Георгий Лопатин – Гражданская война (страница 43)

И если на самого Ленина никто пасть не смел открыть, тоже ведь в Шушенском «страдал» за благо рабочего класса, то вот что касается остальных… то в пылу споров переходившие в ругань, начинали звучать обвинения в стиле: «да ты вообще выкормыш банкирский», или «на какую разведку работаешь, провокатор?!»

До недавнего времени это противостояние удавалось держать под контролем, отсылая самых горячих вроде того же Сталина подальше от Питера, бороться за завоевания революции на местах, сражаться с белым движением, то сейчас с этим стало гораздо сложнее. Пошел откровенный ропот, а местами и явный саботаж. Ленин понял, что еще немного и произойдет раскол партии, что приведет к жесткому внутреннему противостоянию. А бодаться друг с другом когда есть еще и внешний враг — не самая умная стратегия. И если «белые» не особо страшны, их мало и они пока разобщены, то вот климовцы — реальная угроза.

Он уже захватил Одессу, Херсон и Кишинев, а вскоре наверняка подомнет под себя Крым, после чего продолжит развивать наступление, распространив свою власть на все черноморское побережье. А это огромные ресурсы, с помощью которых он сможет начать поход на север. А значит с Климовым, что являлся источником всех их проблем требовалось архисрочно разобраться самым решительным образом.

— Найдите мне Т г оцкого! — потребовал он у секретарей.

Ленин поморщился. Троцкий его главный конкурент за влияние в партии на данный момент. Тоже отменный оратор, но главное — по факту именно он стоял во главе произошедшей революции, провел всю подготовительную работу, пока сам Ленин прятался в Финляндии, что крайне уязвляло «Вождя мировой революции», делало его в глазах остальных… трусом.

Троцкий ждать себя не заставил, ибо тоже обретался в Смольном.

— Лев, на юге складывается а г хискве г ное положение. Полковник Климов ско г о набе г ет столько силы, что станет п г едставлять уг г озу для нашего госуда г ства г абочих и к г естьян и с этим нужно а г хис г очно что-то делать.

— Да, я отслеживаю ситуацию, Старик, — чувствуя за собой силу, несколько фамильярно даже панибратски ответил Троцкий Ленину, обратившись к нему по его партийной кличке. — Но мы в данный момент пока ничего не можем с ним сделать.

— Сколько в к г асной гва г дии бойцов?

— В Петрограде около пятидесяти тысяч. В Москве порядка тридцати, еще тысяч двадцать можно набрать тут и сям, это если быстро. Но рассчитывать на них можно только при подавлении крестьянского бунта ибо в большинстве своем это не армия, а так, сброд из городского дна, вступивший в вооруженные силы ради усиленного пайка. Я не выставил бы все эти сто тысяч дабы не опозориться, даже против одной нормальной бригады. Дисциплины никакой, выборность командиров привела к тому, что их никто не слушает ибо если что не так, всегда можно ставшего неугодного, что-то требующего от них командира, переизбрать, на более послушного общей массе, то есть того, кто позволит бойцам творить все что их душенькам угодно не опасаясь наказаний. Вот они и творят…

Ленин снова поморщился. И тут все шло не так, как писал Карл Маркс. Нет той сознательности которая все словно по волшебству бы преобразила приведя в идеальный порядок. Вместо этого лишь разброд и шатания. В итоге преступления красногвардейцев с грабежами и изнасилованиями приходилось объяснять тем, что под видом красногвардейцев действуют контрреволюционеры, творя бандитизм, чтобы декретировать защитников революции в глазах народа.

— Так что стоит их послать против климовцев, как наша гвардия разбежится. Нужно закручивать гайки Старик, иначе все это рано или поздно превратится в очень большую проблему.

— Хо г ошо… зак г учивай. По г учаю тебе как п г едседателю Военно- г еволюционного комитета начать фо г ми г овать но г мальную г абоче-к г естьянскую а г мию…

«Хоть что-то хорошее!» — мысленно улыбнулся Ленин, ведь стоит только начать «закручивать гайки», как популярность Троцкого тут же начнет падать.

Троцкий сверкнул глазами из-под очков. Он конечно понял, что подставился, но сдать назад уже не получится.

— Но что там поляки с чехословаками? Ведь их именно п г отив климовцев хотели пустить антантовцы? Ради такого даже оплачивая нам продовольствие для прокорма этих ко г пусов. Чего они ждут? Капиталисты так п г осто деньгами не г азб г асываются.

— Поляки и чехословаки пока всячески изворачиваются и тянут. Сначала отказался атаковать под предлогом того, климовцев слишком много и столкновение примерно равных по силе войск, привело бы к большим потерям с непредсказуемым результатом, чего генералы допустить не хотели. Ждали, когда «ежи» разбегутся по хатам. Но не разбежались…

— А сейчас? Силы полковника г азмазаны от Кишинева до Хе г сона…

— Они ждут, когда мы измотаем климовцев в малых боях, чтобы нанести добивающий удар. Сейчас Антонов-Овсеенко спешно возводит укрепления на Крымском перешейке, стягивая туда все силы. Климов ударит и конечно прорвет его. Вот тогда, после того, как он понесёт в этом лобовом прорыве большие потери и размажет свои силы по еще большей площади заняв Крымский полуостров, они возможно атакуют.

— Возможно?! — вычленил ключевое слово Ленин.

— Ну да. Они могут еще что-то придумать, чтобы не ввязываться в эту войну с Климовым. Тому же Довбор-Мусницкому, лично, учитывая его взгляды, война не нужна. Он ведь сразу объявил о нейтралитете и невмешательстве в российские политические дела, и его авторитет в корпусе пока еще достаточно силен, для того, чтобы остужать горячие головы в среде своих подчиненных, что рвутся в бой подзуживаемые представителями Антанты. Его задача, сохранить корпус под своей рукой, дабы опереться на него в борьбе с Пилсудским и в итоге стать правителем Польши. Так что он до последнего станет увиливать от боя. У чехословаков ситуация схожая.

— Гниды!

Ленин вскочил с кресла и стал быстро ходить из стороны в сторону. Наконец он, придя к какому-то решению, остановился и сказал:

— Лев… бе г и всю эту г азбойную пьянь, коя зовется к г асной гва г дией и отп г авляйся к полякам с чехословаками. Или вступай с ним в военный союз и атакуй Климова совместно с ними. Г аз уж Довбо г и Сыровый хотят сох г анить свои ко г пуса, то для снижения поте г ь их сил, п г едложи выставить к г асную гва г дию на ост г ие атаки. Или г г ози им, что сам атакуешь поляков и чехословаков.

Троцкий криво усмехнулся.

«Да, не дурак все-таки Старик, — подумал он. — Либо поляки с чехословаками разобьют Климова вместе с красной гвардией, и тогда будет уничтожен Климов, а вместе с ним и красная гвардия фактически прекратит свое существование, либо поляки с чехословаками вчистую разобьют красную гвардию и ее остатки придется расформировать. В любом случае удастся избавиться от много мнящего о себе, но опасного в городе мусора под названием красная гвардия и можно будет начать формировать армию с чистого листа без разлагающего влияния первой попытки, вышедшего комом. А во втором случае еще и мой авторитет уронит. Даже не знаю, чья победа ему в итоге выгоднее…»

Чтобы отправить такую массу вооруженного народа на фронт, на который в большинстве своем никто ехать не хотел, там ведь и убить могут, Троцкому, чтобы избежать открытого мятежа, пришлось провести натуральную спецоперацию. Красногвардейцам «случайно» стали известны местоположения нескольких складов со спиртным и они с энтузиазмом отправились их «арестовывать».

«Арест» произошел удачно, а дальше начался процесс «уничтожения» спиртного, ведь сухой закон н кто не отменял. «Уничтожали» весело, с огоньком, с песнями и танцами. С закуской правда было плоховато, но красногвардейцы, как настоящие коммунисты, не пасовали перед трудностями и продолжили борьбу со злом и боролись с ним пока не победили. В итоге упились все в хлам, так что брать их можно было тепленькими. Их и взяли таковыми.

Подошли латышские стрелки, матросы и начали загонять похмельных красногвардейцев, предварительно их разоружив, в вагоны теплушек.

Схожая операция произошла в Москве, Пскове и Новгородк. По итогу собрали шестьдесят тысяч красногвардейцев, коих и повезли на юга. В столицах остались только действительно относительно сознательные отряды из прошедших фронт солдат, осознававших необходимость дисциплины и подчинения командирам, без всякой этой выборности с обсуждениями приказов, на основе которых собирались создать армию, которая реально сможет воевать с врагом.

Пока красногвардейцев везли «на курорт», Троцкий направился в Винницы к генералу Довбор-Мусницкому и Яну Сырову, коим и предъявил ультиматум. Тем не осталось ничего другого как принять его. Возможности увиливать не осталось, давили союзники, а теперь еще и коммунисты подключились, плюс внутри зрело недовольство, так что могло дойти до крайних мер, или их скинут, или им придется давить оппозицию, а это кровь и развал корпусов.

«В конце концов более благоприятной ситуации может и не представиться», — подумал польский генерал, стараясь себя в этом убедить.

Климовцы сильно рассредоточены, от Бессарабии до Крыма и теперь их можно разбить по частям. Опять же в первых рядах пойдут красногвардейцы. Боевые возможности их никуда не годятся, но от них много и не требуется, только лишь вызвать огонь противника на себя и дать польским и чехословацким подразделениям в целости добраться до противника.