Георгий Николаев – Академик Г.А. Николаев. Среди людей живущий (страница 10)
В том же ключе он рассказывает о строительной механике («Наука уперлась»), о космонавтике («Хорошо было первым, кто применил ньютонову механику к движению ракет; было взрывное развитие, а сейчас шлифуют частности»),
Я продолжал попытки попасть в отряд космонавтов. А в августе 1988 года я принял неожиданное для многих, но естественное для меня решение об уходе из фирмы. Два с половиной года я был редактором экономического раздела в советско-западногерманском журнале машиностроителей «Экономика + Техника». В составе большой делегации побывал в Штатах на «Диалоге восходящих лидеров СССР и США», шумном, весьма помпезном форуме, на котором, однако, завязалось множество контактов.
В 1989 году я стал финалистом всесоюзного конкурса журналистов за право полета в космос. Однако был забракован медицинской комиссией. Я не показывался у Николаева почти два года, так как был занят основной и общественной работой и сверх этого факультативно посещал занятия в Центре подготовки космонавтов в составе группы общекосмической подготовки журналистов и врачей в свободное от работы время...
Георгий Александрович еще больше сгорбился — 17 января ему исполнится 88 лет; забывает многое, слышит неважно. Но — вот оно, творческое долголетие! — вручил свою книжку по сварке, только что вышедшую в издательстве «Высшая школа». Книга была сдана в печать три года назад, 2-й том еще в издательстве — скорости российские! Двенадцать глав написал Николаев, две — профессор Винокуров. Дед пишет еще две книги.
— Я писучий, Сережа. У меня без соавторов напечатано 400 листов. Правда, пишу однообразно — в одном направлении...
Подпирает щеку рукой, другой рукой выстукивает дробь по столу. Мы пьем чай на его кухне; сегодня по камбузу дежурит доцент Станислав Степанович Волков — невысокий, живой, с простоватыми манерами.
— За мою книжку о сварке фторопластов издательство просит 5 тысяч рублей. Коллектив кафедры денег давать не хочет: это сказалось бы на кармане каждого.
— Меры не знаем, — подхватывает Николаев. — За учебники просят денег, просят спонсора! За рубежом книги стоят дороже, но цены на издание не бывают слишком велики.
— Действительно, нельзя все сводить к коммерции: высшую школу, театры, учебники. Есть вещи, о которых должно заботиться государство...
Университет бурлит, почти все против ректора Елисеева. Создан совет из 300 человек, состоящий из членов ученого совета и представителей факультетов или, как их теперь называют, НУКов. Эти «триста спартанцев» будут слушать отчет ректора. Но Елисеев и здесь диктаторски навязывает слишком ранний срок — 7 января. Люди сомневаются, сможет ли оппозиция опрокинуть ректора.
— Продолжает строить Бутово, — говорит Николаев, — но на год сумел выбить из бюджета 7 миллионов рублей при стоимости проекта в 2 миллиарда. Это смешно: такие деньги уйдут впустую — на содержание строителей, на промеры и рекогносцировки всякие.
Коснулись отставки Шеварднадзе с поста министра иностранных дел, которая бурно обсуждается в прессе.
— Георгий Александрович знает его лично, — сказал Станислав Степанович.
Оба они говорят о Шеварднадзе хорошо.
Старик уходил... Он тосковал... Беседы с учениками были для него глотком свежего воздуха.. Я уже упоминал о письме, в котором он спрашивал, как там его рукопись. Между строк читалось: приходи, я скучаю. В его последние дни меня не было рядом — несло, захватывало течение окружающей действительности. Не потому ли теперь так часто я возвращаюсь к тому дню, когда для него остановилось время?..
Академик Николаев дважды падал и сильно ушибался, его определили в больницу на Открытом шоссе, которая прежде была в ведении 4-го управления Минздрава РСФСР.
Я прошел лесом, благополучно миновал вахту и, никем не остановленный, поднялся в палату Николаева на десятом этаже. Он лежал в постели у окна, и вид его белого лица пронзил меня болью. На тумбочке — варенье, тарелка с парой апельсинов, газеты. В комнате стоял отчетливый запах лекарств.
Дед напряженно вглядывался, наконец, узнал, протянул руку:
— А, Сережа, как вы съездили?
— Хорошо, Георгий Александрович, я был в Хантсвилле, выступал с докладом на космическом саммите.
Город был Николаеву неизвестен, пришлось повторять по буквам. Он плохо слышал. Поговорив о его самочувствии, мы перешли к космосу.
— Вы теперь председатель космического общества?
— Президент Московского космического клуба...
— А помнишь, Сережа, как с десяток лет назад ты хотел перевернуть марксизм-ленинизм? Сегодня он уже перевернулся сам. (Это было лишь 4-5 лет назад, после защиты кандидатской диссертации, в пору кризиса и поиска путей.)
— Мне очень нужны экономические и политические знания, Георгий Александрович. Я чувствую, что моя дорога — это сплетение путей: космонавтики, политики, экономики. И ничто не лишнее — от знания техники я не отказываюсь.
— А что вы делаете в своем клубе?
— Скажите, будет космонавтика, наконец, единой для всех государств?
— В Хантсвилле мы обсуждали идею создания мирового космического агентства. Я сказал: «Давайте двигаться шаг за шагом: мировой космический клуб — мировой центр космической философии — мировое космическое агентство».
— В том, что разные страны объединятся для больших проектов в космосе, я не сомневаюсь. Но какие общечеловеческие задачи будет решать космонавтика?
Несколько теряюсь и повторяю заученное: экология, наблюдение Земли с орбиты, связь, навигация, индустриализация космоса, изучение планет... Дед перебивает:
— Меня интересуют дальние перспективы. Вокруг Земли — это понятно. А дальше? Добывать полезные ископаемые на других небесных телах? Не слишком ли дорого? (Стучит пальцами по одеялу.) А переселяться в космос не намерены?
— Намерены, Георгий Александрович. Легко подсчитать, например, будущий тепловой кризис Земли... (Дед вскидывается: отчего кризис? но быстро соглашается, вспомнив про парниковый эффект.) Поэтому мы пишем вслед за Циолковским и другими, что возникнут поселения на орбите, на других планетах. Другая задача — предотвращать космические катастрофы...
— А не погибнут люди в космосе? Там ведь радиация, невесомость, множество других, еще неизвестных, факторов.
— Около Земли люди год летали. К Марсу полет будет дольше: год туда, год обратно.
— Два года — это уже кое-что. После полета проверять надо не только сиюминутное состояние здоровья космонавта, но и возможные изменения, в том числе на генном уровне. Понадобятся время и статистика.
Коротко излагаю теорию Циолковского, по которой человек будет продолжать эволюционировать в космосе и приспособится к жизни в новых условиях, как приспособились когда-то организмы, которые вышли из воды на сушу.
— Но для этого понадобились миллионы лет. А мы хотим быстро научиться жить в космосе.
— Браво, Георгий Александрович! Отсюда следует утверждение индийского философа и йога Шри Ауробиндо, что человек сознательно может ускорить свою биологическую эволюцию.
— Марс... — дед стучит пальцами. — Конечно, наша гуманность не позволяет нам послать людей без возвращения на Землю. В войну считалось: протаранил на самолете судно, сам погиб — герой! Взорвал мост, погиб — герой! А на другую планету послать смертника — это негуманно. А почему? Взять осужденного на смертную казнь и заменить ему электрический стул полетом на Марс. Он будет несказанно благодарен: во-первых, казнь откладывается по крайней мере на год и, во-вторых, впечатления, которых никто из землян не получал...
— Хороший сюжет для писателя! — говорю я шутливо.
— А вы не думали о расселении в другие миры? — направление мыслей у деда снова изменилось.
— Как не думали! Одна из целей космонавтики — расселение человечества по Вселенной.
— Но это неимоверно долго и неимоверно дорого... Слушай, Сережа, а что ты думаешь об НЛО?
— Я как-то серьезно не задумывался. Возможно, наблюдаемые реальности имеют не материальный, а психический характер.
— Но их уже нельзя всерьез отрицать! Фактов великое множество.
Много раз повторяющиеся свидетельства говорят о том, что мы имеем дело как раз с материальными телами, которые имеют форму, плотность, химический состав и прочее. Я не могу ничего утверждать с уверенностью, но вдруг это действительно посланцы других цивилизаций? Они могут наблюдать за нами или иметь иную цель. Какую?..
Дед вспоминает несколько фактов об НЛО и убежденно говорит:
— Эту проблему, кажется, никто не исследовал научно, систематически, а ведь материала — горы.
Пожалуй, НЛО — это недостающий кирпич в наших рассуждениях! Если уж говорим о межзвездных полетах, начинать надо с прилетевших, со звездных скитальцев. Николаев кивает:
— И поддержку вы найдете быстрее. Если заинтересованных в межзвездных экспедициях — один, к примеру, на сто тысяч, то заинтересованных в НЛО — один на тысячу, а может, и на сотню. Вам не возбраняется обратиться даже в КГБ, армию, МВД: разве не интересно исследовать объекты, которые могут представлять угрозу национальной безопасности? Здесь можно получить деньги на эксперименты. Пусть один эксперимент не получится, второй... Но что-то определенно поддастся исследованию. Подумайте...