Георгий Лопатин – Проклятый горный дикий край (страница 54)
Зал молчал, майору никто не аплодировал, но вот глаза и лица… Из пустых и растерянных… в них что-то появилось…
— Один за всех и все за одного, братва. Мы не мушкетеры, но для нас этот девиз как никакой другой максимально актуален. Потому что если мы все вместе не выгрызем свое, то никто нам ничего не даст… кроме подачки по типу: на и отвяжись.
«Надо будет песню на кассеты записать и раздавать солдатам, — снова подумал Анатолий. — Реализовать стратегию Разина, как он свой „Ласковый май“ популяризировал, так и этот гимн-инструкция разойдется по стране».
Анатолий конечно понимал, что сразу это все не сработает, но вот когда время, эта песня послужит довольно весомой гирькой…
50
Пока Анатолий Киборгин выздоравливал в Афганистане своим чередом проходили военные и политические процессы.
Почти завершился процесс утряски вызванной деятельностью генерал-майора Громова по оздоровлению морального состояния армии в плане искоренения дедовщины и землячества с прочими негативными явлениями и ОКСВ вновь принялась за боевую работу. Ну и требовалось мощно ответить на массированную атаку душманов на острие которой оказался 263-й дисциплинарный батальон, так что базовые районы духов подверглись штурмам. В очередной раз взяли укрепрайон Тора-Бора…
Что до политической составляющей, то в середине лета свой пост, по «состоянию здоровья», оставил Бабрак Кармаль, а на его место пришел Мохаммад Наджибулла. Чтобы показать свою всемерную поддержку новому лидеру ДРА со стороны СССР, прилетел сам Андропов с правительственным десантом.
Мероприятие так же совместили с процессом награждения отличившихся в защите народно-демократической власти и в числе награжденных оказался майор Киборгин. Его объявили Героем ДРА и из рук нового главы Афганистана получил медаль Золотая Звезда, а к нему Орден Солнца Свободы.
Остальных бойцов так же наградами не обдели, как советскими, так и афганскими.
Доктор Наджиб горячо и искренне благодарил Анатолия, прекрасно понимая благодаря кому и какой ценой было обеспечено восхождение его на вершины власти. Ведь прорвись тогда душманы и все… Конечно, для него бы ничего не кончилось, но пятно на репутации появилось бы большое и чтобы достичь полученного результата пришлось бы приложить в разы если не на порядок больше усилий.
На фуршете после всех официальных мероприятий к нему подошел сам министр обороны СССР маршал Соколов.
— Поздравляю с высокой наградой…
— Благодарю, товарищ маршал.
— Обращайся по-простому, — чуть поморщившись, сказал маршал.
Анатолий только кивнул.
— Что скажешь?
— О чем? — удивился Анатолий.
— Обо всем. Мне интересен и важен взгляд с места от человека, что не боится сказать правду в глаза. А то вроде все идет неплохо, отчеты бравурные, все прогнозируют скорую победу, но… они были такими же еще в восьмидесятом, а потом выяснилось, что все дольно паршиво. И я помню твои слова и вижу благодаря чьим идеям достигнуты нынешние успехи. Так что мне интересны именно твои мысли о перспективах. Как, по-твоему, случился перелом?
— Как ни странно, но перспективы у нас неважные, Сергей Леонидович.
— Продолжай… — чуть нахмурился министр обороны.
— Время играет против нас. Чем дольше мы будем сидеть в Афганистане, тем хуже. Мы словно в трясине, погружаемся все глубже и глубже. Сейчас вроде чуть вырвались, но стоит сделать одно неверное движение и мы сразу ухнем по ноздри. А американцы с саудитами постараются нам подгадить и притопить по макушку. «Стингеры» только первая ласточка. Накачка оружием и деньгами продолжится увеличивающимся темпом. Вскоре к нам хлынет поток наркоты, думаю уже пошел пока еще тоненьким ручейком. Сколько солдат вернулось наркоманами? А эта пакость имеет свойство распространяться очень широко. Не в тои ли заключается еще одна цель американцев? Так что чем дольше сидим здесь, тем сильнее проблемы с наркотиками будут с СССР, так что ситуация с оными в Грузии покажутся нам цветочками. Потом убьют лидеров аймаков и хазарейцев, коих мы привели к власти и там начнется бардак в который тоже влезут американцы. Нам нужно уходить. Сейчас.
— Согласен с вами, товарищ майор… — прозвучал за спиной тихий голос.
— Здравья желаю товарищ верховный главнокомандующий.
Андропов чуть дернул губами.
— Предпочитаю по имени-отчеству товарищ Киборгин. Так вот Анатолий Леонидович, я тоже считаю, что надо уходить, да только нельзя так просто взять и уйти, не заключив соглашений с теми же американцами и пакистанцами. Недавно я повторно предложил им сесть за стол переговоров, но нашу мирную инициативу фактически игнорируют.
— Это естественно Юрий Владимирович, ибо со слабаками никто не разговаривает, слабаков бьют.
Глаза у Андропова от этих слов майор непроизвольно округлились.
— А мы значит… слабаки?
— В глазах истеблишмента данного региона — несомненно.
— Хм-м… с чего такие… смелые и я бы даже сказал: неожиданные выводы? Как по мне считать СССР слабой державой это… просто глупо.
— Как известно, восток — дело тонкое. Другая психология и критерии восприятия мира. По местным понятиям, сильный говорит только один раз, а потом действует. Тот, кто говорит много, но ничего не делает, считается слабаком и пустобрехом, чьи слова можно не принимать в расчет и делать то, что заблагорассудится.
— Поподробнее… пример, — с напряжением потребовал Андропов.
— К примеру взять ситуацию с нашими пленными. Сколько раз мы выражали всякие претензии и прочие ноты протеста тем же пакистанцам? Много. Что мы сделали? Ничего. То есть проявили слабость. Что сделали бы американцы в подобной ситуации? Послали бы отряд «морских котиков» и вызволили бы своих пленных, а потом нанесли бы ракетные и бомбовые удары по лагерям подготовки боевиков. Так они делают… или уверены, что они так делают, и за это их уважают. СССР ничего этого не сделало, за это нас презирают.
Андропов сжал губы, молчал и пристально смотрел на Анатолия Киборгина.
Маршал делал «страшные» глаза, но Анатолий продолжил провоцировать генсека:
— Скажу больше Юрий Владимирович, такое поведение собственного государства не понимают и солдаты. Я потерял почти двадцать человек пленными из-за предательства одного… и я не знаю, что им сказать, не знаю, как объяснить им наше бездействие в вызволении товарищей. Им хотелось бы думать, что в случае их пленения правительство сделает все, чтобы их вытащить. Но… проходят месяцы… проходят годы, а пленные все сидят в пакистанских лагерях. Там над ними там всячески физически и морально измываются, они умирают и сходят с ума… а спасения все нет и нет. Это очень разлагающе действует на солдат Юрий Владимирович, они думают, что в случае чего и ради них никто не ударит палец о палец, они теряют веру в свое государство и командование, отчего возникают малоприятные последствия. Это сказывается на эффективности боевых действий. Тем, где в ином случае боец проявил бы инициативу, пошел на подвиг, он останется на месте и просто плюнет, потому как, а вдруг в плен попадет, и потому думает: да пошло оно все… И такая психология… наплевательская, скоро распространится на все наше общество.
— Может вы и правы… Анатолий Леонидович, — еще глуше чем обычно произнес Андропов, — но мы вынуждены учитывать не только психологию… местного, как вы сказали: истеблишмента… но и западных руководителей… Так что подобные вопросы кавалерийскими наскоками решать нельзя.
Генсек поджав губы, развернулся и пошел общаться с другими приглашенными на мероприятие, с тем же Ахмад Шахом, Шерханом и прочим местным истеблишментом.
— Это ты зря… — тягуче и с укором произнес Маршал Соколов. — Теперь прилететь может, тем более что есть за что.
— А может наконец хоть что-то сделает.
— Нет. Он хочет сейчас наладить отношения с западом, что ухудшились из-за ввода наших войск в ДРА, отсюда и «приглашения» к переговорам. А любые резкие шаги в этом направлении только все похерят…
— Не пойдут они на переговоры, Сергей Леонидович. Про крайне мере, до тех пор, пока мы не покажем, что тоже умеем играть в эти игры.
— О чем ты?
— О поддержке различных оппозиционных сил. Что, в Пакистане нет таких? Уверен, что есть. Мне например очень понравилась бы новая страна под названием Белуджистан. Мы поставляем им оружие? Или Иран. У них те же курды мечтают о собственном государстве. Мы поставляем им оружие для освободительной борьбы? Нет. Или возьмем саудитов. Уверен, что у них тоже есть стремящиеся к свободе нацгруппы. Мы поставляем им оружие? Вот когда начнем поставлять и у наших врагов начнет подгорать задница, вот тогда они начнут правильно реагировать на наши мирные инициативы. Например, не так давно у Англичан на Фолклендах полыхало… Мы поставили аргентинцам противокорабельные ракеты или торпеды в пику того потока оружия, что идет со стороны наглов в Афганистан? Нет. В общем пока мы не ударим в ответ, да так что у них зубы посыплются, никто с нами ни о чем договариваться не станет. Так что слабых презирают не только здесь в Азии, но и в Европе с Америкой.