Георгий Миронов – Игуана (страница 44)
– Не совсем. Вы заказываете обед в «Ротари-клубе» с приятелем. А моя забота сделать так, чтобы ваш разговор услышали оба, или кто-то из них. И тогда. Тогда начнется интрига…
Счастье и горе реставратора Нины Ивановой. Тайна «Мадонны с младенцем»
…Митя пришел точно в обещанное время. Вот уж на что она человек далекий от всяких там армейских штучек, но точность, с которой Митя приходил на свиданья, в гости, – её поражала. Это ей в военных людях нравилось. А Митя так объяснял:
– Конечно, армия к точности приучает. А особенно – такая работа, как моя. В спецназе на долю секунды опоздаешь, друзей подведешь, а то и жизнь свою или друга под угрозу поставишь. Но вообще-то я считаю, это просто признак того, что ты к другим людям с уважением относишься. Я так всегда рассуждаю: лучше я приду на десять минут раньше назначенного часа и подожду, чем заставлю другого человека ждать меня.
И Нина с ним соглашалась.
Вообще она заметила, что все чаще соглашалась с Митей, какой бы жизненный вопрос они ни обсуждали.
– Как считаешь, почки тушеные лучше с картошкой или с гречкой подавать?
– Лучше с гречкой, – лаконично отвечал Митя.
– Конечно, лучше с гречкой, – соглашалась Нина.
Потом они уминали то ли второй завтрак, то ли обед, и она опять спрашивала:
– Как ты считаешь, лучше резиновый эспандер приспособить Гоше прямо к постели, чтобы он мог лежа мышцы укреплять, или все же лучше сделать пружинный в углу, возле «шведской стенки»?
– А и то, и другое надо сделать.
И она опять с ним соглашалась.
Это её соглашательство так далеко зашло, что однажды она совершенно машинально спросила его:
– Как ты считаешь, если сквозь позднейшую запись ранняя вещь просвечивает, может быть, что вся ранняя работа сохранилась полностью, или фрагмент, который увидел владелец, тот американец, что меня на работу зовет, – он единственный уцелевший?
– Я так думаю, есть шанс, что вся работа под позднейшими записями сохранилась, – рассудительно отвечал бывший спецназовец, уминая тушеные почки с разваренной гречкой, – вполне даже возможная вещь. Если б только один фрагмент сохранился, чего бы ему и выглядывать. Нет, я полагаю так, что вся «мадонна» там, и только ждет тебя.
– Мадонна с младенцем» Франциско Сурбарана?
– Ну, этого я тебе сказать не могу со всей очевидностью, – солидно отвечал Митя, намазывая маргарин «Солнечная долина» на толстый ломоть серого с отрубями хлеба, – Но вполне возможная вещь.
После еды Митя починил розетки в прихожей, поставил в ванной комнате новый смеситель «елочка», заставил двигаться шпингалет на раме окна в большой комнате, и, закончив все мужские дела, заглянул на кухню.
– Ты не обижайся, я тебе умную вещь скажу, – улыбнулся он, предлагая ставшую традиционной игру в «летучие слова» из кинофильмов. Эта фраза из «Мимино» была любимой ещё у Нины с Гошей, Митя её принял.
– Скажи.
– В доме, где живут два художника, должен быть человек нетворческой профессии, иначе все развалится. Согласна?
– Согласна. Но для этого надо, чтобы либо Гоша женился, либо я замуж вышла, – улыбнулась Нина.
– Вот с тебя и начнем.
– Ты мне что, предложение делаешь?
– Почему бы и нет. Если все «за», то кто же «против»?
Через месяц они поженились…
Счастье и горе реставратора Нины Ивановой. Кража в «Пушкинском»
Через месяц они поженились. На свадьбе Нины и Мити был довольно небольшой круг самых близких друзей.
Со стороны Нины это прежде всего врач-невропатолог Зоя Федоровна Семушкина, которая уже много лет борется за Гошку, пытается его в прямом смысле слова на ноги поставить, её старая знакомая и коллега, кандидат искусствоведения Асмик Аштояновна Басмаджан из Академии художеств с «женихом» Володей Бобреневым – полковником юстиции из генпрокуратуры, невысокого роста, стройным, с седыми усами и молодым лицом, жутко обаятельным и заводным. Он вел стол, рассказывал анекдоты в лицах, говорил грузинские тосты, ухаживал за всеми женщинами одновременно… Так что, когда выяснилось, что он женат, уже дед и вообще с женой Галей разводиться не собирается, было уже поздно, – Асмик уже по уши влюбилась в полковника. В результате план её замужества опять откладывался на непредсказуемое время. А познакомил Асмик с Володей Федя Шуров, начальник группы силовой защиты Отдела специальных операций Генпрокуратуры всего за неделею до свадьбы Мити и Нины.
Самое интересное, что сам Федор Шуров, – коренастый, лобастый, накаченный, с доброй улыбкой на губах, очаровательной ямочкой на щеке во время улыбки и строгими стальными глазами, появился в доме Нины совсем недавно.
С месяц назад.
Они тогда только вернулись из Пушкинского, с выставки японской графики XVII века.
И пока Нина разогревала обед, пока Гошка приставал с расспросами к матери и Мите о том, какие работы японцев привезли в Москву, какие были экспонированы из запасников «Пушкинского», Митя сидел, глядя в одну точку и никак не давал себя втянуть в беседу.
Наконец, на разглагольствования Гошки об уравновешенной иероглифами композиции графических листов Хокусая, Митя невпопад ответил:
– Точно. Готовится ограбление…
– Какое ограбление, Митя (Гошка так и не смог научиться звать Митю дядей Митей или Дмитрием Степановичем, а звал с обоюдного согласия и несмотря на ворчание матери о недопустимом амикошенстве и панибратстве некоторых молодых людей с заслуженными офицерами спецназа) – спросил обиженно Гоша. – Я тебе про – Хокусая, а ты мне про Еремея.
– Никакого Еремы, Гошенька. Все очень просто – это была разведка банды!
Готовится ограбление. Они отсматривали решетки на окнах, систему охраны, сигнализации, выноса работ, снятия их со стен, потом, значит, выноса – передачи через открытые окна, – сейчас погода жаркая стоит, и пути отхода по Волхонке – в сторону Садового кольца, я так думаю, а возможно и с поворотом, где там поворот? Кажется, есть направо, на бульварное кольцо…
– При чем тут Бульварное кольцо? – удивилась Нина – у меня баклажаны подгорают, а вы – Бульварное кольцо!
– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, Митя загорелся Гошка, среди увлечений которого были и триллеры. – Банда хочеть выкрасть работы японцев?
– Думаю, да…
– Работы заказаны каким-нибудь владельцем частной коллекции, который ничем не рискует, – он не собирается выставлять их, не думает продавать. Так? Судя по американским триллерам, это самое трудно раскрываемое преступление. Если грабителей не задержат на месте преступления, и её – ли они не оставят следов…
– Следы всегда остаются, – рассудительно заметила Нина.
– Мать права, – вставил Митя. – Они уже «наследили». Я их видел. Мог и ещё кто-нибудь засечъ их странные действия на вернисаже…
– Тогда они, те, кто был на «разведке» сами и будут брать коллекцию.
– Почему не думаешь, что брать будет другая бригада? – как со взрослым коллегой посоветовался с Гошей Митя.
– Зачем слишком много крови?
– Какой крови? – ужаснулась Нина.
– Ну, мама, как ты не понимаешь самые элементарные вещи. Вон, Митя уже понял, да Митя?
– Пожалуй, что да… Ты считаешь, что тех, кто все равно неизбежно засветится, – во время разведки, во время ограбления, ухода от музея, после забора, взятой коллекции просто уберут?
– Элементарно, Ватсон. Кому нужны шестерки, способные дать обвинительные и признательные показания? – словно с коллегой, обменявшись понимающими взглядами, усмехнулся Гоша.
– Да… И тянуть они не будут…
– Выставка продлится месяц…
– Нет, Нина, тянуть они месяц не будут. В таких случаях акция следует сразу за разведкой. Чем меньше между этими действиями пауза, тем меньше риск, что планы станут известны правоохранительные органам.
– Мальчики, неужели вы всерьез считаете, что в наше время какая-то банда будет выкрадывать коллекцию японских мастеров? Да у этих отморозков столько возможностей взять большие деньги! Вот например.
– Нет, мама, ты не права. Хорошее деньги можно, взять и на искусстве. Что же касается отморозков…
– То те парни не были типичными уголовниками-отморозками, обычными «шестерками» уголовной шпаны. По внешнему виду-типичные студенты.
Но…
– Но?
– Но… Я бы на 80 процентов вероятности предположил-эти интеллигентного вида юноши-наркоманы. А наркоман ради денег пойдет на все. И потом…
– Что тебя ещё смущает?
– Наркоманы беспечны, они погружены в заботу достать наркотик или деньги на него. И потому достаточно дерзки, – им ничего не стоит совершить дерзкое ограбление и даже убить человека во время ухода с места преступления. Но для заказчиков они хороша ещё и потому, что беспечны и в момент, когда заказчики преступления захотят разделаться с ними.
– Ты считаешь, что этих несчастных мальчиков убьют?
– Нинуля, ты просто ангел… Конечно их убьют. И мальчиков этих не надо жалеть. Боюсь, они конченные ребята. Сами сломали свои судьбы, Бог им судья, но учти, что если бы ты с Митей оказалась у них на пути в тот момент, когда им до вожделенней дозы героина остается шаг-два, они сами не задумываясь убили бы вас… Так что надо звонить Шурову.