Георгий Лопатин – Вставай, иди и умирай (страница 19)
— И давайте попробуем один планер в качестве опыта переодеть в ткань, — сделал он предложение.
— Зачем?
— Чтобы ПЗРК его не так хорошо видело… а то ведь металлический борт может так сильно нагреться, что его легко сможет запеленговать любая тепловизионная головка самонаведения. Духи в конце концов могут и потратиться устав от того, что им не спрятаться от нашего всевидящего ока.
Глава 7
19
Благотворное влияние воздушного патрулирования района расположения сводного усиленного батальона морской пехоты проявилось в первый же день.
Обстрелы опорников стали явлением настолько обыденным, что на них уже перестали обращать внимание. Каждый день по одному-два обстрела стабильно происходило, то из миномета, то из ДШК, то просто снайпер отметится и начнет долбить пулю за пулей каждые десять-пятнадцать минут пока не отстреляет обойму…
В тот день, тоже начал работать снайпер. Укрылся он достаточно надежно, да и сложно все-таки разглядеть среди скал одного-двух человек даже в хорошую оптику и даже зная примерно куда надо смотреть, но вот дальше…
Неизвестно на что рассчитывали духи, скорее всего просто думали, что самолет покружит и улетит себе, но не тут-то оно было! «Бланик» продолжил наматывать круги над районом, минута за минутой, час за часом, а воду душманы на такие акции брали по самому минимуму, зачем лишнюю тяжесть таскать, а Солнышко печет. Афганцы, конечно, народ привычный к дефициту воды, но и они не могут целый день жариться на Солнце. Ладно если бы тени где сидели.
Час сидели, два, «бланик» продолжает кружить на восходящих потоках, что твой стервятник в ожидании когда наконец жертва издохнет и ее можно будет начать жрать… но сильнее всего на нервы действовало понимание того, что их ищут, сканируют квадрат за квадратом, а потому рано или поздно могут найти. При этом чем дольше они будут лежать на солнце, тем меньше у них сил останется на побег.
В общем духи не выдержали психологического прессинга, последней каплей стало то, что произошла смена планеров, один улетел, а второй продолжил его дело, и побежали, не смогли дождаться ночи, тем более они не знали возможностей аппарата, и думали в стиле: «а вдруг они еще и ночью станут кружить?» тем более что о наличии у шурави приборов ночного видения они прекрасно знают. Практически в тот же момент их засекли, полный сил с не замыленным взглядом летнаб дал координаты и сразу батарея «васильков» начала выплевывать обойму за обоймой.
Конечно же духов накрыли.
Противник в отместку стал проявлять большую активность по ночам, но и эта проблема в перспективе должна была решиться с появлением дирижаблей, так что бойцы повеселели.
Десятого апреля в расположение заявился посыльный из гератского штаба полковника Громова с пакетом. Изучив содержимое, полковник Овсиенко собрал в своем штабе командиров рот и начал доводить полученные приказы до подчиненных.
— Товарищи… нам предстоит новая боевая операция…
За спиной командира батальона на стене висело две карты доставленные посыльным. На одной из них с названием «Разведанная группировка мятежников и ее численность на 21 марта 1981 г.», были отображены области сосредоточения противника, в основном возле Герата, причем два таких центра располагались неприлично близко к городу. Фактически сразу за горизонтом (правда город стоит в очень большой и плоской долине и горизонт весьма далек, но все равно, факт оставался фактом, сразу за восточным и западным горизонтом находился враг).
Вторая карта пестрела красными стрелками тянущимися вдоль дорог, на север, запад и восток исходя из столиц провинции. Лишь на юг не было, но там и разведанных мест сосредоточения мятежников не имелось. Эта карта называлась «План боевых действий и усиления прикрытия госграницы на март-май 1981 г.».
На второй карте при этом так же отмечалась зона отдаленно напоминающую знак '' с пометкой «Операция „Утес-1“». Судя по стрелкам, мощными сходящимися ударами из Герата, Шинданда и Чагчарана должны были разгромить укрепрайон противника в районе городов Тулак и Шахрак, может даже захватить их в соседней провинции Гор. Для исполнения этой цели по плану предстояло использовать пять афганских и шесть советских батальонов. Еще пять батальонов ожидают в резерве.
Одновременно судя по стрелкам должна пройти, операция в районе города Калайи-Нау, там тоже располагался крупный укрепрайон противника и располагался он слишком близко от госграницы, что очень нервировало командование и политическое руководство. Но там вроде должны действовать подразделения спецназа КГБ.
— Нашей частной задачей в рамках операции «Утес-1» является разгром крупнейшей базы мятежников обосновавшихся западнее Герата, дабы они не смогли воспользоваться отвлечением большей части боевых подразделений дивизии и атаковать столицу провинции…
«Вот ведь подсуропил Громов с заданием, — раздраженно подумал Анатолий. — По-хорошему перед таким крупным мероприятием следовало провести несколько малых дабы наработать опыт взаимодействия с воздушной разведкой. А тут сразу в огонь бросил…»
Конечно, Громова тоже можно понять, у него сейчас крупная плановая операция на носу, тут не до сантиментов, приходится задействовать все силы и ресурсы. Вот только качество этих ресурсов оставляло желать лучше в том плане, что сейчас шла активная замена солдат и в масштабной операции примут участие в основном необстрелянные бойцы, да и те, что уже послужили в Афганистане не успели набрать достаточного опыта. Сейчас вся надежда только на офицеров, но и из них половина — новенькие, а они суки такие охочи до славы и наград, особенно глядя на уже повоевавших и обзаведшихся орденам с медалями, чего только сам Киборгин стоит, геройство в жопе усиленно играет — добровольцы ведь. Все это в итоге приведет к большим потерям среди личного состава, ведь помимо «Утеса-1» в период март-май запланировано только плановых операций пять штук, плюс такие вот сопутствующие и конечно куча внеплановых.
— Главная наша цель, зачистка вот этого ущелья, где сосредоточены основные силы противника, — обвел на карте указкой небольшую долину, что словно клык вонзалось в тело хребта Паропамиз в тридцати километрах западнее Герата. — Общее командование операцией беру на себя, а непосредственное осуществление ведение боевых действий возлагается на старшего лейтенанта Киборгина…
20
Отсутствие опыта начало сказываться буквально сразу. Колона техники шла через Герат, так просто безопаснее, чем передвигаться по окружным проселочным дорогам, вдруг, проходя через кантинные ряды встала на повороте.
— Мачта-ноль, это парус-ноль, почему остановились? — запросил по «моторолле» у командира первой роты Киборгин.
— Парус-ноль, это мачта-ноль, у нас серьезное ДТП… с жертвами.
— Понятно. Сейчас буду…
Соскочив с брони, Анатолий подошел к головному БТРу и сразу увидел из-под колес торчащие тощие ноги в драных штанах. Рядом небольшие бумажные пакетики валяются, то есть пацан привычно подбежал продавать наркотики — чарз, мотострелки особенно из числа среднеазиатов это дерьмо охотно покупали, но водитель несколько неловко повернул и вот результат…
«Еще один лауреат премии Дарвина», — без особых эмоций подумал Анатолий.
Подобные ДТП обычное дело в общем-то. Сами местные давят их пачками на своих барбухайках.
Рядом на дороге виднелась лужа из блевотины. Похоже, что водителя стошнило или командира взвода, вон опершись рукой на колесо стоит, дышит глубоко.
Командир роты распекал бледного водителя обещая ему самые суровые кары.
— Ты понимаешь, что натворил⁈ Тебя ждет суд!
— Я нечаянно! Он сам! Я не видел его! — чуть не плача отвечал водитель, коего всего трясло. — И потом, я на «урал» водителем учился, а меня на бронетранспортер посадили!
— Да я тебя…
— Отставить!
Начала собираться изрядная толпа, а толпа — это всегда стихия и не всегда можно понять, как она себя поведет в следующий момент. Эта начинала потихоньку заводиться.
— Ты! — показал он на водителя. — Возвращайся за руль.
— Товарищ старший лейтенант, я не хотел… он сам выскочил откуда-то…
— Понятно, что не специально! Не ты первый, не ты последний. За руль! И сдай назад!
Ситуацию следовало решить как можно быстрее, до появления комбата, потому как неизвестно, что он решит. Прикроет своего бойца или вильнет хвостом в русле «новых веяний» отдав под суд, тем самым потрафив генералу армии Соколову, дескать я тоже что Уголовный Кодекс. Дело в том, что главный военный советник в феврале добился доведения до суда дела об изнасиловании отделением солдат нескольких афганских женщин с последующим расстрелом, хотя все могли замять, как того хотели в Москве и не против были в Кабуле все списать на душманов, но нет, решил создать прецедент.
Оно вроде, как и правильно, солдатам надо было вправить мозги, показать, что совсем уж дичь творить не стоит, но по мнению Анатолия лучше из таких сорвавшихся во все тяжкие бойцов было создать штрафбат и пусть бы они там на самых трудных операциях искупали кровью.
А так больше четырех тысяч в итоге пришлось в тюрьмы засунуть… Их по окончании войны амнистировали, но кто в итоге вышел из тюрем? Стали ли они лучше после отсидки? Не они ли оказались одними из самых жестоких «братков» в «святые девяностые»? А так, погибли бы все эти не способные сдерживать свои пагубные наклонности и меньше бы нормальных ребят сгинуло…