Георгий Лопатин – Защитник Руси (страница 42)
Но такая скорострельность, конечно, приводила к быстрому перегреву ствола, но при стрельбе картечью это было несущественно. Другое дело, что в какой-то момент из-за расширения ствола может перестать входить камора…
Но несмотря на губительнейший огонь артиллерии, из-за чего все пространство было усеяно трупами и ранеными, татаро-монгольская конница практически смогла добраться до позиции русов. Вот только к падениям от артогня прибавились падения от спотыкания лошадей.
Естественно, что перед позициями пехоты навертели большое количество сухих лунок, и все это замаскировали снегом, вот в них и проваливались кони, ломая себе ноги.
Но и это не помешало всадникам, испуская тучи стрел, прорваться к ненавистным русам, где их практически в упор встретили арбалетные залпы.
Но все же монголы, именно монголы, а не смертники, что они послали вперед себя принять на свою грудь главный удар, смогли преподнести сюрприз, выражавшийся в виде ручных мортирок, что могли стрелять как картечью, так и гранатами. Выглядело это как копье с пушечкой вместо наконечника, видимо, для возможности стрельбы с коня, уперев пятку копья в землю…
Картечью ударили по ратникам, но вместо брешей, в которые готовы были ворваться всадники, оказалось, что их ждут все те же колья. Всадники, лишившиеся скакунов, но уцелевшие сами, бросались рубить неожиданную преграду под прикрытием лучников. Их поначалу били из арбалетов, а потом стали закидывать «царскими» коктейлями, по сути, образовав перед собой стену огня, а учитывая, какая пожароопасная одежда у татаро-монголов, это была надежная преграда, что позволило арбалетчикам продолжить смертоносный в своей методичности обстрел.
А вот у артиллеристов дела обстояли несколько хуже. Монгольские гранатометчики стали массированно закидывать редуты гранатами, и осколки все же делали свое дело, раня и убивая пушкарей, что тут же привело к снижению частоты стрельбы, что и без того упала вдвое из-за того, что изначально заряженные каморы были быстро израсходованы, и теперь их требовалось переоснащать.
Кроме того, забрасывание бомбами было опасно еще и тем, что граната могла угодить в пороховой погреб. Его, конечно, защитили как могли, в первую очередь от зажигательных стрел, но доски не могли спасти от сильного взрыва, а особенно от нескольких.
Как говорится, если неприятность может случиться, то она случится.
Одна из гранат, несколько раз срикошетив о внутренние стены, скатилась по ледяной деснице в погреб… Ее, конечно, пытались перехватить, дабы накрыть своим телом, но желающих оказалось слишком много, и они только помешали друг другу, глупо и даже комично стукнувшись головами над опасным гостинцем.
Рванул шестой редут.
В воздух поднялось густое черное облако, и во все стороны полетели куски льда, хотя большая часть полетела все же назад, но ратникам все равно крепко досталось…
Взрыв получился действительно очень мощным, и хоть большая часть энергии ушла назад, разрушив тонкую стенку, но укрепление как бы оплыло, превратившись в бесформенную кучу ледяного крошева. Это дало возможность атакующим начать штурм позиции.
Натиск татаро-монголов оказался силен, так что оглушенным и побитым льдом ратникам пришлось отступить к пятому и седьмому редуту под защиту пушек.
Татаро-монголы, порубив препятствие, хлынули в образовавшуюся брешь, как мутная вода сквозь пролом в дамбе, но их встретила русская тяжелая кавалерия. Сначала копейным ударом, а затем началась ожесточенная рубка.
На флангах шла заполошная пулеметная стрельба, там не давали противнику просочиться сквозь преграду из кольев. А тех, кто все же прорывался, принимали на себя половцы.
Монголы давили со страшной силой, стволы пушек перегрелись, так что артиллеристам пришлось использовать зарядные каморы в ручном режиме, упирая их в ствол пушек с внешней стороны, и это работало! Но в какой-то момент произошел перелом, и противник стал спешно отступать.
– Сколько же их тут?! – потрясенно качая головой, воскликнул Иван Всеволодович, озирая ледовое поле боя.
Его изумление можно было понять, потому как тела устилали лед сплошным черно-красным ковром, особенно на правом русском берегу. Тут перед редутами и шеренгами ратников вообще и в два, и в три слоя лежали…
– Тысяч тридцать… максимум сорок.
– Да-а?! – недоверчиво посмотрел на старшего брата Иван. – А по мне, так все сто! Если не больше!
На это Юрий только усмехнулся, подумав, что пройдет не так много времени, и люди будут считать именно так. А уж что люди придумают спустя века, остается только гадать.
– Их всего сто с небольшим было.
Главный оружейник понятливо кивнул. Ушло действительно немало.
Царь всея Руси был доволен проведенной битвой и испытывал законное воодушевление. Да, она вышла тяжелой, потери высоки, в трех местах возникли угрозы прорывов, и поднажми монголы… вот жать им уже стало нечем, весь запал вышел, но это была победа. Победа над Батыем.
«Не так уж страшен черт, как его малюют, – думал Юрий Всеволодович. – Главное – правильно подготовиться…»
Правда, радостное чувство отравляло понимание того, что эта победа в бою не означает победы в войне. Батый так просто не уйдет, особенно после смерти Кулькана. Ибо за гибель сына Чингисхана с него спросят другие его братья, и единственный шанс как-то смыть с себя позор – это принести им его, Юрия, голову. И, надо думать, с посылкой помощи они не поскупятся.
Глава 3. Последний выпад истории
1
Европа после завершившегося провалом Восточного крестового похода и вспыхнувших затем с новой силой эпидемий оспы и чумы тяжело приходила в себя. По землям, сразу после развала армии, шастало огромное количество банд, сеявших насилие, смерть и разрушения, обрекая на голодную смерть поселки, выедая все, что не сожрала армия, двигаясь на восток.
Они обнаглели настолько, что брали штурмом замки, а объединившись, нападали даже на небольшие городки. Впрочем, чаще мелкие владетели и городки предпочитали откупиться. Дезертиры и присоединившиеся к ним ими же обобранные крестьяне тоже не горели желанием дохнуть под стенами, ловя на свою голову камень с бревном или обвариваясь в крутом кипятке, а потому выдвигали вполне выполнимые требования.
Благо что новых очагов заражения, может быть, благодаря подступившей зиме, в больших количествах не фиксировалось. А там, где фиксировалось, разбирались быстро и жестко. Ведь лучше потерять одну деревеньку, спалив ее дотла, чем опустеет целая область в виде баронства, графства или даже герцогства… На сей безусловно нужный, но не сильно благовидный труд подрядили Тевтонский орден, заодно повесив на них охоту за бандами. Так что ситуацию постепенно удалось взять под контроль.
А придя в себя, властители, как светские – император Священной римской империи, так и духовные – папа римский, – задумались о реванше.
Все же постоянно растущее и крепнущее государство на востоке Европы сильно давило им на психику. На этой почве они даже заключили перемирие, и император германской нации оставил в покое итальянские земли, тем более что с появлением пороха взять их силой становилось очень непростой задачей, а именно в Италии селитры производили больше всего.
Отношения потеплели настолько, что папа римский договорился о браке Фридриха Второго, третьего по счету, с сестрой короля Англии Генриха Третьего – Изабеллой.
В опустошивших земли вспышках болезней для людей требовалось указать виновника, дабы за таковых не посчитали их самих, и духовенство обвинило во всех бедах продавшихся врагу рода человеческого восточных схизматиков.
Что называется, перевели стрелки, а то ведь до сих пор считалось, что все болезни – это кара Господа за грехи. А если так, то люди могли подумать, что это кара за Восточный крестовый поход на христиан, пусть и схизматиков. Тем более, что такие слухи уже начали бродить – постарались агенты ЦРУ, что могло привести к очень печальным последствиям для авторитета и, что гораздо печальнее, финансов церкви. И так многие не хотят платить десятину Риму.
Но, дескать, благодаря лишь святости Римской католической церкви с Божьей помощью эту напасть удалось остановить, даже какие-то святые реликвии вытащили на свет…
А потом из Руси в регулярных проповедях стали лепить образ врага, с которым рано или поздно придется столкнуться не на жизнь, а на смерть. И чем дальше, тем больше. Дескать, и младенцев русские варвары едят, и кровь католических девственниц пьют, и эти варвары только спят и видят, как вторгнуться в Европу и сожрать тут всех младенцев и выпить всю кровь у девственниц, а не девственниц перетрахать, а мужчин обратить в рабство или убить.
В общем, с кафедр несли такую лютую пургу, что трезвомыслящие люди, коих общая истерия миновала, только диву давались. Оставалось только удивляться, как этому верят. Хотя сказано ведь, что чем более дикая ложь, тем охотнее ее принимают. Даже про евреев и их «кознями» забыли. Точнее, они вложились финансово в это дело, чтобы про них и дальше не вспоминали.
Зачем велась такая психическая накачка простого населения?
Для планирующегося Второго восточного крестового похода требовались солдаты, и много. Лучше, если идут в армию по зову зомбированной души, чем из-под палки, что порождает много дезертиров, стоит только немного ослабить контроль.