Георгий Лопатин – Гражданская война (страница 55)

Ну и сам бы Михаил не понял бы собеседника, если бы он тут же сменил сторону. Либо заподозрив его в двойной игре, или что еще хуже в крайней моральной нечистоплотности. Так что товарищ Артем поступил так, как собственно и должен был поступить, взял паузу, чтобы посмотреть на итог противостояния, а заодно все хорошо обдумать и в итоге принять взвешенное окончательное решение.

— И да, Мелитополь, Бердянск, Мариуполь и Таганрог я пока оккупирую, чтобы к тебе точно никаких вопросов со стороны Троцкого не возникло, а то ведь начнет докапываться о наших переговорах, даже наоборот, чтобы все утвердились во мнении, что мы с тобой ни о чем не договорились.

— Тем более, что это действительно так.

— Вот и я о том же…

Глава 11

А буквально на следующий день после разговора с товарищем Артемом — пятого апреля Климову пришлось общаться с полковником Дроздовским, что подкатил к городу на шести составах с полутора тысячами бойцов из числа молодых офицеров-фронтовиков.

Бригада Дроздовского состояла из конно-горной батареи капитана Колзакова, пулеметной команды, четырех стрелковых рот (причем одна из них состояла из перевербованных красногвардейцев — тот самый случай, первый в своем роде, переход из одного лагеря в другой), легкая полевая артбатарея полковника Ползикова, гаубичный взвод полковника Медведева, бронеотряд и кавалерийский эскадрон под командованием штабс-ротмистра Аникеева.

К этому моменту к городу подкатывали так же первые эшелоны с войсками Климова.

Встретились.

— Господин полковник, требую не чинить препятствий в нашем движении на восток, — процедил Дроздовский, блестя стеклышками своих очков.

Его свитские — командиры отрядов, а также просто офицеры с высокими званиями, обдавали Михаила волнами презрения. Ну как же, переметнулся на сторону быдла, стал сицилистом. То, что чуть ли не две трети их состава сами не так давно проходили по этой категории их не смущало, а может наоборот смущало и они своим поведением хотели показать, что «святее папы римского».

— Да я и не думал… просто интересно, что вы там хотите найти?

— Не паясничайте, — скривился Дроздовский. — Мы соединимся с силами генерала Алексеева и будем сражаться за Россию, как это и подобает настоящему офицеру!

— За какую Россию?

— Что значит какую?! — вспылил один из свитских полковника, подполковник Руммель. — Россия только одна!

— Похоже мы друг друга не совсем хорошо понимаем… Вы, как я понимаю, собираетесь сражаться за прежнюю монархическую Россию?

— Да! И иных быть не может!

— Ну, может или не может, это вопрос спорный. Так вот господа, по большому счету, та Россия которую вы знали, умерла. Она — труп. Свеженький, еще не пахнет, по виду словно уснула… Воюя за нее, вы по факту пытаетесь оживить мертвеца, выступая в роли некромантов. Ну или в качестве этакого принца, пытаясь оживить ее, как принцессу в сказке Пушкина, лежащую в хрустальном гробу, но это уже вообще попахивает какой-то некрофилией…

— Что за мерзости вы говорите?! — с отвращением на лице воскликнул капитан Андреевский, командир второй стрелковой роты.

Остальные тоже возмущенно загалдели.

— Хорошо господа, признаю… сравнение с некромантами и тем более с некрофилией несколько неудачное. Тогда давайте взглянем на ситуацию с несколько другой стороны. Вы в курсе, что такое феникс?

— При чем тут феникс? — удивился Дроздовский.

— И все-таки, проявите минутку терпения и ответьте, Михаил Гордеевич.

— Мифическая птица, что, умирая сгорает и вновь рождается в огне…

— Смекаете к чему я клоню? — Михаил слегка спародировал капитана Джека-Воробья.

— Поясните…

— Российская Империя — это птица феникс. Как и всякая империя до нее, вроде Римской, Византийской или любой другой, она, как птица феникс родилась в огне смуты 1612 года, взросла, окрепла и как всякая империя состарилась и одряхлев умирает-возрождается в огне…

«Хм-м, может взять флаг с фениксом ака жар-птицей? — подумалось в этот момент Климову, коего нынешний вариант знамени как-то не вставлял. — А что, неплохо должно выглядеть: красное знамя с полосой на верхнюю треть синего цвета, а на нем золотой феникс с звездой богородицы над головой. И обоснование неплохое…»

— Поэтично… впрочем зная ваши таланты пиита, это неудивительно…

— Так вот господа, хочется нам или нет, но Российская Империя сейчас перерождается, в огне революции и гражданской войны и прежней ей уже не бывать, примите этот факт как данность. Она изменится, как внешне, так и внутренне. Была бело-сине-красной, а станет какой-то иной, или полностью красной — большевистско-марксисткой, либо красно-синей социалистическо-демократической, но точно не синей — буржуазной и не белой — монархической. Ваше участие в гражданской войне, только подбросит дров в пламя перерождения продлив мучительную агонию рождения. А может даже привести к тому, что наш феникс из-за излишка топлива не сможет родиться и окончательно сгорит… Мы и так уже не сможем восстановиться в прежних размерах, часть территорий отвалились, а вы только провоцируете еще больший распад государства. Вы все неглупые люди и должны понимать, что двигаться можно только вперед, назад к славным временам старины уже не вернуться. Корабль под названием «Монархия» ушел господа и более того, напоровшись на мину, затонул. Люди не примут вас, их не загнать обратно в стойло. Да и что за радость, держать собственный народ в скотском состоянии? Вот чего я понять не могу.

— Это мы еще посмотрим!

— Нам помогут союзники!

— Да!

— А чем расплачиваться с союзниками станете? У вас ведь ничего нет? Вы — голодранцы! Вот и получается, что территориями и расплатитесь, служа им управляющими…

— Не тебе о том говорить, предатель!

— И что вы предлагаете господин полковник? — спросил Дроздовский и плотно сжал губы.

Каким бы он ни был отбитым на всю голову монархистом, но мозги все-таки в голове имелись.

— Да вариантов у вас, собственно, не сильно много, Михаил Гордеевич. Первый, вы, как и собираетесь, едете к Алексееву и пытаетесь что-то там изобразить — танец с саблями. Только я прошу вас реально оценить свои силы господа. Моя армия в разы больше всего вашего белого движения. В итоге вас либо бьют большевики, либо я, побив большевиков, добиваю вас.

Снова возмущенный гвалт.

— Господа, не на базаре, право слово, умейте себя держать в руках. В конце концов вы офицеры или где? Понимаю, что еще не привыкли к новому статусу и прежнее нутро берет свое, но сдерживайтесь… Вариант номер два. Вы сейчас приносите мне присягу как Предводителю и сражаетесь с большевиками под моим командованием…

Снова гвалт, еще более яростный.

— Никогда!!!

— Вариант третий. Сейчас катитесь в Крым в Феодосию, и я вас в течение месяца перебрасываю вместе с сербским корпусом на Кавказ, где вы сдерживаете турок, благо, что там особых боевых действий не предвидится. После чего, как война в Европе завершится, едете в Сербию и поступаете на службу сербскому королю, и немного повоевав за него, расширив владения Сербии и заодно завоевав себе на новых территориях поместья с быдлом для утренней порки под чашечку кофе, живете в условиях милой вам монархии. А может к болгарскому царю с тем же результатом. Вот, собственно, и все.

— Мы вас услышали, господин полковник…

Всю ночь дроздовцы галдели как какие-то дрозды, шло бурное обсуждение вариантов дальнейших действий, оценка перспектив, и даже слышались выстрелы. В итоге утром выяснилось, что полуторатысячный отряд распался на три примерно равные части. Одна часть во главе с полковником Дроздовским решила пробиваться дальше на восток. Вторая часть решила влиться в РОД, ну а третья — отправиться на Кавказ.

С захватом обозначенных городов проблем не возникло, небольшие отряды красной гвардии предусмотрительно отступили перед превосходящими силами, не столько даже численно, сколько оснащенного технически: пушки, танки, самолеты. Мелитополь взяли подразделения, доставленные поездами, а в Бердянск, Мариуполь и Таганрог высадились морские десанты, благо ледовая обстановка уже позволяла.

Климов решил вывести противника именно сюда, на побережье в качестве наживки для Троцкого используя самого себя. Сам он с одним полком «климовских ежей», спецназом Малиновского и четырьмя батальонами штрафников, а также полком ихтиандров-стройбатовцев высадился в Таганроге, во многом ключевом городе на побережье Азовского моря.

Здесь находился завод по производству снарядов эвакуированный из Ревеля и имелось довольно много складов забитых военным имуществом. Так же здесь находился завод по производству самолетов принадлежавший Лебедеву Владимиру Александровичу. К слову сказать, это был не единственный его завод, имелся авиационный завод в Питере, моторный в Ярославле и винтовой в Пензе…

Михаил нашел время пообщаться с владельцами стратегических предприятий и конструкторами. Владельцам описал их будущее, то есть, как и в случае с заводами Анатры — пятьдесят один процент акций у государства, а они как управляющие. Покривились, но согласились, лучше чем национализация, но хуже чем полная собственность.

А конструкторам фактически выдал задание.

— Нужен хороший гидросамолет, а еще лучше — экраноплан.

— Экраноплан? — удивился Владимир Лебедев, что имел некоторый опыт строительства гидросамолетов. — Что это такое?