Георгий Крол – Остановить прорыв! (страница 38)
– Собирайте своих людей, Мария Сергеевна. Мы проводим вас к переправе и проконтролируем, чтобы вы смогли уйти. Я оставлю с вами пару человек и рацию, надеюсь наши быстро вас найдут.
– А вы?
– А нам, как оказалось, срочно нужно в Каменку.
– Но там…
– Мария Сергеевна, вы жена начальника Бельцкой комендатуры. Вы должны понимать, что значит перемещение крупных сил на другой участок.
Она поняла.
– Товарищ лейтенант, вы не представились.
– Извините. Лейтенант Дубинин.
– А по имени-отчеству?
– Никита Алексеевич.
– Спасибо, Никита Алексеевич. И за то, что уже спасли, и за то, что даёте надежду. И за верность долгу спасибо.
Вот чёрт, чувствую, что начинаю краснеть. Только собрался ответить, как она сообразила.
– Товарищ лейтенант, а откуда вы знаете, чья я жена?
Бли-и-н… Вот это я сглупил. Вот откуда мне, в самом деле, знать, кто она такая? А прабабка смотрит, требовательно так. Как в детстве… Что-о-о? В каком детстве? Я же о ней только от мамы слышал! Я и бабушку-то не видел никогда! Что, чёрт меня возьми, происходит? Похоже, на лице у меня что-то проявилось, так как женщина спросила уже гораздо твёрже.
– Откуда вы меня знаете?
Спас Корда, пригнавший лошадей. Охраны там не было, просто их отогнали в сторону, чтобы не мешали.
– Мария Сергеевна, вы потом всё поймёте. А сейчас нужно спешить, тут бой был, стреляли. Если пошлют кого-нибудь проверить, поднимут тревогу. Так что давайте все вопросы потом.
А потом началась работа. Мои бойцы помогали запрягать лошадей, укладывали в телеги тех, кто особо пострадал. Погибших, к общей радости, не было. Через час телеги втянулись в город. Перед ними шёл танк БТ, за ним «ганомаг», потом вереница упряжек с женщинами и детьми. Замыкали колонну оставшиеся бронетранспортёры и танки. Я сидел в люке наводчика командирской «тридцатьчетвёрки». Парень получил ножом в бедро и выбыл из строя.
Мы с командиром танкистов обсуждали создавшееся положение. Прикрыть переправу гражданских и раненых – это дело ясное. А вот дальше… Вместо того чтобы двигаться к нашему мосту, я предлагал проделать марш ещё в полсотни километров и выйти к Каменке. Там предупредить охрану моста или переправы, если она есть. А там по обстановке. Или уходим на ту сторону, если наши готовы, или держим оборону до последнего.
Собственно, выслушав мои доводы, Илья сразу всё понял и принял решение. Сейчас мы обсуждали, какими силами идём. По скорости техника была практически идентична, около пятидесяти километров в час. Топливозаправщик однозначно не нужен, дозаправимся и бросим. Нам бы снарядов и патронов побольше, но тут уж что есть, то есть.
План действий выглядит так:
– помочь с переправой семьям командиров и раненым;
– выйти маршем, по возможности не втягиваясь в бои, к переправе у Каменки;
– держать переправу до подхода основных сил.
И всё-таки, нам бы снарядов побольше. Вот чувствую, даже не так, знаю, что стоять придётся насмерть.
В Сороках нам повезло. И не просто повезло, а с большой буквы «П»! Возле переправы нас ждал паром. Где его прятали от немцев, не знаю, но к нашему приходу он был. А охраняли его бойцы Листьева, того самого, который принял у меня узел обороны. И отправлял в штаб для выяснения личности. Но не это главное. Кроме полка и приданной артиллерии других сил тут не было. Что за силы имеются южнее, командир стрелков не знал. Зато он организовал доставку обратными рейсами снарядов и патронов для танков и штатного оружия. Боеприпасы к трофеям будем добывать на ходу.
Для охраны переправляющихся женщин выделили взвод, усиленный двумя расчётами противотанковых ружей. Кстати, своих медичек мы отправили тоже, хоть они и возмущались. Выставленное нами боевое охранение никаких признаков движения в нашу сторону противника не заметило, и, пополнив боеприпасы до 2 БК, мы были готовы уходить. К этому времени на тот берег переправили больше половины спасённых нами жён комсостава, но к ним присоединилось много местных. Видимо, на это был какой-то приказ, потому что охрана парома не возражала.
Наша колонна была уже готова к выходу, когда ко мне подошла Мария Сергеевна с дочкой. Бабушка была на неё похожа, но гораздо меньше мамы. Мехводы заканчивали последние проверки, бойцы рассаживались по местам, а мы стояли друг напротив друга.
– Вы не ответите на мой вопрос?
Прабабушка ответа особо не ждала, просто уточняла.
– Не сейчас, Мария Сергеевна. Я уже говорил, вы потом всё поймёте.
– Хорошо. Тогда берегите себя.
Я потрепал по голове девочку, которая моя будущая бабушка, поцеловал руку её маме и полез на броню. Наводчиком в танке я ещё не был.
Глава 13
– Бронебойный!
Я закашлялся. Пороховые газы уходили через распахнутые люки, но всё равно дышать было нечем. Загнав снаряд в казённик, с тревогой глянул на остаток боезапаса. Из 38 бронебойных осталось 17, осколочно-фугасных – 41. И это мы ещё втиснули в машины по два боекомплекта. Поначалу вообще было не повернуться, весь в синяках, наверное. Теперь посвободнее, но вот это и пугает. Немцы прут и прут, помощи нам ждать неоткуда. А значит, как отстреляем всё, так нам и крышка.
И ведь с самого начала было ясно, что так оно и будет. Тогда, в Сороках, заканчивая отправку гражданских и загружаясь снарядами и патронами, мы выслали разведку. Среди бойцов было трое бойцов из пластунов кавдивизии. Между прочим, все трое – родные братья: Григорий, Петро и Алексей Гулебщиковы. Они отобрали для себя трёх коней и ушли в поиск. Новости они принесли ближе к вечеру и не из приятных.
Когда мы шли к городу, то дважды пережидали, пока по дороге пройдут колонны немцев или румын. Всего дважды. А сейчас по всем мало-мальски пригодным дорогам шли немцы. И шли они в ту сторону, куда было нужно и нам. В массе шла пехота, были колонны грузовиков. Техника только в сопровождении, чаще всего бронетранспортёры, один раз проследовала колонна из восьми танков. Тип казаки определить не смогли, разглядели только тонкие стволы пушек и башни в заклёпках. Похоже на чешские LT-38.
Пришлось красться, в буквальном смысле, вдоль берега Днестра. Дорогу нам показывал пацан шестнадцати лет по имени Олег. Это его брат сопровождал женщин и погиб, когда на них наткнулись румыны. Изначально мы планировали отправить его назад, как только пройдём излучину, но когда пришло время, парень наотрез отказался уходить. Заявил, что если мы его не возьмём, то он пойдёт «стрелять немцев» в одиночку. Пришлось дать шантажисту винтовку и оставить у нас. Судя по глазам, точно пошёл бы воевать самостоятельно. А тогда мы ещё надеялись жить.
Когда стемнело, идти стало легче. Ночь скрыла звёзды на башнях, которые никто из нас не хотел замазывать, скрадывала силуэты наших машин. Так мы и двигались: малым ходом, без огней, лавируя между стоянками немецких подразделений. Я снова натянул немецкую офицерскую форму, которую всё это время таскал в вещмешке Корда. Мятая она, будто корова жевала, но в темноте не очень заметно.
Зато пару раз, когда натыкались на посты, я объяснялся с часовыми, и мы тихо двигались дальше. Для этого пришлось рискнуть, и первых немцев мы «взяли». После экспресс-допроса, уже зная пароль, двинулись дальше. Тела увезли на броне и спрятали через несколько километров. А на том месте, где стоял пост, «обронили» румынскую пилотку и оставили на ветке лоскут от рубашки нашего проводника. Всё равно бойцы его уже переодели в форму.
В результате сорок с небольшим километров до Каменки мы преодолевали почти пять часов. К месту добрались только в час ночи. Правда, прошли на удивление тихо, тревоги не было даже после того, как, по идее, должны были сменить посты. А значит, обнаружить исчезновение одного из них. Но в эфире было полное радиомолчание. Вот чуял я, что это жу-жу неспроста. Скопление сил и средств. Тыловые соединения придвинуты к реке. Точно удар готовят.
Неожиданностью было то, что переправа уже в руках немцев. Мы были, судя по карте, в двух километрах, когда нас остановили. И это был не просто пост, тут охраны было не меньше взвода, а то и двух. Пулемётные гнёзда из мешков с землёй, даже, судя по угловатым силуэтам, пара танков есть. Я же готовился дать сигнал прорываться с боем, но тут нас осветили. Свет зажёгся на мгновение, выхватив башню головного танка со звездой. И немцы сразу поменяли тон.
– Leutnant, man musste sofort sagen, dass Sie aus der fortgeschrittenen Gruppe sind[39].
– Entschuldigen Sie, Herr Oberleutnant, mir wird befohlen, nichts zu sagen[40].
Офицер дал команду, и солдаты начали освобождать проход. Пока они таскали козлы с колючкой, я спросил про обстановку. Вот тут он меня и огорошил. Оказалось, что ещё вчера вечером группа диверсантов захватила оба причала переправы. И на этом берегу, и на том. Туда уже переправились два взвода, для прикрытия. А сейчас ждут специальную колонну со сборным мостом. Его подгоняли именно для этого места, вот и задержались.
Ничего себе дела. Я с трудом заставлял себя стоять на месте, слушая разговорившегося обера. Хотелось заскочить на броню и рвануть вперёд, к берегу. Устроить такой тарарам, чтобы самый глухой услышал и понял – противник начал наступление. Но я дождался, пока открыли дорогу, вежливо козырнул, залез на броню и устроился в люке. Найдёнов тихо отдал приказ, и мы двинулись. Едва миновав укрепления, я нырнул в башню и начал, перемежая информацию матом, сообщать новости.