Георгий Осипов – Что там, за линией фронта? (страница 2)
В дружной семье Незымаевых — пятеро детей: сестра и четыре брата. Отец Гавриил Иванович, красногвардеец, а в мирные годы скромный счетовод райпо, экономил во всем, добиваясь, чтобы в его семье хоть один из сыновей получил высшее образование. Мать Анна Ивановна мечтала о том, чтобы сын стал доктором. Не было предела их радости, когда Павел в самый канун войны сообщил телеграммой из Смоленска, что сдает последние экзамены и приедет домой с дипломом врача. Радовались и односельчане. Это был «свой» доктор, здешний уроженец.
Радогощь, Комаричи, Смоленск… Это были трудные, но мирные и по-юношески безмятежные годы. Ни нужда, ни постоянные нехватки одежды и питания не делали незымаевских детей униженными. В семье всегда присутствовали большие и малые праздники. Отелилась корова — радость! Отец привез из Брянска книжки, игрушки, сладости — ликование! Делились гостинцами с соседскими детьми, с сиротами. Изба Незымаевых в Радогощи, а потом и дом в Комаричах собирали мальчишек и девчонок со всех окрестных улиц. По воскресным дням отец играл на гармони, вспоминал яркие эпизоды из гражданской войны, когда он служил в Красной гвардии и народной милиции. Гавриил Иванович любил шутки, розыгрыши, заставлял детей декламировать стихи, пел с ними «Стеньку Разина», «Дубинушку», «Орленка». А когда школьники надели красные галстуки, из окон дома вырывалась на улицу задорная пионерская «Взвейтесь кострами, синие ночи»…
Мать Анна Ивановна вызывала уважение и признательность своей всепокоряющей добротой и трудолюбием, а когда нужно, и строгостью, умением найти ключ к сердцам своих и чужих детей. Оставалось только удивляться, как в семье из семи человек, где только отец получал зарплату, все были накормлены и одеты. Чужая боль была и ее болью. Нередко занимая у родственников куль муки или мешок картошки, она делилась с теми, кого постигла беда: болезнь или смерть близких, пожар или падеж скотины.
Цену хлеба в семье знал каждый. Сначала Павел, а затем остальные дети с раннего возраста приучались к работе на колхозном поле, уходу за животными, ходили на заготовку сена и дров, снимали урожай в саду и огороде, собирали лекарственные травы. Жизнь сельского района с его успехами или неудачами близко принималась всеми членами семьи. В доме, несмотря на скудость средств, выписывались любимая всеми «Крестьянская газета», пионерская «Дружные ребята», журналы «Колхозник» и «Вокруг света». Никто не чувствовал себя отрешенным от судеб страны, вступившей в первые пятилетки, от событий в мире.
Частыми гостями Незымаевых были директор школы Борис Иванович Шевцов, молоденькие учительницы Татьяна Сергеевна Артемова и Мария Павловна Гудкова. Именно они привили Павлику любовь к книгам и живой природе, научили сострадать больным и слабым.
В поселке сложилась своя интеллигенция: учителя, агрономы, врачи, инженеры. В далекой глубинке, где не везде были радио, кино и электрический свет, люди много читали, чутко следили за биением пульса жизни огромной страны.
Нередко Павел, если его не отправляли спать, прислушивался к вечерним беседам отца с директором школы. У них допоздна не умолкали разговоры о злодейском убийстве Сакко и Ванцетти, бесчинствах фашистских молодчиков Муссолини, напавших на беззащитную Эфиопию, о волнениях в Китае, о «крестовом походе» против СССР, который грозил развернуть Чемберлен, и о многом другом. Иностранные имена и названия были не всегда понятны и даже загадочны для Павла, но он старался найти им объяснение в газетах, журналах, книгах.
Позже он будет не раз возвращаться к воспоминаниям юности, когда впервые услышал малопонятное слово «фашист».
Придет время, когда он увидит фашизм воочию в родном поселке: облавы, грабежи, расстрелы и виселицы, столкнется со зверьми в человеческом облике, пытавшимися огнем и мечом вытравить из сознания земляков все исконно русское, советское.
Студенческие годы провел он в Смоленске, в славном своими традициями медицинском институте. Его, комсомольского секретаря, перед выпуском приняли кандидатом в члены партии. Интересные были годы — шумные студенческие вечера, скромные свадьбы в общежитии, военно-спортивные игры и походы, прыжки с парашютом.
Еще обучаясь на рабфаке, а потом в институте, Павел увлекался историей. Этому способствовали не только книги, лекции, посещение музеев, но и само пребывание в городе русской доблести на живописных холмах у Днепра. Легендарная смоленская крепостная стена с гордыми силуэтами сторожевых башен, сооруженная во времена Бориса Годунова, представала как щит государства Российского на западных рубежах. Каждый памятник, каждый камень Смоленска взывали к героическому подвигу, напоминали о кровавых битвах с иноземными захватчиками. Незымаев хорошо знал многие эпизоды из Грюнвальдской битвы 1410 года, когда польско-литовско-русская армия разгромила войска Тевтонского ордена, а смоленские полки в конечном счете решили исход сражения и помогли отстоять независимость поляков и литовцев. Особенно волновали его рассказы о событиях 1812 года, связанные с нашествием на Смоленск двухсоттысячной армии Наполеона. В боях с отрядами Скалона, Раевского, Дохтурова и других русских военачальников французы оставили у стен горящего и разграбленного города тысячи трупов, были нещадно биты и потрепаны перед решающим сражением на Бородинском поле. Летом 1812 года Наполеон привел из Европы 610 тысяч человек, а поздней осенью на обратном пути из Москвы в Смоленск вошло около 40 тысяч оборванных, голодных и замерзших французов. Здесь им был отрезан последний путь к отступлению.
В свой дневник рабфаковец Незымаев еще в 1934 году занес знаменитые слова фельдмаршала М. И. Кутузова, обращенные в августе 1812 года к защитникам Смоленска:
«Достойные смоленские жители, любезные соотечественники! С живейшим восторгом извещаюсь я отовсюду о беспримерных опытах в верности и преданности вашей к любезнейшему Отечеству. В самых лютейших бедствиях своих показываете вы непоколебимость своего духа… Враг мог разрушить стены ваши, обратить в развалины и пепел имущество, наложить на вас тяжелые оковы, но не мог и не возможет победить и покорить сердец ваших. Таковы Россияне…»
В семье с интересом слушали рассказы Павла о славном смоленском воеводе М. Б. Шеине, поднявшем народ на оборону Смоленска от интервентов, о смолянах-декабристах — Якушкине, Каховском. Смоляне гордятся тем, что их город дал Родине великого композитора Михаила Глинку и поэта-декабриста Федора Глинку, адмирала П. С. Нахимова, прославленного путешественника Н. М. Пржевальского, одного из первых русских летчиков М. Н. Ефимова, многих выдающихся военачальников, ученых и писателей.
Там родина Н. В. Крыленко, назначенного В. И. Лениным 9 ноября 1917 года Верховным главнокомандующим, и маршала М. Н. Тухачевского. Смоляне-поэты Михаил Исаковский, Александр Твардовский, Николай Рыленков были частыми гостями в вузах города. И каждый из них оставил свой след в сердце Павла Незымаева.
В одном из писем к матери Павел писал:
«Радость встреч с интересными людьми, гордость за успехи страны, за наших стахановцев, летчиков и полярников, комсомольское братство затмевают трудности студенческого бытия (ночная разгрузка вагонов, работа санитаром, покраска крыш домовладельцам и другие заботы о заработке во внеучебные часы). Все свои «доходы», в том числе стипендию, денежные переводы и посылки от родных, вносим в общий котел. Сами убираем общежитие, стираем. Даже волосы стрижем друг другу, чтобы сократить текущие расходы; студенческий коллектив — это сила. Одним словом, живем — не тужим».
Павел огорчился, когда узнал, что родители, стараясь помочь сыну, продали корову.
Настало время выводить в люди и младших сыновей. Михаил устроился рабочим котельной в Брянске и намеревался поступить в военно-авиационное техническое училище. Средний брат, Акиндин, уехал к родственникам на завод в Мариуполь. Младший — Владимир после окончания девятого класса отправился в железнодорожные мастерские в Витебск, чтобы получить профессию и затем продолжить учебу в военном училище. Всех их надо было перед отъездом одеть и обуть. Невестой стала и сестра Павла Надежда.
Обстановка в мире все больше накалялась. Набирал силу фашизм в Германии. Милитаристская Япония провоцировала конфликты на границах Советского Союза. В Испании франкисты подняли фашистский мятеж.
В письме к сестре Павел писал:
«…Трудности учебы, практику в пораженных инфекционными заболеваниями отдельных селах Смоленской и Тамбовской областей преодолеваем сравнительно легко. Быт тоже налаживается. Купил новые брюки, ботинки с калошами, сорочку. Одно волнует — гражданская война в Испании. Всюду об этом только и говорят. К нам привезли группу испанских детей — сирот. От смоленских медиков уже поступают заявления с просьбой направить их в интернациональные бригады, но отбирают единицы, и только хирургов со знанием иностранных языков. Как комсорг курса, я предложил отчислять часть стипендий и заработков студентов и преподавателей в фонд помощи республиканской Испании. Фашизм — это страшно! Некоторые студенты решили засесть за испанский язык. Я упорно занялся немецким, его мне одолеть легче. Как-никак получал в школе за него пятерки…»