Георгий Лопатин – Гражданская война (страница 8)

— Не могу спорить, — Пуанкаре с улыбкой поднял руки ладонями вверх.

— Аналогично, — вставил Ллойд-Джордж. — Освобождение народов от немецкого и русского господства, это священный процесс! Славяне в Австрии и Германии, западные окраины России — Польша, Финляндия и прочее, Кавказ, Туркестан… Там много всего.

— Как француз я бы хотел скорейшего освобождения Франции, — глухим недовольным ворчанием вмешался Фош. — Но как военный я должен признать правоту мсье Ллойд-Джорджа и генерала Пэтена. В сложившейся ситуации нам показаны не лобовые удары, а обходные манёвры. Надо бить там, где враг не сможет отразить наши удары, и выбивать самые слабые фигуры врага. Мы больше не можем позволить себе провалов или побоищ с невнятным результатом. Бить надо только наверняка!

— Поддержу! — кивнул Блисс. — Поражение наших войск от немцев и русских, показало, что они ещё не готовы к крупномасштабным операциям. Увы, но это факт. Прибывающие из Америки подкрепления нуждаются в усиленной подготовке к ведению современной войны. А затем в получении боевого опыта в локальных операциях. И только после этого их можно будет бросить в большую баталию с уверенностью в успехе. Я сообщил об этом в Вашингтон, президенту и новому военному министру.

— Мне всё это не нравится! — мрачно буркнул Робертсон. — Затягивание войны не ведёт ни к чему хорошему. Слишком дорого она нам обходится.

— Похоже, мы в меньшинстве, сэр Уильям, — поморщился Хейг. — И начальство с нами не согласно.

— С вашего позволения, господа, я закончу… — снова заговорил Пэтен. — Всё вышесказанное позволит нам лишить германский блок многих жизненно необходимых ему ресурсов, а также радикально сократить его резервы и уменьшить силы бошей во Франции. И вот тогда, собрав и обучив в Бретани несколько миллионов солдат, снабдив их всем необходимым, можно будет нанести врагу завершающий удар, от которого он уже не оправится. Конечно, было бы ещё лучше подготовить дополнительный удар на Итальянском фронте, создав угрозу тылам противника с юга, но к сожалению, недавние события в Италии не позволяют на это надеяться.

Все посмотрели на до сих пор отмалчивавшегося итальянского премьера Витторио Орландо, которого, впрочем, после потери власти над Севером и «Сапогом» включая Рим, правильнее было бы назвать премьером Островной Италии. Грузноватый сицилиец под шестьдесят, в лице которого было нечто львиное, с пышной седой шевелюрой и такими же усами, сумевший благодаря происхождению сохранить власть на родном острове, а благодаря авторитету королевской династии, представленной регентом Эммануэле-Филиберто, удержать и Сардинию, впрочем предоставив обоим островам автономию для сохранения популярности, сделал скорбное лицо:

— Увы, синьоры, генерал Пэтен прав. Положение Италии можно охарактеризовать одной фразой: «Il grande catastrofe!» И во всём виноват этот договор, который мерзавец Муссолини получил от полковника Климоффа, растрепав о нём в своей газете всей Италии!

Итальянский премьер вылил щедрую порцию яда на союзников, весьма некрасивые действия которых во многом снимали ответственность с него и его правительства.

— Разумеется, и я, и принц-регент, и мой кабинет, и, несколько я знаю, его величество, как и вообще все здравомыслящие люди в Италии, уверены что это фальшивка, и что наши британские и французские союзники не могли поступить с нами так подло… — позволил себе саркастическую усмешку итальянец в строну англичанина и французов. — Но невежественным массам это трудно объяснить. Итальянцы — народ эмоциональный, когда появляются такие сюрпризы, нам трудно рассуждать трезво и взвешенно. Тем не менее, мы по-прежнему верны союзникам, делаем всё что можем, как подтвердил десант в Далмации, хотя, наши возможности ограничены, и надеемся на взаимность.

Все присутствующие прекрасно понимали, что Орландо не сомневается в подлинности обнародованного тайного англо-французского договора, но не хочет бросать открытое обвинение в предательстве союзникам, помощь которых ему необходима. В конце концов, не факт, что он удержал бы даже острова без помощи английского и французского флотов.

— О, вы можете быть уверены, господин премьер-министр! — Пуанкаре, вскочив, эмоционально протянул руки к Орландо. — Этот «договор» гнусная фальшивка, несомненно состряпанная Климоффым, или Анрио, или обоими, и я уверен что с помощью бошей, чтобы поссорить нас и обманув доверчивых Итальянцев ослабить Антанту! К сожалению, последнее у них получилось…

Сидевший рядом Клемансо, согласно кивая словам президента, мысленно проклял и Пуанкаре и своего предшественника Бриана, вместе с премьерским занимавшего кресло министра иностранных дел. Этот социалистический болтун, вечно бултыхавшийся как дерьмо в проруби, и стремившийся угодить всем, имел самое прямое отношение к упомянутому договору.

Что характерно, уступив в марте место старому идиоту Рибо (то что предыдущий премьер был младше на год, Клемансо не смущало), Бриан не присоединился и к революции USFL в Париже, сбежав с большинством парламентариев в Руан, а теперь отираясь в Бресте. Вообще — то, Le Tigre с огромным удовольствием отдал бы это вертлявое недоразумение в военный трибунал, как генерала Нивеля и с тем же результатом, но мешали серьёзные масонские связи Бриана.

«Чёрт с ним, пусть живёт, — подумал премьер Франции. — Хотя, конечно, стоило бы и его и этого дурака Пуанкаре поставить к стенке. Кто же подписывает такие бумаги, да ещё когда игра не сделана?! Есть ведь такая вещь как „джентльменское соглашение“. И никаких бумаг! Хотя, это с русскими в таких делах можно не сомневаться. Или с теми же итальянцами. А джентльмены, как известно, хозяева своего слова… Наши идиоты захотели заручиться бумажкой, чтоб в случае чего припереть лимонников к стенке их подписью. Вот и припёрли! Нет, надо всё же приказать найти тех дипломатических крыс с Кэ-де-Орсе, которые при первых звуках восстания в Париже трусливо разбежались из министерства, спасая свои ничтожные шкуры, вместо того чтобы сжечь архивы, если уж не было возможности вывезти! И в трибунал! Пусть отвечают за всё!»

— Я согласен с каждым словом господина Президента! — вмешался тем временем Ллойд-Джордж, тоже мысленно проклинавший своего предшественника Асквита и его министра иностранных дел Грея. — Такого «договора» никогда не было, и не могло быть! Вне всяких сомнений, эта фальшивка вышла из рук гуннов, подбросивших её через негодяя Климоффа этому смутьяну Муссолини! Наша разведка сообщила, что во время пребывания русских в Швейцарии, там видели начальника немецкой военной разведки генерала Николаи. И хотя нет никаких данных о его встрече с Климоффым, совпадение подозрительное, согласитесь. Что касается обязательств данных Британией Италии при вступлении в войну, они остаются священны и нерушимы! Наши итальянские союзники получат в полной мере всё, что причитается Италии по договору с Антантой, и это неизменно! Не так ли, господа? — премьер повернулся к Пуанкаре и Клемансо.

— В этом не может быть никаких сомнений! — с жаром подтвердил Пуанкаре.

— Франция будет до конца верна союзным обязательствам! — поддержал Клемансо.

— Друзья, я никогда не сомневался в добрых чувствах и верности британских и французских союзников! — трагическое выражение лица Орландо изменилось на удовлетворенное. — Полагаю, после этого совещания, нам нужно выступить с совместной декларацией всех участников этого совещания, подтверждающих права Италии на то, что нам было обещано при вступлении в войну. Это положит конец гнусной клевете, и покажет итальянцам что их обманули враги, подсунув тухлую рыбу!

И снова всем присутствующим всё было ясно. Британцы и французы, объявив опубликованный в Италии договор никогда не существовавшей фальшивкой, подтвердили, что Италия, несмотря ни на что, всё же получит полностью свою долю добычи по итогам войны, без всяких попыток её урезать. Публичная декларация глав четырёх правительств Антанты, с примкнувшими бельгийским королём и полномочным представителем президента САСШ, не позволит отыграть назад. Так что итальянцы получили то, что хотели, с одной стороны намекнув что «мы знаем, что вы…», а с другой, сочтя неприличным замечать чужое неприличие, за что французская и британская стороны были им благодарны.

— Такая Декларация безусловно необходима, и как можно быстрее! — Клемансо решительно взял быка за рога. В конце концов к нему, в отличие от Пуанкаре, у итальянцев не может быть претензий. — Но боюсь, её окажется недостаточно для восстановления боеспособности Итальянского фронта. Трудно успешно воевать, имея в одной стране три правительства, не в обиду будь сказано.

— Увы! Вы абсолютно правы, синьор Клемансо, — снова омрачился итальянский премьер. — После переворотов на Севере и в Риме, наша действующая армия на фронте от Альп до Адриатики, фактически разделилась на три части. Одна часть подчинилась так называемой «конфедерации» смутьянов Д'Аннунцио и Муссолини, которые поставили командующим командира Тридцать Восьмой дивизии генерала де Боно. Другая признала клерикальное правительство самозванца Стурцо в Риме, её возглавил генерал Бадольо, взлетевший из командира артиллерийского корпуса в начальники Генерального Штаба, вместо генерала Диаса, который остался верен своему долгу после переворота в Риме, и не желая признавать власть Стурцо, перебрался с бригадой сардинских гренадеров на Сардинию, где помог удержать законную власть. Третья, самая малочисленная, к сожалению, во главе с генералом Кадорна, осталась верна законному правительству. Наше положение крайне трудное, надо признать, большую часть национальной территории мы не контролируем. Хотя, благодаря великодушной помощи британских и французских друзей, можем продолжать боевые действия на Балканах, и не без успеха. Но и положение северных мятежников, как и узурпаторов в Риме, лёгким тоже не назовёшь. Хотя «конфедерация» Д'Аннунцио заключила с Австрией и Германией перемирие, но мир не подписан. И подписывать его ни этот мастер слова, ни его приспешник Муссолини, не торопятся. Ведь в этом случае, именно они откажутся от всего того, что причитается Италии по итогам войны, смазав весь эффект «договора», о котором раструбили всей Италии. Надо ещё учитывать, что оба, при всей своей революционности, придерживаются радикальных националистических идей, выступая за присоединение к Италии как минимум всех территорий, где живут итальянцы. При этом вести наступательные действия на фронте они не могут, так как большая часть их сторонников против продолжения войны. Их счастье что ни Вильгельм, ни Карл не требуют от них подписания мира, прекрасно понимая, что нынешняя ситуация раздрая и бездействия на Итальянском фронте им выгодна. С Народной Партией Стурцо та же история. Они бы и рады заключить мир, но известный уже всей Италии «договор», не даёт им возможности взять меньше, чем нам было обещано при вступлении в войну. Стурцо и его клерикалы не хотят навлекать на себя odium populi[6] «отдавая то, за что итальянцы проливали кровь». Ну а Вена не готова отказываться от Трентино, Фриуля, Гориции, Градиски, Триеста, Истрии, Фиуме, Далмации, как и Стамбул от южной части Малой Азии. Так что начатые Стурцо через Ватикан мирные переговоры буксуют. По этой причине верные ему войска на фронте бездействуют, хотя официальное перемирие клерикалы не подписывали. К тому же, в Риме понимают, что их сил для успешного удара мало, вступать в союз с нами, и тем более с красными из FRI[7] создан Муссолини и Д'Аннунцио после начала революции на Севере не хотят. Так же им ясно, что сейчас, когда их от фронта отделяет территория контролируемая северянами, они в относительной безопасности, а активизация на Итальянском фронте вызовет удар тедесков[8], отразить которых в нынешнем бардаке будет невозможно. Вильгельм и Карл захватят Север, а там дойдёт очередь и до остального «сапога». Бежать Стурцо и компании некуда, острова и море наши, придётся подписывать позорный мир. После чего они потеряют весь свой кредит в народе, и их сметут социалисты и анархо — синдикалисты. Или это сделаем мы, с помощью союзников, когда Берлин и Вена сломаются. По этой причине они тоже предпочитают сидеть тихо, и беречь силы и репутацию. Пока, надо признать, благодаря сделки с Ватиканом и поддержке Церкви, они популярны, особенно в сельской местности, а на Юге и в городах…