Георгий Михайловский – Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914—1920 гг. В 2-х кн.— Кн. 2. (страница 146)

Не буду пересказывать его аргументов о том, что деньги попадут к иностранцам, и это «капля в море» в их огромных ресурсах, а «бедная эмиграция» останется ни с чем, и т.д. Но можно было бы придумать бесчисленное множество гораздо более убедительных доводов, чтобы оправдать распоряжение огромными казёнными средствами, да ещё без всякого общественного контроля. «Бедная эмиграция» никогда не видела и не увидит этих сумм — мне это было ясно.

Я не стал вступать в полемику с Бернацким, сказав ему, однако, что не только теоретически сочувствую Замену, но и сам собираюсь последовать его примеру. Если он уходит как заведовавший казёнными деньгами при Колчаке, Деникине и Врангеле, то и я собираюсь покинуть дипломатическое ведомство, ибо как бывший юрисконсульт министерства не желаю брать на себя ответственность за бесправительственное и лишённое всякого общественного контроля расходование казённых денег. Бернацкий тотчас же предложил мне устроиться при нём по финансовой части, но я немедленно отклонил это приглашение по тем же соображениям, какие были высказаны мной по поводу ухода Замена.

Через несколько дней я подал прошение об отставке и, получив ликвидационные в размере 100 ф. ст., покинул дипломатическое ведомство, в котором служил с начала войны 1914 г. Это были последние казённые деньги, мною полученные. Нольде назвал мой уход донкихотством, сказав, что я мог бы пользоваться казённым содержанием бесконечно долго, так как меня собирались пристроить в посольстве в Париже на всё то время, пока не иссякнут казённые средства. Я ответил Нольде, что был с белым движением, пока оно вело борьбу с большевиками в крови, но не собираюсь следовать за ним, когда кровь заменяется грязью.