Георгий Огарёв – 1000 притч (страница 3)
– Почему же, сынок, ты столько лет молчал?
– А что говорить, если все было нормально…
Из-за чего возникают войны?
Однажды Пегги, проворный мальчуган, спросил у своих родителей:
– Из-за чего возникают войны? Почему солдаты начинают стрелять друг в друга?
Он спросил это потому, что сам очень любил играть в войнушку.
Отец, интересовавшийся всегда национальным вопросом, начал все объяснять сложно и запутанно. Он говорил о законах общества, несовместимости культур, экономических причинах.
Мать, желая все упростить, вмешалась в разговор, возник жаркий спор. Родители говорили воинственно и громко. Пегги был очень напуган: в доме назревал нешуточный скандал.
– Перестаньте ругаться! – воскликнул он. – Я уже понял, почему начинаются войны!
Зачем небу полицейские?
Два маленьких мальчика шли по дороге. Один говорит другому:
– Сегодня воскресенье, всем запрещается работать, поэтому давай сейчас поиграем в футбол.
– Смотри, вон там стоит полицейский на посту. Он работает, а наш учитель говорил, что тех, кто работает по выходным, не возьмут на небо. Что же будет с этим полицейским? – спросил второй.
– А на небе полицейские не нужны! – сказал первый мальчик.
Душистые орхидеи
Фань Сюань наказывал своим сыновьям и племянникам:
– Дети мои, у каждого из вас своя жизнь, но почему все-таки я хочу, чтобы вы выросли хорошими людьми?
Все промолчали в растерянности, и только младший сын Се Сюань:
– Все правильно. Точно так же и мы хотим, чтобы у нашего крыльца росли душистые орхидеи, а не какой-нибудь чертополох.
Глава 2
Курица-петешественница
Вдоль всего плетня, окружавшего птичий двор, расселись ласточки, беспокойно щебеча друг с другом, говоря о многом, но думая только о лете и юге, потому что осень стояла уже на пороге: ожидался северный ветер.
Однажды они улетели, и все заговорили о ласточках и о юге. «Пожалуй, на следующий год я сама слетаю на юг», – сказала курица. И вот минул год, ласточки вернулись, снова расселись на плетне, а весь птичник обсуждал предстоящее отбытие курицы.
Ранним утром подул северный ветер, ласточки разом взлетели и, паря в небе, почувствовали, как ветер наполнил их крылья. К ним прилила сила, странное древнее знание и нечто большее, чем человеческая вера. Высоко взлетев, они оставили дым наших городов.
– Ветер, пожалуй, подходящий, – сказала курица, распрямила крылья и выбежала из птичника. Она выбежала на дорогу, сбежала вниз с насыпи и попала в сад.
К вечеру, тяжело задыхаясь, она вернулась обратно и рассказала обитателям птичника, как летала на юг до самого шоссе и видела величайший в мире поток машин, мчащихся мимо. Она побывала и в саду, где цвели розы, прекрасные розы, и даже встретила садовника.
– Потрясающе! – воскликнул весь птичий двор. – И как живописно рассказано!
Прошла зима, и опять вернулись ласточки. Но птичий двор ни за что не хотел согласиться, что на юге – море. «Послушайте нашу курицу!» – говорили они.
Курица теперь стала знатоком. Она-то знала, как там на юге; хотя даже и из городка не ушла – просто перебежала через дорогу.
На кого ты работаешь?
В Ропшице, городе, где жил раввин Нафтали, у богатых людей, чьи дома стояли на окраине города, был обычай нанимать ночного сторожа. Поздно вечером, когда Нафтали бродил по опушке леса, он повстречал одного такого сторожа, прохаживающегося взад и вперед.
– На кого ты работаешь? – спросил раввин.
Сторож ответил и, в свою очередь, спросил:
– А ты на кого работаешь?
Эти слова поразили раввина, как молния.
– Я еще ни на кого не работаю, – смущенно ответил он. Затем раввин долго прохаживался рядом со сторожем и наконец спросил:
– Не поступишь ли ко мне на службу?
– Охотно! Но что мне надо будет делать?
– Напоминать мне, – сказал раввин Хаим.
Все ясно
У придворного шута родился ребенок.
– Кто у тебя родился? – спросил его султан.
– Да кто может родиться у бедняка? Дочь или сын.
– А что, разве у богатых бывает иначе? – удивился султан.
– А что, разве не знаешь? От богатых рождаются насильники, грешники, тираны, мерзавцы, негодяи, олухи…
– Довольно! – перебил его султан. – Все ясно.
Приступ тщеславия
Как-то жена Дахо заглянула в комнату и видит: супруг ее стоит в почтительной позе, прижав руку к груди. Решив, что в комнате есть посторонний, жена Дахо смутилась и поспешно прикрыла лицо чадрой. Однако оглядевшись, она увидела, что кроме Дахо, в комнате никого нет.
– Дахо, – прошептала она, – почему ты так странно стоишь? Разве тут кто есть?
– Да, есть один человек, – ответил Дахо.
– Кто же это?
– Это я, – сказал Дахо.
– Так зачем же ты прижал руки к груди? – изумилась жена.
– Слушай, женщина, а я что – не человек?! – разозлился Дахо. Разве только другие – люди! Что я, сам себе не могу оказать почет?!
Двадцать девять причин
– Кальян вреден или полезен? – спросили как-то у Дахо.
– Вреден по двадцати девяти причинам, – ответил Дахо.
– Что это за причины?
– Вреден, вреден, вреден, двадцать девять раз вреден – и все!
Не мешай мне работать!
Однажды Цзы-гун встретился со стариком садоводом. Последний работал в это время в своем саду: черпал воду для полива из колодца и носил ее в горшке. Цзы-гун посоветовал садовнику воспользоваться водочерпалкой. Тот ответил:
– Я слышал от своего учителя, что тот, кто пользуется механизмами, будет все делать механически. А тот, кто действует механически, будет иметь механическое сердце. Если же в груди будет механическое сердце, тогда будет утрачена первозданная чистота. А когда утрачена первозданная чистота, жизненный путь не будет покоен…
Ты из тех, кто торгует славой в мире. Неужто ты забыл о своем духе и презрел свое тело? Ты не умеешь управлять самим собой – где уж наводить тебе порядок в мире! Уходи и не мешай мне работать!
Нет смекалки – нет и спасения
Богатый всадник в сопровождении только одного стремянного приехал вечером в некий город, славившийся ловкими конокрадами, и поэтому очень боялся за свою лошадь. Располагаясь на ночлег в караван-сарае, странник сказал стремянному: