Георгий Лопатин – Гражданская война (страница 72)
Румыны сначала отнекивались, но когда Климов пригрозил прекращением переговоров и немедленной аннексией занятых районов, согласились, в обмен на то что полковник согласился не требовать выдачи военных преступников из числа румынских военных, вроде коменданта Кишинёва Мовилэ, отметившегося расстрелами мирных жителей выступавших против румынской оккупации.
Председатель Сфатул Цэрия Ион Инкулец, его зам и главный идеолог Сфатул Цэрия Пантелеймон Халиппа (открыто заявлявший: «Мы, потомки римлян — раса завоевателей идущая на Восток!»), председатель Совета Государственных Директоров (правительства объявленной самозванцами Молдавской Демократической Республики) Пантелейфмон Ерхан, их подручные Константин Стере, Думитру Чупряну, Петру Казаку, лидер прорумынской Молдавской Национальной Партии и автор гимна «независимой Молдовы» Павел Геря и прочие, были доставлены на пароходе в Измаил и оттуда поездом перевезены в Кишинёв, где состоялся суд.
Судил Сфатулцэриевцев трибунал выбранный жителями Бессарабии, чьи близкие были убиты румынскими оккупантами. В Бессарабии все повторяли слова Климова сказанные в интервью газете «РОД»: «Ни у кого нет таких прав судить самозванцев, как у этих людей!»
Приговор трибунала был ожидаемым — «за предательство народа Бессарабии и прислужничество румынским оккупантам», все были приговорены к казни и повешены на фонарях и телеграфных столбах вокруг здания, где заседал Сфатул Цэрий. Немного задержался только архимандрит Гурий, в миру Георгий Гроссу, благословивший Сфатул Цэрий и ставший в его правительстве директором Культов. Этого тоже приговорили к казни, но чтобы не осложнять отношения с верующими, прибывшее из Одессы церковное начальство сначала его расстригло «за предательство Церкви и паствы» (Гурий планировал стать митрополитом Бессарабии, переметнувшись под церковную власть Бухареста, так что иерархи РПЦ были беспощадны), после чего экс-попяру повесили на пограничной станции в Унгенах. Семьи повешенных предателей выслали навсегда в Румынию, как и всех сторонников запрещённой Молдавской Национальной Партии, тоже с семьями. Полковник Климов удовлетворённо прокомментировал:
— Ну вот, румынствующих в Бессарабии зачистили всерьёз и надолго! — и добавил непонятную фразу: — Надеюсь, румынская шлюха Санду в Кишинёве теперь не появится…
Кто такая румынская шлюха Санду, и почему полковник не хотел её появления в Кишинёве(где, вообще-то, хватало жриц Венеры, в том числе и приехавших из Румынии), дознаться так и не смогли….
По Кишинёвскому мирному договору, Румыния признала переход к России Дельты Дуная и мест в Добрудже населённых Русскими-липованами и Гагаузами. За это ей вернули земли по берегам Прута. Правда, там не было никаких румынских войск и даже полицейских, и провести их через территорию отошедшую к Австрии было затруднительно, а потому австрияки сразу ввели туда свои войска «во избежание анархии» (видимо что-то пронюхав про передачу климовцами местным социалистам трофейного румынского оружия).
В Бухаресте, куда из перешедших к Австрии Ясс переехали король и правительство, подумали-подумали, да и решили поменяться с Веной, отдав ей возвращённые Климовым земли Западной Молдовы, за что Австрия вернула Бухаресту восточную часть Олтении, между реками Олт и Жиу. Правители подавали всё это как «дипломатическую победу» и «возвращение части Родины».
В ответ осмелевшие румынские социалисты и попораны (местная разновидность эсеров) заявляли, что «Обанкротившая власть прикрывает фиговым листком „дипломатических побед“ свой очередной провал и национальный позор», и призывали народ «свергнуть бездарную и антинародную верхушку».
По мнению журналистов из нейтральных стран, прибывших в Бухарест, только присутствие оккупационных войск спасало Ферду с его кабинетом и депутатов от попадания на фонарь или на гильотину. Стены в Бухаресте были покрыты надписями: «Сделаем как в Кишинёве!»
Впрочем, внутренние проблемы Румынии Климова волновали мало. Новороссийская Республика приросла землицей в низовье Дуная — и отлично. Климов требовал ещё чтобы румыны вернули всё захваченное у русских войск Румынского фронта после предательства Щербачёва, но оказалось, что мамалыжники уже всё сдали австриякам. Климовцам досталось только то, что было на занятых территориях, да и то румыны кое-что успели утащить, особенно пушки и пулемёты (тоже потом доставшиеся Австрии после капитуляции Румынии).
Разозлённый полковник заявил, что в ответ конфискует у румын все корабли. И «гидроавианосцы» переданные в Черноморский флот по «ленд-лизу» не вернёт после войны (как полагалось по договору 1916 года), и захваченный в Сулине румынский военно-морской флот (благо выхода к морю у Румынии теперь нет и флот ей, в общем, без надобности), как и отжатую в Галаце Дунайскую флотилию Румынии, оставит себе.
Правда морской флот у румын оказался маленький и дерьмовый. Бронепалубный крейсер «Элизабет» тридцатилетней давности, к тому же без оружия — пушки с него румыны в 1916 поснимали и поставили на береговых батареях по Дунаю у границ Австрии и Болгарии (благополучно пролюбив), три миноноски не сильно моложе, один минзаг, одна канонерка и одно старое учебное корыто.
С речными корабликами обстояло немного лучше. Помимо четырёх канонерок, ровесниц единственного румынского крейсера, и четырёх торпедных катеров чуть моложе, имелись четыре вполне солидных речных монитора типа «Брэтиану», итальянской постройки, имеющих по три пушки 12 дюймов, и восемь торпедных катеров типа «Капитан Богдан», построенных в Англии, всё относительное новьё, 1906 года изготовления.
«Ничего! — думал Климов, — Какое бы ни было старьё, бросать мины у побережья и в устьях рек, в случае прихода Антанты, сгодятся. Один минзаг там есть, переделаем в них „Лизку“ и прочий хлам. До конца войны дослужат, а там в переплавку. Стране металл понадобится. А вот мониторы я и против большевиков смогу использовать на реках, и против „союзничков“ в устьях и на мелководье, в том же Азове, если сунутся. Двенадцать дюймов — это серьёзно. Да и „Богданы“ на реках пригодятся. Пушечки у них правда смешные, 47 миллиметров, да 6,5, но пара торпедных аппаратов — не баран чихнул. Читал я что у большевиков были речные флотилии в Гражданскую, из вооружённых торгово-пассажирских пароходов и перетащенных на реки по железке морских миноносцев. Против них торпеды — самое то, на речном фарватере уворачиваться непросто. К тому же, эти катера можно на платформах или даже волоком из реки в реку перетащить. Беру! Дайте ещё!»
Кроме того, Климов объявил что за все пакости и неблагодарности Румынии против России, освободившей «потомков римлян» от турок, (четыре века считавших румынские земли даровой кормушкой) и фактически нарисовавшей в середине прошлого века Румынию на карте мира, а также в виде репрессалий за подлую агрессию и все бесчинства и преступления против русских граждан, он конфискует золотой запас Румынии, вывезенный в 1916 на хранение в Москву. Когда придёт туда, понятно… На крики румынских представителей, что это «нарушение Международного Права и всех цивилизованных законов!» Михаил с улыбкой заметил:
— Ну вы же вроде как «потомки римлян». Вспомните что говорили ваши «предки»: Vae victis! То бишь «Горе побеждённым». В конце концов, вас никто не заставлял в позапрошлом году отказываться от нейтралитета и вступать в войну, в надежде урвать, как вам казалось, лёгкие куски. Как говорят у нас на Руси: «Не можешь — не берись. Взялся — не жалуйся!» А теперь вам остаётся только вспоминать слова покойного Гришки Распутина, сказанные бывшему премьеру Штюрмеру: «Молчи, покоряйся, коли Бог убил…»
В Потсдамском дворце Сун-Суси состоялось очередное собрание генералов Генерального штаба, что доводили последние сведения и изменения планов обороны до своего императора Вильгельма.
В зале было сыро и холодно, снаружи над замком низко нависли тяжелые свинцовые тучи обещая затяжной дождь, что не слишком способствовало хорошему настроению, наоборот усиливая хандру в кою все глубже погружался император.
Доклады генералов ни разу не радовали.
Противник продолжал наращивать свои и без того огромные силы, причем в гораздо больших объемах, чем прогнозировалось изначально. Только во французской Бретани антантовцы сосредоточили более пяти миллионов солдат, против чуть больше миллиона со стороны Германии.
Да, в основном это всякие негры, индусы, китайцы плюс южноамериканцы, но количество тоже играет свою роль, особенно при техническом факторе, а именно тысяч самолетов и многих сотен различной бронетехники. А из САСШ продолжали везти целыми караванами пушки, снаряды, пулеметы, винтовки, патроны и конечно продовольствие. Увы, ни один конвой потопить так и не удалось, слишком хорошо их охранял английский и французский флот у берегов Европы.
Германии же резервов взять было просто неоткуда. Да, что-то смогли взять в прибалтийских «государствах», в той же Польше возведя на вершину власти Пилсудского, но все это ни о чем. Надежность этих войск была никакой.
Могла бы помочь людьми Турция, но у нее самой возникли большие проблемы. Антанта нагнала «пушечного» мяса не только на Западный фронт, но и на Южный, а также на Балканский. Собственно турецкая армия вот уже как месяц ведет активные боевые действия и вот-вот полыхнет на Балканах, так что Болгария так же ничем помочь не сможет. Отчетливо стало ясно, что Австрия, коя и без того трещит по швам, этого удара не выдержит и развалится. Венгры и славяне жаждут получить независимость и как только станет ясно, фронт прорван, там тут же полыхнут восстания. Помочь ей нет никакой возможности, ибо стоит только начать переброску сил с западного направления, как там тут же ударят.