Георгий Персиков – Дело медведя-оборотня (страница 30)

– То есть вы видели само нападение? – Муромцев встал со стула и подошел к Бекбулатову вплотную. – Расскажите подробно, что именно вы видели!

– Ну, я, стало быть, подъезжаю к его усадьбе на своем Басурмане…

– На ком, простите? – спросил Рафиков, мгновенно покраснев.

– На Басурмане, – ответил Бекбулатов, повернувшись к нему, – коня моего так зовут.

– Продолжайте, господин Бекбулатов, – улыбнулся Роман.

– Ну, так вот, я еще издалека его заприметил, Кольбина, значит. Вышел он со своим блокнотом в лес, он часто так делал. Говорил, мол, там вдохновение на него находит.

– В котором часу это было? – спросил Муромцев, делая пометки в записной книжке.

– Утро раннее было, около пяти, петухи уж откричались, и стало уже достаточно светло. Кольбин, по обыкновению, сидел на своей любимой полянке и что-то писал. Там орех был старый – Кольбин его в прошлом году сам спилил и на пне сидел, как на стуле, а ствол как стол использовал. Я уже хотел его окликнуть, как вдруг увидел: с неба черной тенью на него оборотень слетел и давай его терзать! Лапами бить! Меня такой страх да ужас охватил, жуть просто! Я уж и не помню, как назад доехал! Ясное дело, никому не стал говорить – меня бы сразу в лечебницу упекли!

Баширов вытащил серебряную табакерку, сунул в нос щепотку табака и оглушительно чихнул. Затем встал и протянул табакерку Бекбулатову со словами:

– Мы вас в лечебницу не отправим! Напротив, расскажите поподробнее – как он выглядел? И как он летал?

– Как выглядел? Обыкновенно выглядел, как большущий медведь! Башка огромная! Зубы белые! Ушки маленькие! Хвосток завитком! Только меж лап перепонки были, как у белки-летяги. Но мне думается, что это все же силы магические его слегка изменили!

– А семь лет назад как дело было?

– Так, – Бекбулатов закрыл глаза и принялся теребить бороду, – я тогда собирал материал о девочках-побирушках, что по деревням ходят и песни поют разные жалобные. Одна такая девочка как раз вела меня к их стоянке. Но мы засветло не успели дойти и заночевали на полянке одной. Девочка под дубом огромным, а я на другом конце поляны спал в своем мешке. Наверное, это меня и спасло, не увидел меня оборотень! Так же слетел он сверху и растерзал ту несчастную девчушку. Но когда я пришел в их стоянку, то сказал, что медведь ее задрал.

Бекбулатов по очереди сунул в ноздри табак, и из его глаз тут же покатились слезы. Муромцев перевернул лист и спросил:

– А выглядел он как медведь? Ну, лапы, морда?

– Да, – ответил Бекбулатов. – Обычный медведь, слегка волшебный, конечно. Но ходил он как человек.

Глава 25

Муромцев вышел в коридор, еле сдерживаясь, чтобы не застонать от боли в голове. Пульсирующие волны накатывали одна за другой, и Роман потянулся в карман за порошком, который ему выписал в больнице лечащий врач.

– Роман Мирославович! – услышал он за спиной.

Повернувшись, он увидел Рафикова. Сделав над собой усилие, Роман улыбнулся.

– Вам нехорошо? – участливо спросил Рафиков. – Пройдемте в бильярдную! Там сейчас никого нет и там вполне удобные кресла.

У Муромцева не было ни сил, ни желания сопротивляться, и он покорно поплелся за Рафиковым в дальний конец коридора, сжимая в кармане бумажный пакетик.

В бильярдной действительно было тихо, там царил полумрак. В центре комнаты стояли два стола для русского бильярда, а в углах было несколько кресел огромных размеров, в которые и сели сыщики.

– Однако, – сказал Роман, улыбнувшись, – бильярд в управлении! Разве время есть на это?

– Уверяю вас, Роман Мирославович, – ответил Рафиков, наливая воду из графина в стакан, – это самое тихое и непосещаемое место! Прежний начальник полиции был страстным игроком, вот он и выписал мастера из Петербурга! А у нас тут и играть толком никто не умеет! Разве что военные, так они в дворянское собрание играть ходят! У нас тут все же полиция, не каждому вход есть!

Рафиков подал Роману стакан с водой со словами:

– Выпейте уже лекарство, Роман Мирославович, не мучайтесь!

– Благодарю вас, – тихо сказал Роман, вытаскивая руку из кармана. – Как вы догадались?

– Я все же сыщик, – усмехнулся Рафиков, – хотя ваша команда и другого мнения! Да, да, не спорьте, Роман Мирославович! Я прекрасно понимаю свою вину в смерти Кольбина! Теперь вполне очевидно, что кто-то из тех, кто тогда находился рядом с нами в дворянском собрании, услышал мое опрометчивое заявление о том, что Кольбин составляет эти проклятые списки… Черт возьми, никто ведь не предполагал, что все настолько серьезно!

Рафиков встал и с силой катнул шар по зеленому сукну стола. Шар заметался от борта к борту и чуть не ударил заместителя полицмейстера по руке, которую он положил на стол.

– Естественно, – продолжил он, – мы все слышали байки Бекбулатова об оборотне, даже поначалу пытались провести расследование. Но по итогам все равно пришли к выводу, что девочек растерзал медведь. А Бекбулатов – вы посмотрите на него! Он же душевнобольной! Да и Кольбин такой же был. Два сапога пара! Вы ведь обоих их видели, разговаривали! Какой, к черту, оборотень? Как он летает? Выслеживает жертву с облаков, говорят! С воздушного шара или с аэроплана? Да и откуда они здесь могут быть, эти шары с аэропланами?! Нет, это чистый бред!

Роман, выпив порошок, молча слушал пламенную речь Рафикова, грустно сознавая, что помощник полицмейстера прав и он сам на его месте тоже не поверил бы ни Бекбулатову, ни Кольбину. Уж слишком фантастично звучали их показания.

– Так вот, Роман Мирославович, – продолжал Рафиков, – вероятно, что кто-то из тех, кто слышал меня, либо сам нанес Кольбину смертельные увечья в стиле этого «оборотня», заставив его замолчать навсегда, либо донес убийце о моих словах.

– А вот это уже ближе к реальности, – согласился Муромцев. Боль отступила, и он наконец смог сосредоточиться. – Прошу вас, продолжайте.

– Так вот, – Рафиков взволнованно заходил вокруг стола, толкая шары в лузы, – как я уже сказал, я неплохой сыскарь! И мне правда очень жаль, что с самого начала я с вами не нашел общего языка! Но и вы меня поймите: приехали какие-то непонятные питерцы, совершенно странная компания из раненого в голову отставного полицейского, священника из психической лечебницы и бывшего политического под надзором! И рассуждают про нападения беролака! Кто же таких всерьез примет?

– Да уж, – сказал Роман, улыбнувшись. – Однако пока наши подозрения были верны!

– Вынужден согласиться, Роман Мирославович! Итак, вернемся в наше дворянское собрание: мои слова в той зале слышали двенадцать человек, я составил список. Но одного господина я хотел было исключить из него!

– Березина?

– Но как вы?.. Хорошо, неважно. Да, Игнатия Березина, нашего собачника и очередного старого маразматика! Посудите сами – ну как возможно в собрание, и с собаками? Но он в общий фонд заплатил какие-то бешеные деньги, и ему позволили находиться с животными в сигарной! Но все же это не отменяет элементарных правил приличия! Одно дело, когда дама принесет ручную собачонку, какую-нибудь Мими размером с крысу, но тут!

Рафиков разволновался и, сняв китель, бросил его на стол.

– Так вот, этого собачника я не стал вычеркивать, так как мне в голову одна мысль пришла. Возможно, мы сумеем найти зацепку и…

Дверь распахнулась, и в бильярдную влетел Барабанов, не дав Рафикову договорить. В руке он держал бумажный лист, пальто было расстегнуто, а картуз съехал на затылок, придавая ему довольно лихой вид. Увидев Рафикова, Нестор замер и посмотрел на Муромцева.

– Прошу вас, господин Барабанов, – с улыбкой сказал Роман. – У вас что-то срочное? Мы слушаем!

– Да, Роман Мирославович, – ответил Барабанов, косясь на Рафикова, – срочное и весьма важное. Я тут взял на себя смелость, так сказать, проявил инициативу и связался с нашим консультантом, специалистом по… э-э-э… психологии. С внештатным экспертом, в общем.

Рафиков с интересом слушал Барабанова, не совсем понимая, о ком тот говорит.

– Я уже понял, Нестор, что ты имеешь в виду Лилию Ансельм. Конкретнее! – нахмурился Муромцев.

– Да, так точно! Так вот, я намедни отправил ей целую дюжину телеграмм на двести тридцать четыре слова и все ждал ответа. И вот ответ от нее пришел только что!

– Очень интересно, Нестор, – сказал Роман, поднимаясь с кресла. – И что же она тебе ответила?

Нестор покраснел и прочитал текст на бумажке:

– Суд тчк четырнадцать тчк четырнадцать.

– Это все? – спросил Муромцев, протягивая руку и беря листок.

– Похоже на какой-то шифр, – подал голос Рафиков. – Снова загадка? Кого судить? Какой суд? Суда ж еще не было! Это дата какого-то суда из прошлого? Тысяча восемьсот четырнадцатый год?

– Да это наш, так сказать, особенный консультант, – ответил Муромцев, решивший умолчать о паранормальных способностях Лилии и ее душевном нездоровье. – Нестор, ты смог выяснить, что значит сей текст?

– Да, Роман Мирославович, смог! Точнее, мы с отцом Глебом смогли. Это цитата из Ветхого Завета, Книга Судей. Вот дословно ее звучание: «И сказал им: из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое».

– Постой, это же загадка Самсона?! – воскликнул Роман.

– Так и есть, – радостно сказал Нестор, – и она нам поможет!

– Как поможет? – раздраженно ответил Роман. – Одной загадкой больше стало.

– Но на эту загадку мы ведь знаем ответ, – сказал Нестор, – пчелы устроили улей в пасти льва! Вот только у нас не лев, а медведь-оборотень!