Георгий Крол – Остановить прорыв! (страница 21)

– Видел, командир. Vista maravillosa! [9]

– Но времени, сам понимаешь – En absoluto! [10]

– Entiendo el comandante[11].

– Всё Тигр, конец связи.

– Связи конец.

Вызвал Белого, обговорил с ним свои вчерашние выводы. Подумали и решили, что если не занимать позиции по гребню, а остаться на старых, то АППК они вполне прикрывают. Что нам и нужно. Вызвал левофланговый ДОТ, объяснил обстановку его командиру. Приказал сложить к выходу часть ящиков с патронами к пулемётам. При отходе постараться унести с собой как можно больше. Отходить, если возникнет угроза, что их отрежут.

Не знаю, сколько времени нас должны были бомбить, но неожиданное появление нашей авиации спутало немцам все планы. В очередной раз. Хотя и ненадолго. В 7.00 началась артподготовка. Били по нам больше часа, причём весьма плотно. Правда, лично нам навесной огонь особо не мешал. Маскировку попортил, но нас и так уже разглядели. У пехоты тоже было терпимо. Несколько раненых, один убитый. Тяжёлое оружие убрали. Что интересно, так это интенсивность обстрела новых окопов на гребне. Видать, ассы люфтваффе наябедничали.

И огромное им спасибо. Эти позиции были практически пусты. Несколько наблюдателей да и всё. А били немцы в основном туда. Пока они тратили снаряды, я на карточке огня отмечал те места, где возились вчера немецкие эвакуаторщики. А потом знакомил с этими данными Зимина и Долохова. В 8.30 войска Клейста пошли на решительный приступ.

Немцы шли густыми цепями. Они нас что, за полных идиотов держат? К воде они могут подойти на отрезке берега метров в сто. Примерно посередине этого пространства расположен мост. И его плотно держит наш ДОТ. Так чего они нам демонстрируют? На понт берут? Позади цепей пехоты двигались танки. Время от времени один из них останавливался и стрелял. Не, несерьёзные они ребята.

Наш берег молчал. Орудия ДОТа уже были готовы к бою и наведены, два оставшихся пулемёта тоже. Третий, установленный на колёсный станок, уже устанавливали в небольшом окопе полного профиля на четырёх человек. Расчёт и двое бойцов в прикрытии. У обоих СКС и немецкие автоматы для боя накоротке. У пулемётчика, кстати, артиллерийский «Парабеллум» в качестве личного оружия, а второй номер тоже со «шмайсером».

Немцы дошли до берега и затоптались. Склон довольно крутой, просто спуститься нельзя, особенно ожидая, что мы откроем огонь. Тем временем подошла и вторая цепь, на подходе была третья. А мы молчим. Видимо, немцы были уже учёные, так что по-наглому не полезли даже теперь. И готовились тщательно: в каждой группе солдат несколько человек начали забивать колья и вязать к ним верёвки. Что, умники, решили так спускаться? А дальше?

Дальше часть танков резко набрала скорость – посмотрим, чего задумали. Ага, направляются к помеченным машинам. Ну, понятно, кроме эвакуации битой техники это расчистит проход к переправе. Чего они не знают, так это того, что их-то мы и ждём. Вот первые машины подошли к целям, спрятавшиеся технари быстро цепляют тросы.

– Орудия, огонь!

Первые два «эвакуатора» получили по бронебойному в борт и замерли. Этих давно держали на прицеле. Дальше было не так картинно, но эффективно – выстрел-два – и очередной стальной гроб. Пехота наконец сообразила, что «кавалерия» задерживается. А на цирк с канатами мы не реагируем. Выхода у неё не осталось, и куча народу бросилась вперёд, к переправе. На доступном для спуска участке берега началось столпотворение. Спасибо, как раз в тему!

– Пулемёты, огонь!

Через тридцать секунд Босх, со своими сценами страшного суда, мог считаться иллюстратором детского журнала. Два крупняка с полутораста метров по людям на открытой местности – это жутко. Месиво получилось то ещё. Немцы бросились прочь от берега. Далеко, правда, не убежали. Оставшихся в живых их командиры стали собирать под прикрытие битой техники.

А этой самой техники заметно прибавилось. Я вижу семь машин, судя по пыли и дыму, ещё парочка сумела убраться восвояси. Молодцы пушкари.

– Прекратить огонь.

Интересно, долго будет длиться передышка? Нет, недолго. В воздухе снова завыли тяжёлые снаряды.

– Закрыть заслонки.

Загудели движки гидроприводов. Хорошая это вещь, в старых сооружениях заслонки были на тросах, и это самое уязвимое место. Достаточно перебить один из них – и всё, амбразура открыта. И можно попытаться разбить орудия прямой наводкой с острого угла, где для нас мёртвая зона. Хотя от этого горя мы прикрыты ещё и рекой. А снаряды как-то редко падают, не к добру. Не думаю, что у немцев проблема с боекомплектом. Хотя… Было бы неплохо.

Я вызвал Белого, потом Пурциладзе. Там пока нормально. А вот Мокерия вызвал меня сам.

– Товарищ лэйтенант, немцы ведут сильный артиллерийский огонь. Напротив нас замечено скопление пехоты противника. Наблюдали несколько лодок и плотиков. Какие будут приказания?

– Продолжать наблюдение. При попытке форсирования открывать огонь без приказа. Если немцам удастся зацепиться за ваш берег, докладывать немедленно! Ясно?!

– Так точно.

– Удачи, сержант.

Я отключился и приказал ординарцу вызвать Тигра.

– Тигр, здесь Кит. Немцы накапливаются на правом фланге. Будь готов поддержать Мокерию. На левом пока тихо, но я опасаюсь именно его. Так что придётся тебе раздвоиться.

– Понял вас, Кит. No pasarán comandante[12].

– No pasarán!

Немцы снова пошли вперёд. И на этот раз бардака не было. Двигались перебежками, стреляя на ходу. Только непонятно в кого. Часть расползлась по склону, залегла и начала обстреливать наш берег и ДОТ. Другие бежали к мосту и пытались преодолеть его бегом. Многие бросались в воду и, кажется, собрались преодолеть реку, прячась за мостом и держась за него же. А что, умно. Как раз этих скромняг, которые прячутся от хороших людей, и ждал третий станковый пулемёт. В отдельном окопе на гребне.

И всё-таки, как я ни ожидал, что немцы сумеют переправить на наш берег крупные силы пехоты, это случилось внезапно. Вот только что всё было под контролем и вдруг… Видимо, получив приказ, немцы рванули по мосту. Толпой. Одновременно на берег против правофлангового ДОТа выскочили несколько танков и начали бить по амбразурам. Под их прикрытием пехота кинулась к воде, таща лодки, доски и прочие плавсредства.

А на левом фланге началась полновесная атака силами до роты пехоты при поддержке нескольких, хоть и малокалиберных, миномётов. Причём уже по нашему берегу. Танки снова пошли к переправе, на этот раз не пытаясь оттаскивать технику, а, наоборот, прикрываясь ею. Высунутся из-за сгоревшего собрата, выстрел, и назад. Опять высунутся и снова назад. Потом рванутся к следующему укрытию. И так почти десяток машин.

Теперь в бой вступили почти все наши силы. Вели дуэль с танками орудия. Раскалялись от непрерывной стрельбы пулемёты в казематах и их собрат на берегу. Справа возникла серьёзная обстановка, несколько T-III не давали нормально работать нашим пулемётам, а пехота хоть и с трудом, но приближалась к берегу. Придётся пустить в бой кавалерию.

– Тигр, здесь Кит. Нужна помощь справа. Там танки нашим пулемётчикам стрелять не дают. Справитесь?

– Так точно. Идём к Мокерии.

Через три минуты я наблюдал быстрый бой нашего трофея с немецкими танками. Для начала Рамон выскочил из-за ДОТа прямо перед ними, практически в лоб. Прежде чем немцы сообразили, что это не их удачливый камрад, он влепил два снаряда в лоб одному танку и отскочил назад, за бетонную глыбу укрепления. Дальше он действовал как в старом вестерне. Выскочил, пальнул, отскочил. То с одной стороны, то с другой. На пару минут даже я увлёкся, пытаясь угадать, откуда он высунется на этот раз.

Потом я отвлёкся на левый фланг. Пока что и Пурциладзе, и всё ещё безымянный старшина держались. По докладу из укрепления часть немцев пошла в обход по большой дуге, надеясь выйти к ним в тыл. А тут снова начался артобстрел. На позициях Белого встают столбы огня, земли, дыма и пыли. Подразделения ещё не вступили в бой, а уже наверняка несут потери. Додумать я не успел, загудел телефон.

– Товарищ лейтенант, сержант Белый ранен!

– Серьёзно ранен? В каком он состоянии?

– Осколком в грудь. Он без сознания и дышит тяжело. Что нам делать?

– Приготовиться к бою. Я скоро буду у вас.

Вызвал Зимина. Тот прибежал быстро, понимая, что просто так я его звать не буду.

– Принимай командование в АППК. Что делать, знаешь. Я буду на связи. Корду я забираю с собой.

– Есть.

Старшина, ничего больше не спрашивая, занял место у перископа и начал отдавать команды. Вот сразу видно профессионального артиллериста, не мне чета. Забрав с собой ординарца и санинструктора, я побежал к позициям. Белый выглядел плохо – осколок сильно разворотил грудь. Правда, санинструктор сказал, что сержант отделался относительно легко: сердце и лёгкие не задеты, а остальное зарастёт, лишь бы заражения не было. Он наскоро перебинтовал рану и вместе с тремя бойцами потащил моего зама в ДОТ.

В качестве НП сержант использовал просторный блиндаж в три наката. Он пока выдерживал обстрел, а главное – рация работала. Разглядывая в бинокль бой вокруг левофлангового укрепления, я вызвал комиссара.

– Тигр, здесь Кит. Как у вас?

– Порядок, командир. Двоих подбили, третьего покалечили, четвёртый сам уполз. Сейчас проконтролируем пехоту в реке – и всё.