Георгий Лопатин – Проклятый горный дикий край (страница 37)

Начали входить в долину, более высокогорную, где в основном занимались животноводством, вот уже и город виден, и… противник просто сдался.

Навстречу вышла делегация старейшин с белым флагом. От них узнали, что вождь барбаров скоропостижно скончался от сердечного удара… или удара в сердце, что, впрочем, уже не суть важно.

— Как в таких случаях говорят: Отелло промахнулся.

— Может — Акелла?

— И он тоже, — фыркнул Анатолий.

Оно и понятно, Аллах отвернулся от правителя, не дав ему победы там, где она казалась неизбежной, ну и как водится в таких случаях при средневековом да упоротом религиозном менталитете, потерял легитимность перед людьми, тем самым давая оппозиционерам возможность действовать более решительно, чтобы их при этом не обвинили в предательстве. Это при том, что воевать похоже изначально никто желанием по большому счету не горел, но не отели терять лицо, а тут как говорят татары: кисмет.

— И так бывает, — хохотнув, добавил Анатолий, едва не рассмеявшись в голос что твоя гиена, увидев недовольную и даже раздосадованную морду лица Гельмута Вирта. — Ничего камрад, если я хоть что-то понимаю в психологии местных, то штурманете вы еще городок. Будет и на вашей улице праздник, хе-хе.

— О чем вы?

— Хазарские аймаки точно так просто не сдадутся. А у них центр в Тайваре.

— Ну, хоть что-то…

Глава 14

34

Киборгин качая самодельную штангу из лома с приваренными к нему траками от БМП искоса наблюдал за очередной фотосессией. Штрафники активно фотографировались строя из себя брутальных «псов войны»…

«Скорее уж гиен войны», — мысленно фыркнул он.

Как правило фотографировались по три-пять человек. На заднем фоне обязательно стоял БТР, на переднем плане — два больших ростовых штурмовых щита стоящих по краям композиции и одного-двух малых, что держали в руках и конечно же обязательным и центральным атрибутом подобной фотографии являлась гиена. Ну и как правило кто-то накидывал на себя гиеновую шкуру.

«В будущем бы обязательно отдельный шеврон для себя сделали с головой гиены», — подумалось майору.

Бойцы фоткались с различным оружием в руках, обматывались пулеметными лентами словно революционные матросы, вешали на шею ленты с гранатами от АГС-17, ну и корчили из себя непобедимых воинов держа на виду автоматы, пулемёты, гранатометы. В общем обычное мальчишеское позерство.

Делали и простые групповые снимки по отделениям и взводам.

Фотографировались и раньше, Анатолий этому не только не препятствовал, но и покупал все необходимое для фотодела, но нынешний ажиотаж был вызван тем, что в одном из богатых домов нашли настоящую фотолабораторию, но что еще ценнее — огромное количество пленки и фотобумаги для цветной фотографии. А цветная фотография это всегда круче чем обычная черно-белая. Более того, среди штрафников нашлось сразу три человека, что умели такие фотографии проявлять. В общем каждый теперь хотел получить хотя бы одно цветное фото.

Вместе с майором тренировкой занимались старшины, так же тягая штанги и гири из все тех же траков и колесных катков.

Температурный режим в горном Пур-Чамане вполне годился для занятий на открытом воздухе, а не в палатке с кондиционером, как было сделано на юге в пустыне.

Постепенно к занятиям подключались штрафники. Этих солдат в отличие от своих первых подчиненных из морпехов Анатолий «насильно» к культуризму не тянул, а из желающих никого не гнал. Другое дело что и спецпитанием не снабжал.

Присоединился к тренировкам и немецкий подполковник, но он работал без особого фанатизма, просто поддерживая форму, не раскачиваясь как Анатолий. Но ему и не требовалась мускулатура.

Если уж на то пошло, то и Киборгин бы не стал «раскачиваться» до культуриста-атлета, предпочитая быть таким же «сухим» и жилистым как командир 40-й ВДБ, сила не в раздутых до состояния пивных банок рвущих рукава футболок мышцах на самом деле, но тело а-ля Шварценеггер требовалось ему как еще одна монетка в политической копилке. Ведь чтобы повести за собой людей, исповедующих культ силы, сделать их своими соратниками, ты сам должен выглядеть под стать им, даже лучше и мощнее чем они. Доминировать и подавлять своей мощью с первого взгляда. Чистая психология.

Ну и женщины как избирательницы на глубинном подсознательном уровне, а не умом, тоже клюнут скорее на накачанного молодого мужика-самца, чем на какого-нибудь успевшую располнеть кабинетную крысу. Вот и старался, чтобы потом засветиться на газетных фото скачущем на медве… то есть конечно на коне.

«На медведя меня потом фотошопом посадят», — снова усмехнулся майор.

Сам он продолжал закупать все эти добавки через Красного Мусу, но потребовал, чтобы он сменил поставщиков и проводил закупку не через Пакистан, как раньше, а через Индию. Все-таки имелась опаска, что амеры заинтересуются поставками прямо скажем не самого типичного продукта (пакистанцы как-то культуризмом не особо баловались) и поняв куда все уходит — потравят. С Индией же такая опасность почти исчезала так как там имелось много своих культуристов, как раз мода на них формировалась в мире, каста воинов усиленно качалась, а также представители «народов войны», те же сикхи, вот у кого был настоящий культ тела.

Солдаты строили упрощенную полосу препятствий, причем с шутками и энтузиазмом. Ну да, «женский взвод» уже прибыл на новое место дислокации батальона в подготовленные для них дома и рабочие места, так что все были в нетерпении получить доступ к «сладкому».

Первые партии из получивших право за боевые заслуги уже выстроились в очередь.

— Товарищ майор… — как-то даже неуверенно начал Гельмут Вирт, что то и дело косил в сторону очереди глазами.

— Спрашивайте хер Вирт, не стесняйтесь.

Старшины сморщились лицами скрывая ухмылки. Это было замечено.

— Тогда уж «гер», но лучше просто «камрад». Я знаю, какой смысл вами вкладывается в слово «хер»…

— Быть посему, — улыбнулся Анатолий. — Спрашивайте камрад Вирт.

— Вот это вот…

— Называйте бордель борделем.

— Ну да… это какой-то эксперимент? В условиях боевых действий?..

— Нет. Это моя частная инициатива. Ты хочешь, чтобы я допустил твоих парней до соревнований и…

— Нет!

— А чего бы и не да? Пусть развлекутся парни, сбросят напряжение… Сколько они уже в Афгане? Полгода? А сколько еще тут пробудут? А взамен пусть моих ребят обучат правильно по горам лазить…

— Найн! — от волнения перешел аж на немецкий Гельмут Вирт. — Это подействует на них разлагающе…

— Хм-м, странно… а на моих людей наоборот действует крайне положительно… Дисциплина просто на высоте, все так и рвутся в бой.

— Мои тоже рвутся в бой и им не нужно для этого… подобный стимул.

— Ну так твои все добровольцы. Сознательные. А мои — призывники. Рекруты блин… и в армию никого из них особо не тянуло. Отсюда и дурить многие начали, да так, что загремели в дисбат… Отбросы. Так что приходится стимулировать, и женщины самый сильный стимул из возможных… по крайней мере для нормальных пацанов.

— Но как разрешили⁈ Это все как-то не… по-советски! — воскликнул немец.

Анатолий заржал, а вместе с ними и старшины.

Комбат «Вилли Зангера» недоуменно посмотрел на аж взахлеб смеющихся русских и с недоумением спросил:

— Что такого смешного я сказал⁈

— Ох… Гельмут… — смахнул выступившую слезу Киборгин. — Не по-советски… Ты нас так больше не смеши, а то еще подохнем…

— Я не понимаю тебя…

— Хорошо, попробую пояснить… Ты знаешь, что такое субботник?

— Конечно! Общественное движение направленное на сплочение общества посредством совместной трудовой деятельности, что так же имеет общественное значение. Сам Ленин стоял в истоках этого движения.

— Да, все так… было до недавнего времени. Теперь субботником в узких кругах называют явление, когда какие-нибудь высокие чины из администраций различного уровня, в том числе милицейские, вызывают себе проституток, что ошиваются при гостиницах или работают там под видом горничных и сношают их бесплатно всю ночь во все пихательно-дыхательные отверстия. Вот что такое субботник для наших коммунистов высокого ранга, — криво усмехнулся майор. — Как ты думаешь камрад, это по-советски? А по-советски, когда всякие первые и прочие секретари горкомов, райкомов и прочих «комов» зажигают в банях с молодыми комсомолочками? Я не знаю как у вас в ГДР, но у нас такое явление сплошь и рядом Гельмут и продолжает шириться все ускоряющимся темпом… Это тебе не бревно как Ленин таскать. Да и тот субботник о котором ты говорил, это теперь принудиловка, которая никого не сплачивает, а скорее наоборот еще больше раскалывает, очень много сачкующих…

— Ты говорить правду⁈ Не обманывать⁈ — с круглыми от изумления глазами вопрошал тот, даже речь стала в стиле «моя-твоя».

— Правду Гельмут, одну только правду и ничего кроме правды.

— Но как же…

— А вот так. Мы сгнили Гельмут… зараза расползлась по всему телу и уже никак ее не ликвидировать. Нет такого антибиотика.

— КГБ…

— А там что, не люди что ли работают? Потребности у них людские, а главное есть все возможности их удовлетворить. Генералы тоже хотят молодого девичьего тела, хотят помять руками упругие сиськи и попы вместо обвисших и целлюлитных прелестей своих разожравшихся на спецпайках жен, и желают чтобы их вялые члены сжали нежные губки…

— Нет… это провокация…