Георгий Лопатин – Мушкетёр (страница 6)
– Что это на нем?
– Срамота какая…
– Не иначе басурманская одежка…
– И креста на нем нет…
«Вот кстати да… ну, скажу, что потерялся во время драки», – подумал Андрей.
Наконец минута позора осталась позади, его провели через весь двор мимо каких-то стаек, овинов, бани и прочих строений не совсем понятного для Градова назначения, завели в какой-то сарай и там открыли люк ведущий под землю. Из проема дохнуло сыростью и плесенью, а также прочими непознаваемыми запахами, вроде кислятины и гнили.
– Давай, спускайся, – сказал староста.
– Хо-о-но… окоею…
– Чего ты там бормочешь? – нахмурился тот.
– Холо-оно…
Андрей мелкой дрожью тела попытался изобразить, что ему зябко.
– А, холодно! – догадался староста и посмеялся. – Ладно… будет тебе одежка… Да и не голым же тебя в одном этом непотребстве срамном потом в город везти… А теперь давай, спускайся сам… или тебе помочь? Так это быстро!
В помощи Градов не нуждался, а то знал он подобного рода помощь – столкнут вниз и вся недолга. Еще переломается.
Андрей оказался в подвале для хранения консервированных продуктов: капуста, огурцы, яблоки, (и что там еще квасят да засаливают в эти времена?) о чем свидетельствовали бочки, от которых и несло кислятиной. Непонятно только почему бочки до сих пор не вытащили наружу и как-то их не обработали для последующего использования, а стоят тут и гниют, да воняют. Изделия не самые дешевые. Разве что повторное использование не предполагается и тара пойдет на слом. И все равно не понятно, почему не вытащат. Сырость ведь пропитывает подвал. Во время спуска он приметил покрывшую стены потолок подвала пышную «вату» белой плесени, того и гляди обрушится все.
«Разве что руки пока не доходят вынести да почистить, типа страда – полевые работы все силы и время отнимают? – подумал Градов. – Да и подвал могут новый копать, а этот наоборот закопают…»
Сырой холод подвала сразу же вцепился в тело Андрея начав высасывать из него тепло. К счастью, староста не обманул и подбросил одежды, причем не став затягивать. Но это, как понял Андрей не от доброты и душевной широты, а просто если сидящий у него в подземелье человек заболеет, а то и вовсе околеет, а он при этом является чьей-то собственностью, да еще дорогой собственностью, то придется отвечать перед владельцем.
Так что что староста можно сказать не поскупился, дал штаны, рубаху, старые лапти с портянками для них и даже какую-то рогожу кинули для использования по типу плаща.
В одежде, даже такой, заношенной до состояния марлевой прозрачности, стало чуть лучше, но ненамного и ненадолго.
Больше он ничего просить не стал, ни пить, ни есть, чтобы не лишний раз не вызывать раздражения. А то могут из вредности чуть позже зажать, чтобы помучился. Есть у людей облеченных хоть крошкой влияния такая неприятная черта – показывать свою власть над совсем беспомощными и куражиться. Так что если и просить, то чуть позже.
«К тому же, если верить одному персонажу, то мне сами все должны предложить и дать», – невесело усмехнулся Андрей.
Но пока что-то предлагать и давать ему ничего не торопились.
Глава 4
6
Главарь банды укатил на коне в город, его банда так же рассосалась, (может староста припахал для работ на своем хуторе за кормежку), кроме конвоира, что сидел на чурбаке подле подвального люка и скучал. Он пытался зацепиться языками с обитателями особенно с женской частью, но тем было не до разговоров, рабочий день в самом разгаре, так что все усердно впахивали. Может кто-то и хотел бы поболтать, но староста зорко следил за тем, чтобы никто не отлынивал от работы и прикрикивал на филонящих.
– Давай-давай, пошевеливайся… и ты не задерживайся… не спи – замерзнешь!
От скуки конвоир даже решил поболтать с пленником.
– Эй, – постучал он по люку, – не окочурился там еще?
– Не-эт… – ответил почти сразу Андрей.
Молчать и строить из себя партизана он посчитал глупым. Ему требовалась информация и этот Николка ее мог дать, для чего требовалось чтобы он болтал как можно больше для чего в свою очередь направлять его болтовню в нужное русло. Благо челюсть похоже все-таки не сломана и какие-то звуки можно издавать без неприятных для себя последствий.
– Так кто ты таков-то? Звать тебя как?
– Андрэй… Гх-адов…
– Адов?! Гадов?!
– Г-радов.
– А-а… а то послышалось невесть что… Гадов! Ха-ха! – засмеялся конвоир. – Так чего на болоте делал, раз ты не тот тать за кого тебя приняли? Сбег от кого?
Андрей над этим уже успел подумать и пришел к не слишком приятным выводам. А именно к тому, что выдать себя за свободного не получится. Документы нужны. Нет документов, скажем в болоте утопли, то нужно назвать место, где родился, где тебе документы делали с правом перемещения по территории и выяснится, что нигде он не отмечен. Все это легко и достаточно быстро проверяется.
«Могут принять за беглого татя, не того, что с рваным ухом, а какого-нибудь другого. Мало ли беглых татей на Руси? – думал Градов. – Фотографий нет, так что обязательно попаду под чье-нибудь описание. И хорошо если просто «снова» закуют в колодки и отправят по этапу в Сибирь, а могут ведь и чего похуже сделать. Вроде бы пойманным бегункам ноздри рвали и каленым железом тавро со словом «вор» на щеках или лбу делали. И даже если нет, то шкуру на спине обязательно исполосуют».
Подвергать себя подобной экзекуции очень не хотелось.
Свободным не представиться, но и чьим-то холопом тоже не прикинуться. Это проверят еще быстрее. И заинтересуются еще сильнее.
– Сбег… – решил «признаться» Андрей.
– А от кого?! – оживился сторож.
Поскольку Градов просто не представлял, что за помещики вокруг могут обитать, то решил поступить по примеру телефонных мошенников, что что-то невнятно бурчат, когда нужно назвать конкретное имя. Был у него опыт общения с подобной публикой. Дескать родственник позвонил, а когда Градов спросил: «Кто?», то услышал неразборчивый ответ и так пару раз переспрашивал, пытаясь разобрать невнятное бурчание.
Благо тогда быстро сообразил, что к чему и с радостью в голосе, дескать узнал, назвал совершенно левое имя: «Дядя Ваня!». Мошенник тогда радостно подтвердил, что дескать верно, это я, и попросил подкинуть деньжат, а то попал в переделку с автоаварией и заплатить пострадавшему не хватает, а я потом дескать верну. Андрей тогда лишь посмеялся и отключился.
У него же сейчас как раз и причина для невнятного ответа имеется – поврежденная челюсть, так что и притворяться почти не надо. Главное, чтобы сторож из неразборчивых звуков услышал что-то знакомое ему.
– Ви-д-г-др-об…
– Чего-чего?
– Ви-н-д-ра-т… – стал еще глуше бурчать Градов.
– Что-что? Ах ты ж… ничего не понять… Виноградов говоришь?
– Д-ха…
– Ах, вот оно что! И фамилью стал-быть взяли по имени хозяина вашего только начало обрезали.
– А-ха…
– Понятно. А чего сбег?..
– Убгу-бу…
Этого Андрей еще не придумал. Да и говорить действительно стало сложнее, челюсть заболела сильнее. Похоже несколькими фразами он выбрал лимит на какое-то время.
– Ах ты ж напасть… – правильно понял сторож трудности пленника, но это его не остановило от болтовни, что только порадовало Андрея, тем более что говорливый сторож стал обсуждать помещика Виноградова: – Да, суровый у вас был хозяин… да видимо наследник у него еще суровее…
Тут в монолог вмешался новый участник, точнее участница, если судить по звонкому девичьему голосу.
– А он взаправду музыкант? Я от тяти слышала…
– Не знаю…
– Так спроси!
– Эй, Андрейка! Ты музыкантом дворовым был при барине?
– А-ха…
Другого варианта Градов все равно придумать не смог, а по рукам его уже «разоблачили», что он кто угодно, но точно не крестьянин и не мастеровой. Холеные ручки-то. Значит из какой-то «белой» дворни, причем не трудовой, а из числа развлекательной. Ну мог быть еще из числа управленцев, этакий надзиратель, но такому бежать смысла нет, разве что не проворовался в пух и прах, но представляться беглым воришкой опасно – решат раскулачить, а потом концы в воду. Потому музыкант, с такого спроса нет.
Что до реальных музыкальных способностей, то максимум что он мог, это выдать три блатных аккорда на гитаре. Этого явно недостаточно для подтверждения квалификации музыканта.
– Пусть что-нибудь сыграет!
– Так на чем же ему играть-то?..
– И правда… Тогда пусть споет!