Георгий Лопатин – Приказ простой… (страница 44)

Теперь уже Анатолий посмотрел на Спицына пристально в попытке понять реальное отношение подчиненного к сказанному.

— Я готов, товарищ лейтенант, — ответил он твердо, не отводя глаз. — В таких делах чистым не остаться, я это понимаю.

— Хорошо, что ты это понимаешь. В общем ситуация дальше начнет катиться по наклонной и в какой-то момент, как это обычно и бывает, произойдет госпереворот. И вот им-то нам и надо воспользоваться, перехватив все в свои руки. Как-то так, Серый, таков мой общий прогноз.

Сергей Спицын с потрясением смотрел на своего командира.

— Что?

— Вы уверены в том, что сказали?

— Да.

— Товарищ лейтенант, скажу честно, это все звучит как бред… но весь ужас заключается в том, что чем дольше я об этом думаю, тем реальнее он мне кажется…

Анатолий только развел руками.

— Жизнь еще и не такие коленца может выкинуть.

— Но зачем вам оставаться в Афганистане и рисковать?

— Нужны люди, не случайные, а проверенные бойцы. А где их взять? Только тут. Но чтобы они пошли за мной, они должны меня знать, хотя бы пару раз услышать мое имя иначе кем я для них буду — хреном с горы. Так что мне нужно прогреметь на весь Афганисиан.

— Но как?

— Есть пара вариантов…

— Товарищ лейтенант… может мне тогда остаться с вами? Перейду на сверхсрочную…

— Нет Серега. Мне очень лестно и поверь, я оценил твой порыв. Более того, мне очень не помешал бы в дальнейшем тут такой заместитель как ты, но если в качестве моего соратника ты больше потребуешься на гражданке.

— Зачем? Что я там могу сделать сейчас?

— Поддерживать связь с нашими ребятами и по возможности устанавливать связь с другими ветеранами и вести с ним осторожные разговоры о том как они живут, в чем нуждаются, довольны ли происходящим и готовы ли они ради улучшения своей жизни сделать определенные шаги. В идеале организовать официальную организацию ветеранов Афганистана. Это даст определенные возможности.

— Понимаю…

— Так что возвращайся и иди учиться. Кстати, какие у тебя были планы после армии?

— До того, как узнал про развал СССР хотел идти в строительный… Но как сейчас понимаю, это несколько не то, что нужно для дела.

— Да. Сейчас лучше идти по юридической линии. В идеале если пойдешь в милицию и сможешь учиться на заочном. Хотя не знаю, реально ли это.

— Почему милиция?

— Чтобы знать всю подноготную в бандитской среде. Они станут нашими главными конкурентами и с ними придётся пободаться. Можно сразу к бандитам и попробовать разузнать все изнутри, но все же не советую, тебя в этом случае станут использовать как торпеду в своих разборках, а чем дальше, тем ожесточеннее и кровавее они станут.

— Нет, откровенным бандитом я становиться не хочу…

— Чему я искренне рад.

Глава 18

Похоже в Кремле начали постепенно понимать в какое дерьмо они все влезли обеими ногами, войдя в Афганистан и, самые умные и опытные в политическом отношении начали стелить себе соломку, да прикрывать интимные части тела. Одним из первых подсуетился министр обороны Устинов, съевший не одну собаку в партаппаратных играх. Он отозвал свои креатуры Соколова с Ахромеевым, чтобы их неудачи не ударили рикошетом по нему самому, проведя через Политбюро (и он вроде как становится ни при чем) в статусе Главного военного советника генерала армии Майорова Александра Михайловича.

Мнение об этом человеке у Анатолия сложилось противоречивое. С одной стороны вполне вменяемый командующий бережно относившийся к личному составу, с другой стороны… как признавался сам Майоров, он пытался победить противника с минимальными для того потерями отчего отказался от использования мощных боеприпасов вреде бомб объемного взрыва и с игольчатой начинкой даже без риска поражения оными мирного населения. Вот эта противоречивость и была непонятна Киборгину.

Нет, так-то понятно, что минимальными потерями со стороны врага он не хотел их озлоблять, но проблема в том, что он совершенно не учитывал менталитета местных, что совсем не оценили сей доброты.

Импонировало лишь то, что по прибытии в Афганистан генерал армии постарался в кратчайшие сроки вникнуть в дела не только по отчетам сидя в Кабуле, прекрасно понимая, что там всей правды не найдет, но и через личное ознакомление, для определения содержания и характера боевых действий, для чего начал длительную поездку по Афганистану.

Во время сего изучения ТВД и личного знакомства с руководящим составом дивизий 40-й армии и армейских корпусов ВС ДРА, глубже узнав особенности взаимодействия между ними он рассчитывал выработать совершенно иную, новую стратегию и тактику, которые ошеломили бы пешаварское руководство и полевых командиров, и создали бы предпосылки полной победы над мятежниками в ближайшие два-три месяца, максимум полгода.

Так и хотелось на это сказать: наивный албанский юноша…

Как правило, вылетали в один из провинциальных центров ДРА, там заслушивали губернатора провинции, его администрацию, командиров армейского корпуса или командира пехотной дивизии афганской армии, в этом случае вместе с Майоровым вылетали секретари ЦК НДПА, министры обороны и МВД.

Время от времени на аэродроме, пересев в бронемашину, заезжали в полки 40-й армии или в афганские части, добираясь до действующих батальонов, то есть непосредственно в район боевых действий. По возвращении в Кабул после каждого такого заезда на места уточнялись уже имевшиеся планы боевых действий, меняли поставленные задачи тем или иным соединениям и частям 40-й армии или вооруженных сил ДРА.

При этом они практиковали неожиданные наезды в воюющие батальоны и даже роты. В этом случае туда добирались двумя-тремя вертолетами и уже там проходила откровенная беседа с младшими офицерами, что называется без свидетелей.

Конечно же о почти ежедневных перелетах нового ГВС стало известно всем и каждому, в том числе командиру сводного усиленного батальона морской пехоты. По старой советской традиции при угрозе появлении начальства в расположении начинается аврал с покраской травы.

К счастью с травой в Афганистане вообще плохо, но все остальное отмывалось, красилось и вообще приводилось в божеский вид, даже то, что изначально такового не имело.

Естественно, что объявили внеочередной ПХД, на жаргоне военных Полностью Херовый День.

И вот тут уже начался откровенный маразм, в том смысле, что с брони начали снимать защитные экраны. Авторитет полковника Овсиенко в глазах Киборгина упал откровенно ниже плинтуса. Это ж надо так перестраховываться!

«Это вместо того, чтобы доказать их необходимость и наоборот набрать дополнительные очки в глазах начальства, комбат решил не рисковать», — с разочарованием подумал Анатолий.

Понятно, что полковник больше опасался маршала Соколова, старого танкиста, что мог сильно неодобрительно отнестись неуставной навесной броне, и который носился по всему Афганистану вместе с Майоровым (тоже, кстати говоря, танкист), так сказать, передавал дела «заступающему на дежурство».

Как раз в это время командование решило провести операцию по уничтожению сил противника к западу от Герата и тем самым окончательно перекрыть хотя бы тут на севере путь в Иран, ну и зачистить город Гуриан от сил мятежников. А то это уже было просто неприлично, когда целая армия душманов в несколько тысяч человек контролировала второй по значимости город провинции и городки вокруг, находившийся всего в шестидесяти километрах от Герата.

Морпехам, первой роте, (полковник видимо решил перед возможным заездом начальства, сплавить ставшего слишком неконтролируемого лейтенанта подальше, чтобы не вылез в самый неподходящий момент), при поддержке афганцев было приказано зачистить горную гряду Дошах, протянувшуюся с юга-запада на северо-восток тремя «кучками» километров на семьдесят.

Впрочем, реально требовалось зачистить центральную часть, откуда вытекала речка, впадающая в озеро Намакзар на границе с Ираном. Требовалось это для того, чтобы не получить внезапный удар в тыл, когда, собственно, начнется зачистка Гуриана.

Для чего с запада район блокировали мотострелки с афганцами, чтобы никто не сбежал, а основной удар должны были нанести морпехи, так же при поддержке афганцев.

Вообще, формально, всю эту территорию, в том числе проблемный город контролировала афганская армия, но уже ни для кого не секрет, что афганская армия едва контролирует саму себя, постоянное дезертирство солдат, что пополняли ряды мятежников, стало ее бичом.

Для усиления роте дали два Т-55. Плюс афганцы выделили аж танковую роту из дислоцированной неподалеку 4-й танковой бригады.

— Поле… конопляное поле… — продекламировал Киборгин.

В прошлый раз он в этой операции не участвовал, сидел на опорнике, но история начла меняться.

«По крайней мере есть возможность уберечь четверых парней от смерти», — подумал он.

Его вдруг посетила еще одна мысль, что смысл этой операции совсем иной, чем объявлено официально. А все дело в том, что кто-то, скорее всего из высокопоставленных афганцев используя наивных шурави, как прикрытие, захотел наложить свои потные лапки на партию уже собранного гашиша…

Колонна встала. Насколько хватало глаз впереди простирались заросли конопли. Дети и женщины уже собирали урожай перетирая в ладонях семена и соскабливая коричневатую массу, то, что налипло на кожу, это и есть урожай — гашиш.