Георгий Немов – Архив из макулатуры (страница 2)
Картина, представшая перед Ярославом, была ошеломляющей. Самолет, чуть накренившись на правое крыло, выглядел так, будто продолжал свой полет высоко в небе. Стволы деревьев, на которых повис лайнер, проходили сквозь обшивку без видимых повреждений, словно дерево срослось с дюралюминием. Ни единой щелочки или даже …шва. От увиденного мысли перемешались в голове. Ну не могли же сосны прорости сквозь самолет и приподнять его на три метра над землей! Бред какой-то!
Роторы двигателей тем временем от нетипичного в этих краях ветерка продолжали зловеще вращаться, погромыхивая остывшими лопатками. Словно кто-то делал закоченевшему самолёту искусственное дыхание…
Подойдя ближе Яр смог разглядеть профили пассажирских лиц сквозь заиндевевшие иллюминаторы. Мороз пробрался к самому сердцу.
– Там что, все мертвы? – прохрипел Яр не отрывая взгляда от жуткой картины.
– Н-ну да, н-наверное… Самолёт в полётной конфигурации, внешних повреждений нет… – растерянно пробормотал Граматович, обойдя всё так же висящий в деревьях лайнер. – Остальное после детального осмотра. – и, приставив к дереву, которое пронзало центроплан, легкую дюралевую лестницу, полез наверх.
– Топлива в расходном три двести, полной выработки топлива и отказа автоматики не было. – выпустив мерную линейку, сообщил он через пару минут. – Полезли внутрь?
– Полезли. – кивнул Туманов, помогая Граматовичу переставлять лестницу к тому крылу, что наклонялось ближе к земле.
Юров и Николаенко оставались внизу на подстраховке, больше к самолету никого не подпускали по соображениям секретности.
Взобравшись на скользкую плоскость, Алексей осторожно подошел к аварийному люку и потянул за ручку. Та поддалась.
– Защёлки открыты на полёт… Так и должно быть…
Надев противогазы и включив дозиметр, офицеры мягко опустили крышку люка внутрь. Резина сильно холодила лица, а увиденное в салоне заставило буквально оторопеть – вокруг сидели, лежали и висели на спинках кресел в самых разных позах люди. Намертво застывшие. Кожа покрыта инеем. Эта жуткая картина навсегда врезался в память молодых людей.
Стволы деревьев, на которых висел Ту-154, продолжались и в салоне. Как странные и неуместные колонны, они пронизывали буквально все: пассажиров, кресла, чемоданы… Но везде без повреждений, сливаясь в единое целое, срастаясь с тем препятствием, которое они прошивали.
Разбросанные тела, сумки и одежда говорили о том, что самолет сильно «кидало», прежде чем он застыл в этой точке пространства. А застыл он похоже моментально, создав эдакий объемный стоп кадр. Несколько пассажиров, стюардесса и пара чемоданов зависли над полом, словно впаянные в стволы деревьев.
Шумное дыхание вырывалось густым паром сквозь клапана противогазов. Ошарашенные военные выглядели словно пришельцы в скафандрах, дополняя своим присутствием и без того сюрреалистическую обстановку в салоне мертвого самолета.
Туманов медленно протянул руку к ближайшему креслу, в котором сидел пристегнутый ремнем мужчина. На лице пассажира застыло выражение ужаса. Рука в перчатке коснулась шеи трупа. Замерзшая кожа с хрустом провалилась внутрь словно скорлупа.
– Они пустые внутри!!! – прохрипел сквозь противогаз совершенно оторопевший Ярослав.
Граматович наклонился ближе к шее пассажира и посветил фонариком в образовавшийся провал. Тело действительно было пустым внутри.
– Обалдеть! Они словно куклы! – подтвердил он, протягивая руку к грузной женщине на соседнем кресле.
Кожа на ее шее точно так же хрустнула, явив за собой зияющую пустоту.
– Это что теракт такой?! – Химоружие или радиация? – рука Граматовича неловко дрогнула и раскрошила всю замерзшую кожу на шее пострадавшей. Теперь голова женщины восседала на голом позвоночнике. Капитан отпрянул от кресла.
– Кожа да кости. – буквально выдохнул старший и посмотрел на дозиметр. Прибор показывал норму.
– Радиации нет, куда дальше? – перевел взгляд Туманов на Граматовича
– Кабину надо бы осмотреть… потом самописцы извлечь…
– За мной. – Ярослав передёрнул затвор «Макарова» и, медленно обходя стволы, двинул в носовую часть.
– Если что… у кабины в сторону пола не стреляй – там, по правому борту, кислород – предостерёг его авиатор. Керосин его не волновал – на таком морозе его не поджечь и факелом, не то что пистолетной пулей. Медленно, проверяя сектора, двинулись к кабине, по дороге осмотрев кухню. На полу, лицом вниз, лежала вторая стюардесса.
– А это что? – указал Граматович на примерзшую к полу руку бортпроводницы. Под ладонью девушки застыла лужа какой-то жидкости или смолы синего цвета. Туманов поддел подошвой заледеневшую кляксу размером с поднос и от нее откололся небольшой кусочек. Ярослав аккуратно положил его в полиэтиленовый пакетик и со словами: «Отправим в лабораторию», продолжил осмотр кухни.
В духовых шкафах и кислородном отсеке не нашлось ровным счётом ничего интересного – самая обычная полётная обстановка. Дверь в кабину была распахнута – видимо, бортинженер успел её открыть, как положено перед аварийной посадкой, но не успел зафиксировать.
Летчики пристегнуты на своих местах. Руки примерзли к штурвалам. На лицах все то же выражение застывшего ужаса что и у пассажиров.
– Очень странно, очень… – размышлял вслух Граматович, осматривая приборы – Код бедствия на ответчике выставлен, но двигатели не выключались, признаков пожара и повреждения самолёта нет, всё включено на полёт… Аккумуляторы, похоже, просто сели… – и в подтверждение своих слов выключил четыре тумблера по левую руку от бортинженера. Одна из стрелок еле заметно поплыла вверх.
– Так и есть. Неясно, почему встали двигатели… Видимо, погасли из-за попадания в какой-то вихрь или сваливания в штопор. Ничего не пойму. Если самолёт упал в штопоре, то как так аккуратно наделся на деревья?
– Судя по всему, он не упал, а ПОЯВИЛСЯ здесь – отозвался молчавший уже несколько минут чекист. Алексей ответил одним непонимающим взглядом сквозь круглые окуляры противогаза.
– Ладно, ты давай хвост осмотри и самописцы сними, а я пофотографирую тут все. – доставая фотоаппарат распорядился Туманов.
Граматович аккуратно, стараясь ничего не задевать, направился в хвост.
– Да уж… от таких фотографий у Самарина челюсть отвиснет. – мелькнуло в голове Ярослава, и он нажал на кнопку, озаряя светом интерьер салона советского самолета.
С каждой вспышкой аппарат фиксировал на пленке совершенно немыслимые кадры. Застывшие фигуры пилотов, руки и ноги, торчащие из сосновых стволов, жуткого вида пассажиры…
– А это что? – поймав в видоискатель распахнутый чемодан, пробормотал Ярослав.
В разинутой пасти старенького чемодана виднелся странный прибор, который смахивал по форме на большие песочные часы.
Туманов сфотографировал чемодан с поклажей и поднял устройство.
– Что это? – спросил вернувшийся с самописцами Граматович.
– Не знаю, сначала показалось что кальян, я такие в средней Азии видел, а потом смотрю – у него тут провода, кнопки, лампочки… – Похоже прибор какой-то и довольно сложный.
– Бомба? Или колба с отравляющим газом? – сделав сразу два предположения, Граматович вопросительно посмотрел на Туманова.
– Не похоже, но что-то мне подсказывает что эта штука тут неспроста.
Туманов уложил таинственный аппарат на место, закрыл чемодан и подхватил за ручку.
– Ты закончил? – спросил он у Граматовича.
– Так точно.
– Тогда с вещами на выход.
Николаенко помог Граматовичу спустить с крыла самописцы, а Юров попытался взять у Туманова чемодан, но тот не отдал.
– Ну что там? – сгорал от любопытства Николаенко.
– Все мертвы, причина гибели неизвестна – по-военному сухо констатировал Ярослав.
– А что с экипажем? – словно питая какую-то призрачную надежду спросил Юров.
– Они сидят в креслах, сжимая в руках штурвалы… словно куклы застывшие. Там кошмар какой-то… – чувствуя, как по коже вновь побежали мурашки, поведал впечатлительный Граматович.
– Ладно, а штаб то у нас где? – прервал излишние откровения Туманов, обращаясь к Николаенко.
– В сторожке решили сделать, она ближе всего к самолету, а егерей я временно у своих в палатке расположил, подальше от объекта.
– Хорошо. Тогда пошли документировать вещдоки.
***
Деревянный сруб, выполняющий роль штаба, был хорошо протоплен, а из кастрюли, что стояла на печи, вкусно пахло похлебкой. Граматович поставил самописцы в угол и сразу же проследовал к источнику аромата. Сняв крышку, он шумно вдохнул носом и проглотил слюну.
– Потерпи капитан, вот закончим с оформлением так сразу до кастрюльки доберемся. – раскладывая на длинном деревянном столе находки из самолета, понимающе улыбнулся Туманов.
– А вот скажите пожалуйста… – обращаясь словно ко всей компании, прокряхтел Юров, усевшись на скамейку у стола. – Нам случайно фронтовые сто граммов не положены в данных суровых условиях?
– Не вопрос! – встрепенулся Николаенко, это я мигом организую!
– Отставить алкоголь. – спокойно возразил Туманов, извлекая формуляры из папки. – Мы имеем дело с весьма загадочным происшествием и действовать должны в трезвом уме и здравой памяти… к тому же секретность, как правило, страдает именно от горячительных напитков.
Все это Ярослав произнес размеренным тоном учителя, который диктовал школьникам текст. Возражать капитану КГБ никто не стал, и только Юров разочарованно вздохнул и принялся крутить в руках странный прибор, напоминающий по форме кальян.