Георгий Лопатин – Гражданская война (страница 28)

Там же печатали другую агитационную литературу. Организовывали пресс-конференции во время пребывания в Монтрё и Милане А ещё активно включились в агитационную работу в корпусе, в чём, откровенно говоря, активисты СДПР и члены солдатских комитетов из рядовых, унтеров и младших офицеров, пока что не достигали особых высот, по причине малого опыта. После возвращения в Россию, помимо работы с личным составом, прибавились информационно-пропагандистские труды среди населения Южной Бессарабии, а теперь вот и Одессы с окрестностями.

Кроме того, изучая всю доступную информацию, в первую очередь через прессу, «политотдел» составлял еженедельные обзоры событий с их анализом, которые от Елены поступали лично Климову, и Малиновскому, неофициально исполнявшему обязанности комиссара корпуса, и курировавшего Елену и компанию со стороны СДПР.

Елена прекрасно отдавала себе отчёт, что без этих людей она бы точно не справилась. А уж о чём-то ещё и мечтать бы не приходилось. Одна фото-кинематографическая служба РОД, куда кроме Бима и Бома уже в России удалось завербовать несколько человек из Одесской киностудии, была тяжёлой ношей. Елена хоть и была знакома с фотографией, но профессиональных знаний в этом деле у неё было мало, а опыта ещё меньше — не считать же фотокарточки семьи и красивых видов за что то серьёзное? А уж синематограф для неё вообще был тёмным лесом. Но девушка понимала его важность.

Как сказал Михаил ещё после боя под Женевой, когда приказал снимать побоище «во время» и «после»: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино!», пробормотав следом: «Пока Розинг и Зворыкин зомбоящик не сделали…»

Услышала это только Елена, которая потом поинтересовалась: кто такие Розинг и Зворыкин и что за зомбоящик они делают, и какое отношение он имеет к синема? Ведь зомби это вроде что-то из африканских ритуалов. А ящик это — гроб?

Но Михаил только отмахнулся с кривой усмешкой:

— Приедем в Россию, расскажу! При чем тут ящик и зомби. И что это за гроб для мозгов…

«Вот кстати, надо не забыть у него спросить!» — подумала Елена и взяв карандаш, записала эту мысль для памяти в записную книжку…

А важность синематографа подтвердилась уже здесь, в Одессе, когда киношники РОДа засняли на площади «суд трудового народа» над схваченными бандитами. Елена тогда на площадь не пошла, с чем не уставала себя поздравлять. Смотрела из окна и ей стало дурно, что чуть в обморок не упала, а не упала только потому, что ее начала выворачивать наизнанку.

Всё же Елена росла достаточно домашней девочкой и к таким зрелищам не привыкла, хоть и успела уже повидать бои с американцами во Франции и с чехами в Австрии. Зато народ в Одессе ломился в синематографы на просмотр фильмы «Суд Народа», и популярность СДПР и РОД от этого росла как на дрожжах. Мало того, стали приезжать агенты владельцев синематографов из других губерний, и покупать копии этой ленты, а также двух других: «Прорыв на Дунае» и «Разгром Пиндосов под Женевой» (почему Климов назвал американцев этим странным названием и что именно оно означает, никто не понял, а полковник на все вопросы ограничился кратким: «Так надо!»), которые срочно печатали на одесской кинофабрике, так что в придачу к славе Климова и его партии и армии, разносимой по России телеграфом, газетами и слухами, люди могли кое-что увидеть. Во всяком случае в РОДе да и в Одессе, название «пиндосы» в отношении жителей САСШ, вошло в обиход.

Кроме «политотдела» и кино-фотослужбы, на хрупкие плечи Елены свалилось и немало других обязанностей. Как-то так получилось, что она, сама по себе, без каких то формальностей и усилий, стала главой немногочисленного женского общества в РОД, состоявшего из медсестёр госпиталей, работавших в составе русских войск во Франции и Македонии с момента прибытия, а также тех немногих женщин что присоединились к климовцам под Парижем. Ну и примкнувшей в Лионе Маты Хари, по-настоящему Маргариты-Гертруды Целле.

Другие женщины поначалу на неё косились. Всё же имя исполнительницы экзотических и не очень приличных азиатских танцев, которые Климов как-то в разговоре назвал английским словом «стриптиз», было хорошо известно во Франции ещё до войны, и слава эта была не та, которой, по мнению дам из РОДа, следовало гордиться порядочной женщине. По правде говоря, к прежней жизни Маты Хари больше всего подходило слово «содержанка». Впрочем, Елена и сама плюнула на светские условности, став Женщиной Климова, и считала, что воротить нос от голландки только из-за её многочисленных мужчин не стоит. Та оценила такое отношение, и они не то, что подружились, но прониклись друг к другу. Мата Хари рассказала о своей жизни, которая оказалась не особо весёлой.

Детство и юность в провинциальной бюргерской семье, где считали каждый кусок, брак с колониальным офицером, без особых чувств, а просто чтоб вырваться из дома, где Марго задыхалась. Муж оказался Kozlom (Мата Хари, ещё очень плохо знавшая русский, и общавшаяся на языке Мольера и Рабле, тем не менее, обозначение бывшего супруга произнесла на языке Пушкина), сын умер совсем маленьким от какой-то тропической болячки, дочь отобрали по суду при разводе, а молодую женщину выкинули из дома в чём и с чем была.

И тут она вспомнила храмовых танцовщиц девадаси в индусских храмах острова Бали, где служил муж, и их красочные, необычные и эротичные танцы, которые ей очень нравились, скрашивая скучную жизнь жены офицера в колониальном захолустье. Маргарита даже тайком от мужа познакомилась с этими девушками и брала у них уроки танцев (не на людях конечно — и так муж, узнав, устроил страшный скандал и строжайше запретил «позорить фамилию Маклеодов»).

— Я как знала, что это искусство мне пригодится! — сказала Мата Хари Елене. — У меня был простой выбор, Элен: спать за не особо большие деньги с любым кто захочет, или танцевать, демонстрируя своё тело, и спать только с теми с кем я захочу, и за большие деньги. Я выбрала второе, и не жалею. Но всё это в прошлом. Теперь у меня есть мой Вадим, и больше мне никто не нужен!

Говоря о Маслове Мата Хари просто светилась, любовь с её стороны была видна невооружённым глазом, впрочем и капитан испытывал к бывшей танцовщице-стриптизёрше не менее сильные чувства.

После рассказа Елены другим дамам из РОДа о жизни Маты Хари, те смягчились и приняли её в свой круг, обсуждая свою жизнь. Обсуждения обычно кончались выводом что «Все мужики сволочи, за небольшим исключением». К исключениям относились полковник Климов и те мужчины с которыми были эти женщины или те с кем они собирались «строить свою любовь» (тоже выражение полковника, при этом казалось он сейчас сплюнет) — их числу относился и Фёдоров.

Помимо личной жизни обсуждались также вопросы касавшиеся всех женщин в РОДе: быт, обустройство, снабжение необходимыми вещами, дети, которых (кроме малышей) надо было учить чтобы не отстали, работа в госпиталях, в штабе (умевшие обращаться с пишущими машинками дамы оказались крайне востребованы), в вагоне-коммутаторе, через который шла связь РОДа, (ловкие и аккуратные женские пальчики, по всеобщему мнению, оказались гораздо лучше грубых лап солдат-связистов, которым куда привычнее было разматывать катушку с проводом, да крутить ручку полевого телефона — недаром в России как и во всём мире операторами на телефонные станции набирают барышень).

Эти посиделки Климов хоть и с чуть заметной иронией, но опять метко, обозвал «Женсоветом», и это название прижилось. А Елена оказалась неформальным первым лицом в этом «Женсовете». Девушку это удивляло и немного смущало — в их обществе были женщины и старше и опытнее и более заслуженные (попадались даже кавалерственные дамы и медсёстры с медалями) — почему она? Ясность внесла Мата Хари, к которой Елена обратилась с таким вопросом:

— Ну как ты не понимаешь, Элен? Ты и полковник стояли у истоков всего. Это известно. Все другие присоединились к вам. Разумеется, они считают вас главными. Мужчины твоего Климоффа, а женщины — тебя. Возраст и чины тут не имеют значения. Сколько лет было деревенской девушке Жанне из Лотарингии, когда она возглавила французскую армию?…

После прихода корпуса в Одессу, работы меньше не стало, скорее наоборот. В ходе зачистки бандитов по городу, заодно перехватали всех беспризорников. Подростков постарше отдали в обучение к контрабандистам (Климов секретным образом поделился после ночи любви с Еленой, удивлённой тем что Михаил толкает юное поколение на не совсем законную дорожку, планами раскидать их потом по всем иностранным портам Чёрного и Средиземного морей, создав своего рода агентуру «на самофинансировании».

— И есть надежда что в бандиты-душегубы не пойдут, — заметил полковник.

Ребят помладше отдали в подразделения РОД «сыновьями полков» (а также батальонов, рот и батарей).

— Будущие офицеры, для которых армия — дом и смысл жизни, — так же дал пояснение Михаил.

Мальчишкам там нравилось: кормят из солдатского котла досыта, приличную одёжку справили, близкие мужскому сердцу (даже малолетнему) железные мужские игрушки — в ассортименте. Ну и надежда выбиться в люди (перспектива сдохнуть на улице насильственной или не очень смертью, не устраивала никого).