Георгий Лопатин – Князь Рус. Рождение нации (страница 10)
В итоге подходящую площадку все же нашли. В качестве оной выбрали озеро Снярдвы. Отправили посла из тех, кого не жалко, то есть из рода политического противника Лукува, и о чудо, он не только вернулся, но еще и привез ответ с согласием.
Можно, конечно, заподозрить некий подвох: сказали одно, а сделали другое, не зря ведь сказано одним умным человеком, хоть и китайцем, что война – путь обмана, и хоть пруссы сто процентов не знакомы с литературным трудом автора сего изречения, но и сами могли дойти до понимания сей непреложной истины, так что Рус настоял на разведке.
Риска для разведчиков из числа охотников почти никакого, ведь не обязательно следить непосредственно за вражеской армией с большим риском попасться и подвергнуться жестоким пыткам. Достаточно просто пройти по следу, оставленному массой людей и животных. Местные читать следы умеют, так что понять, сколько в действительности идет на битву народа, несложно. Имитировать следы, стремясь показать, что в действительности идет больше людей, чем в действительности, практически невозможно, ибо человек, а тем более животное, не сможет оставить кучек больше, чем обычно, а именно по объему «минирования» (благо общие сортиры никто не делал) окружающего пространства разведчики и судили, сколько в реальности двигается людей и коней. Пока все совпадало, то есть армия пруссов шла в полном составе без деления на части и насчитывала больше тридцати тысяч, точнее не подсчитать.
Пруссы, кстати, тоже не относились к числу легковерных, и дозоры сообщали о чужих разведчиках, что мелькали тут и там. В общем, их тоже сопровождали к точке рандеву, дабы не проморгать удар в тыл по оставшимся без защитников селениям.
Вот и озеро…
11
Как предполагалось изначально, и это подтверждали разведчики, восточные пруссы привели на ледяное поле боя практически все боеспособное мужское население своих племен, от шестнадцатилетних отроков до седых стариков, что были способны держать в руках оружие, общим количеством около тридцати тысяч человек. Точнее, почти все, ведь вели явно несколько больше, так что Рус даже забеспокоился о возможной ловушке. Он снова разослал разведчиков во все стороны, чтобы не получить удар в тыл в самый ответственный момент битвы.
Все оказалось прозаичнее. Недостающих людей нашли… больными. Это ведь у Руса самовары столитровые сопровождают войско, что снабжают людей, в том числе союзников, кипяченой горячей водой, а у пруссов этого нет, вот и произошло неизбежное в таких зимних походах: часть людей, разгоряченных маршем, испытывая жажду, хлебали холодную воду или ели снег, ну и простыли, ясное дело, да так, что самым натуральным образом слегли с жаром.
«Надо думать, что и основное войско не в самом здоровом состоянии находится», – размышлял Рус с удовлетворением, ведь сражаться с больными, у которых сопли текут, да с дыханием проблемы, испытывающих чувство разбитости, гораздо легче.
Как бы там ни было, десять тысяч из всей численности прусской армии представляли собой откровенный «неликвид» – юнцы и старики; плюс пять тысяч бедняков-ополченцев, пришедших на битву в виде пехоты. Пятнадцать тысяч составляла кавалерия на вполне приличных конях.
Что до доспехов, то Рус от пруссов ожидал чего-то большего, но… Может, по местным меркам они действительно выглядели грозно, но не для нынешних славян, прошедших через Крым, пусть и без Рыма. Хотя, в общем-то. да… Пруссы были оснащены на уровне славян до того, как те наведались на полуостров и обзавелись там железной обновкой, может, даже чуть лучше.
Выстроились пруссы по классической для этого времени схеме, то есть выставили всю пехоту в центре, а кавалерию, разделив примерно на два равных отряда, поставили на флангах.
Что до построения союзных войск славян и голиндов, то на военном совете Рус предложил выставить армию иначе, то есть всю конницу поставить в центр, а пехоту, разделив на две части по две с половиной тысячи человек, расположить на флангах, мотивировав это следующими доводами:
– Пусть прикроют нас с боков, выставив перед собой ежей и ощетинившись копьями, и если пруссы, понадеявшись на свое численное превосходство, решат атаковать и ударят с фланга, то не пробьются через препятствие, и тут уж мы их стрелами щедро осыплем из центра.
Идея всем понравилась, так что возражать никто не стал. Да и что тут можно придумать, по большому счету? Засадные полки нигде не спрячешь, да и нет сил на такие изыски. Так что обе армии выставили все свои наличные силы для всеобщего обозрения, что подтверждали разведчики, пробежавшиеся по тылам. Пруссы, наверное, еще хотели психологически подавить противника своей численностью. Но зная, что врагов больше, Рус вел психологическую накачку своих воинов, говоря:
– Они привели не только безусых юнцов и седых стариков, но еще и баб притащили для массовки!
Были там бабы на самом деле или нет, неизвестно, но хохма пошла в народ, и ее активно обсуждали.
Тем не менее Лукув тревожно взглянул на Руса и его братьев. Ну да, двукратное превосходство в числе – это двукратное превосходство, есть там больные или нет, могут тупо задавить массой. Но братья выглядели уверенно, разве что Чех выражал недовольство. Но он всегда выглядел недовольным, особенно когда приходилось воевать.
– Не беспокойся вождь, в данном случае их численное превосходство им практически ничем не поможет, просто нам будет больше возни.
– Так уверен в победе?
– Да.
– Почему же?
– На это есть несколько причин.
– Какие же?
– Во-первых, их кони вряд ли подкованы шипастыми подковами, а значит, уверенно двигаться по льду они не смогут, то есть маневрировать точно не в состоянии…
– Тут же все повалятся, как пьяные! – засмеялся Славян.
– Верно. Во-вторых, хоть у них и многочисленная кавалерия, но скажи, как часто им приходилось сражаться против другой кавалерии?
– Хм-м…
Задумчивость Лукува была понятна: кавалерия в данном регионе не особо развита, даже та, что имелась у пруссов, выглядела, скажем так, неуместно. Скорее какой-то данью традиции, что, дескать, настоящие воины должны быть конными. И пошло это все от гуннов. Часть племен из этих краев участвовала в походах гуннов, и после того, как те пали, воины вернулись в родные края, принеся с собой именно степной менталитет ведения войны. Сохранению коней способствовали равнинные просторы непосредственно в прибрежных землях.
– Вот именно. Опыта битв у них с другими всадниками практически нет, а тренировочные бои между собой да мелкие стычки с соседями – это все же несколько не то, они никогда не заменят реального боевого опыта, коего достаточно у нас, ибо что ни год, то нам приходилось сражаться со степняками именно в конных сражениях. Ну и последнее в списке, но не по значению…
Чех хмыкнул на эту любимую фразу Руса.
– Как думаешь, что?
– Доспехи?
Лукув с явной завистью взглянул на кирасы братьев. У самого на теле только кольчуга, причем латаная-перелатанная, да и шлем, прямо скажем, больше напоминал миску.
– Нет. Третьим в списке идет вот этот элемент конской сбруи…
Рус показал на стремена.
– Именно вот этот невзрачный с виду элемент даст нам то категорическое преимущество, что определит ход битвы.
Лукув недоверчиво посмотрел сначала на стремя, а потом на Руса, пытаясь понять, говорят ему сейчас серьезно или же разыгрывают.
– Да-да, именно они. Ну и доспехи, конечно… Куда ж без них?
На это снова заржал Славян.
12
Когда войска наконец выстроились, на что ушло довольно много времени, Рус со своей свитой выехал навстречу пруссам, что также внушительной толпой, в которую входили вожди племен со жрецами, выехали навстречу. Типа «А поговорить?»
Ну не принято сейчас начинать битвы без предварительных переговоров, какие-то требования, пусть и неосуществимые по определению, требовалось озвучить.
– Зачем вы пришли на нашу землю? – спросил старший из прусских вождей.
– Взять ее по праву сильного, а значит, по воле богов, – ответил на это Рус.
– Нас больше! Сила за нами!
– Количество ничего не стоит, если боги сделали свой выбор, и он сделан в нашу пользу, ибо мы пришли биться за правду, дабы вернуть земли по реке Преголя истинным владельцам, племени голиндов.
– Если говорить о воле богов и праве сильного, то не значит ли это, что именно на нашей стороне боги, раз мы в свое время прогнали этих презренных голиндов и заняли эти земли? – спросил жрец.
– Воля богов переменчива, – пожал плечами Рус.
На эту тему можно было долго трепаться, но большого желания не было, вся эта говорильня – чистая формальность.
– Может, раньше голинды их чем-то сильно прогневали, и вы смогли их побить и прогнать, но теперь боги вернули этому племени свое расположение, наше здесь появление и заключенный союз тому подтверждение, и пришло время им вернуться на свои земли. Уйдите сами, добровольно выполните волю богов, и между нами будет мир. Если же откажетесь и решите упорствовать с оружием в руках, то понесете суровое наказание: вожди будут казнены за противление божественной воле, а их рода обращены в рабство.
Пруссы о чем-то эмоционально загалдели на своем языке (видимо, осыпали проклятиями) и, не прощаясь, осторожно развернув коней (коим, как заметил Рус, слегка подрезали копыта, создавав тем самым эффект шипов-зацепов), поскакали к себе. Даже не предложили провести еще один ритуальный элемент перед битвой, поединок лучших воинов. Впрочем, это действительно больше ритуальное действо при равенстве сил и когда одна из сторон готова сдаться, но надо сохранить лицо, дескать, такова воля богов, для чего против сильного соперника выставлялся воин послабее.