Георгий Лопатин – Защитник Руси (страница 29)

Лишь когда произошло сближение на дистанцию эффективной стрельбы из луков и арбалетов, в одну из ладей влетел дротик, убив одного из гребцов и ранив соседей, из-за чего ладья резко потеряла ход, но две другие поднажали, и в кормовую башенку, за которой прятался стрелок, попало сразу два дротика.

Случайность, хватило бы и одного. В общем, от башенки ничего не осталось, пострадала баллиста и был выведен из строя расчет.

Корабль продолжили забрасывать дротиками с минами.

«А вот на такой случай миномет мог бы пригодиться, – с досадой подумал Юрий Всеволодович, остро жалея, что не догадался о таком оснащении ладей раньше. – Хотя не факт, очень уж волнение мешать будет… Нужен нормальный флот, а не эта любительщина».

– Топите его!

Баллисты начали бить по галере, делая в ее бортах дыру за дырой, но лишь пятое попадание наконец сделало пробоину в ватерлинии.

– Добавьте ему еще пару дырок! – приказал царь Юрий, заметив, что из общей массы вражеских кораблей вышли еще два судна и устремились в открытое море.

Сказано – сделано.

Еще четыре выстрела – и образовалось два пролома, в которые хлынула вода. А по мере затопления внутреннего пространства и увеличения осадки вода стала заливаться в пробоины, что были получены гораздо выше, и корабль оказался обречен.

– За ними! – показал на других беглецов Юрий Всеволодович.

Ладьи ушкуйников снова пустились в погоню. Но тяжеловато. Без потерь убитыми и ранеными среди гребцов не обошлось.

К тому же, стал крепчать ветер, и как результат начали расти волны. Проблема в том, что ладьи, может, и морские, но лучше в шторм на них не попадать, может опрокинуть.

Тем не менее, приказ есть приказ, и второй корабль был настигнут, и все повторилось.

Третий беглец был где-то уже на горизонте, когда потопили второй корабль.

– Не догоним, – сказал Ярослав. – А если догоним, то все равно смысла нет. На потопление второго корабля мы потратили большую часть боеприпаса. Осталось всего четыре дротика. Их при таком волнении точно не хватит.

– Ладно, разворачиваемся…

Ушкуйники сноровисто поставили парус, и ладья полетела по почерневшим волнам в убежище, что находилось в соседней лагуне на землях самого северо-восточного союзного прусского племени скальвов.

Туда уже спешили остальные корабли ушкуйников. Причем помимо собственных ладей Юрий насчитал около десятка вражеских судов, над которыми реяли флаги Руси. Трофеи, взятые на абордаж.

«Осталось только понять, сколько сами потеряли при этом, – подумал он. – Но вряд ли больше, если вообще понесли потери в кораблях. Но даже размен один к одному того стоит».

После того как шторм закончился, «ангелы смерти», коих в работоспособном состоянии после починки поврежденных оказалось всего пять десятков, повторили налет на сгрудившиеся в проходе из лагуны корабли крестоносцев.

Этот налет оказался едва ли не эффективнее, чем тот, что был произведен в открытом море. Паникующие капитаны, не желая, чтобы огонь перекинулся на их корабли, начали активно маневрировать в узости прохода, что в итоге приводило к столкновениям и многочисленным вылетам на мели. Горящие корабли, потерявшие управление, сносило на эти столкнувшиеся и севшие на брюхо суда, в итоге занимались совсем уж грандиозные пожары.

По результатам двух воздушных налетов и одного морского боя, во время которого было потоплено не меньше шести десятков судов, армада крестоносцев потеряла две трети кораблей.

Что до сухопутной битвы, то ее вовсе не случилось.

До высадившихся войск дошла информация о поражении главной ударной силы, и во время переговоров крестоносцы, понимая бессмысленность самостоятельной атаки в условиях, когда им будет противостоять почти вся западная армия русов, попросили возможность уйти по «золотому мосту», благо что прецедент уже имелся.

Юрий Всеволодович был только «за». Разве что рыцарям вновь пришлось разменять своих коней на низкорослых лошадок, ну и от других ненужных в пути ценностей избавиться.

Правда, часть, в основном высшая знать, уплыла на только что разгрузившихся и уцелевших после налета кораблях.

– Зачем ты их отпустил? – удивился Ярослав. – Мы бы их побили, да так, что все бы тут остались. А так они могут вернуться…

– Эти уже не вернутся…

– Почему ты так считаешь?

– Причин несколько. Первая – большая их часть скопытится от подцепленной по пути домой чумы и прочих болезней. Вторая – следующий раунд противостояния случится не скоро, лет через пять-шесть, и к этому времени они все равно станут слишком стары, ну а третья причина – пока они доберутся до дома, хорошо пограбят по пути, по крайней мере, франки, англичане и шведы себя в западной Польше, Чехии, Австрии и Германии сдерживать не станут. Быстро превратятся в банды, с которыми будут биться местные владетели, глядишь, сами дополнительно проредят свою численность, по крайней мере, дополнительный элемент политической вражды между странами возникнет. Так что пусть развлекаются.

– Никак не могу привыкнуть к твоей манере мыслить, – криво усмехнулся Ярослав. – Есть в этом что-то…

– Но-но, братан! Не забывай, что я практически святой, так что никакой дьявольщины и в помине быть не может, – засмеялся в ответ Юрий.

Что до южного направления, то там все было для крестоносцев куда как радужнее. Итальянцы с испанцами удачно высадились в Греции, на все том же полуострове Пелопоннес, прошли перешеек и начали давить болгар с сербами за счет превосходства в пехоте и пороховом оружии.

Флот обеспечивал необходимую маневренность по всему побережью Адриатического моря, так что болгарам и сербам пришлось весьма туго, несмотря на поддержку русской рати, но ее на все не хватало, а болгары с сербами так и не соизволили сформировать собственные пехотные армии.

Но тут пришла информация о поражении центральной армии и отходе северной, неприятная информация дополнялась сообщениями о чуме… Похоже, что именно опасность чумы в большей степени заставила южную армию крестоносцев погрузиться обратно на корабли и свалить назад в Италию и Испанию.

Глава 5. Реванш

1

После того как крестоносцы ушли, задерживаться в Прибалтике Юрий не стал, оставив разбираться с пруссами своего брата Владимира. Благо он за эти годы хорошо изучил регион и знал, как разговаривать с местными языческими племенами. А разговаривать с ними надо было с позиции силы, время от времени подкидывая пряники…

Вообще, ему на пару с вождем бартов Алексом удалось разыграть карту «злой – добрый». Владимир играл злого, крайне недовольного тем, что пруссы продались крестоносцам, и жаждущего крови, а Алекс всячески его уговаривал проявить сдержанность и христианское прощение в обмен на признание вассалитета.

В целом все вышло удачно. Дабы не огрести по первое число, северо-западные племена пруссов пошли под руку вождя бартов. Да и как не пойти после такого кидка крестоносцами? Требовался хоть какой-то защитник от Руси.

У Юрия же и дома было дел выше крыши.

Так, наконец удалось пустить в оборот те богатства, что были получены по итогам похода монголов в Европу, лежащие мертвым грузом в сокровищнице кремля.

Он организовал Государственный банк Руси. За счет трофеев, а также накопленных ранее за счет продажи железа и стекла ресурсов удалось это сделать в «одно лицо», то есть без привлечения сторонних учредителей, как князей с боярами, так и купцов, не говоря уже о церкви. То есть бан, по сути, стал принадлежать лично царской семье, делая ее недосягаемо богатой по меркам Руси, а значит, и могущественной.

Можно было, наверное, и раньше, но мало что-то учредить, требовалось еще обучить банковских служащих. В оные в большинстве своем пошли увечные ратники, так как они уже были грамотными, осталось только преподать несколько дополнительных дисциплин по ведению дела. Ну и, конечно, оформить разные документы, типовые бланки, печати и так далее и тому подобное. А главное – подготовить аудиторов, увы, без воровства наверняка не обойдется, несмотря на обещание самых страшных кар проворовавшимся.

Кстати, о церкви. Патриарх Симон был очень недоволен, ведь именно церковь была единственной организацией, дававшей в долг, и вот на их делянку вышел другой крупный игрок, начавший сманивать заемщиков более низкими ставками и расширенной сферой услуг, привычных в будущем, как, например, вложение денег под начисляемый на сумму процент и прочее.

Впрочем, недовольным патриарх был недолго, так как умер ранней весной. Сам. Ему на смену пришел епископ Владимирский Митрофан, что одновременно являлся главой Инквизиции. Оно и понятно, он по служебной деятельности имел на большую часть священников, от которых зависел результат выборов, кучу компромата, так что с ходу обеспечил себе избрание.

Юрий был не против данной кандидатуры, так как он всячески выказывал свою лояльность царю. Благо что на своем посту главного инквизитора Митрофан отлично справлялся и хорошенько почистил братию, уличенную в семи смертных грехах, что для священников становились реально смертными. Если до царя доходила информация о священнике, что вел себя неподобающе своему сану, то дважды царю повторять не приходилось, как этот священник отправлялся на досрочное свидание с Всевышним.

После вала смертей «лучших из нас, что уходят первыми» остальные священники наконец вкурили, что никто с ними шутить не собирается, и теперь являли собой саму добродетель: скромные, отзывчивые и вообще няшки.