Георгий Крол – Где мы – там победа! (страница 39)
После консультаций с инженерами схватились за голову, выходило, что потребуется как минимум полсотни квалифицированных техников. А значит, их надо срочно найти, собрать и проинструктировать. И вот такие вопросы возникали каждый день. Работали по восемнадцать-двадцать часов, без выходных. Точнее, для нас выходные в своем роде были – стрельбище. Мы там продолжали ползать, маскироваться и, разумеется, стрелять. Каждую ночь перед сном я обязательно слушал голос Левитана, называющий все новые освобожденные населенные пункты. Чаще всего непроизносимые или очень странно звучащие на слух.
Войска Красной Армии полностью освободили Румынию, Болгарию, Венгрию, почти всю Норвегию, большую часть Югославии, начали освобождение Греции. Тут, кстати, туркам припомнили князя Боргезе и предложили вернуть грекам их территории. Намекнули, что пока только ИХ территории, не прибавляя своих. Турки с вселенским плачем, но согласились, куда им деваться. Смешная деталь: советский посол в Швеции, сообщая о последних событиях в Турецкой Республике, упомянул мнимый нейтралитет последней и все последствия этого. На следующий день в Стокгольме арестовали десяток немецких агентов и официально напомнили Германии о своем нейтралитете.
Что еще? Практически на две трети освободили Чехословакию. Кстати, на Сицилию с помощью СССР уже давно высадился де Голль. И ведь начал побеждать. Вообще в Италии получилось странно. Да, Муссолини, да, союзник Гитлера. Но в целом итальянцы воевать разлюбили еще во времена распада Римской империи. Самая активная часть фашистов присоединилась к вермахту и СС на Восточном фронте, да там в основном и осталась. Вернувшиеся стали пацифистами в большей мере, чем сами пацифисты. Остались чернорубашечники, а это та категория героев, которые против безоружных воевать умеют отлично, но перед оружием пасуют.
Вот они отступали перед французами, тем более что тех поддерживали корабли Черноморского флота с моря и гарибальдийцы, получившие помощь оружием и инструкторами от СССР, с гор. Ну и части РККА во втором эшелоне у французов тоже добавляли авторитета. Англичане всерьез обеспокоились послевоенным устройством мира и потребовали созвать встречу на высшем уровне, которая и была намечена на 25 марта в Москве. А пока немецкий фронт сжимался, по словам Геббельса, «для большей концентрации сил и последующего решительного удара по большевикам».
Эти новости радовали, но вносили некий диссонанс в сознание. А оно и так у меня… у нас… раздвоенное. Тот я, у которого есть семья и который пока на втором плане, и так знает, что день победы… И все. Дату я вспомнить не могу, хоть убейся. А сегодняшний я знаю, что официальный день победы – 1 октября 1943 года. Только судя по развитию событий, это должно произойти намного раньше, в самом худшем случае – под конец лета. Очень уж наши разогнались. А у немцев ресурсы заканчиваются, недаром их авиацией долбили.
Мишка вдруг вспомнил, что первый день операции прошел тихо. То есть захватили немецких инженеров, зачистили охрану и начали готовиться к обороне. Ведь остров Узедом считается курортом. И там есть фешенебельные отели и рестораны, но нет танковых и артиллерийских частей. И только когда к властям обратились очумевшие от появления русских местные жители, началась тревога. Да и на второй день были в основном обстрелы с другого берега. Так вот, идея в том, чтобы этот момент как можно дальше оттянуть.
Начали отрабатывать тихое похищение специалистов из Карлсхагена небольшими группами захвата в немецкой форме. А также широкое применение при захвате полигона холодного оружия и оружия с глушителями. Так жили и служили. В конце февраля мы в очередной раз отправились на стрельбище. Последний, наверное, предстояли практические занятия на местности с частями. Для начала решили заняться маскировкой. Закутались в маскхалаты, маски на физиономии и ну в снег закапываться. Пока лежали, на территорию въехало несколько легковых машин. Из них вышла группа старших офицеров. Что странно, ни к стрельбищу, ни к классам для занятий огневой подготовкой они не пошли. Остановились поодаль и что-то обсуждали, размахивая руками. Особенно выделялся полный генерал-полковник с уверенными жестами хозяина.
Поднялся Егор, следом, поняв, что занятия временно прекращаются, встали и мы. Представляю ощущения генералов и полковников, когда перед ними из снега возникли вооруженные люди. Но проявили выдержку, на задницу не попадали и вопить не начали. Почти. К нам грозно двинулся тот самый генерал-полковник. За ним шли двое: капитан, такой же уверенный, как его командир, и старший лейтенант, явно мальчик на побегушках. Подойдя к нам, генерал заговорил. Голос оказался неожиданно высоким:
– Что за безобразие? Я приказал сегодня никого на полигон не пускать. Я провожу занятия для старшего офицерского состава. Я прикажу вас арестовать. И снимите, наконец, маски, с вами разговаривает генерал-полковник.
Егор засмеялся, я бы даже сказал, заржал и снял маску. Ух ты, я и не знал, что он такая значительная фигура. Генерал сделал шажок назад и побледнел.
– Заместитель командующего воздушно-десантными войсками генерал-майор Доценко.
– Заместитель начальника военно-строительного управления РККА по хозяйственной части генерал-полковник Лямин.
– Товарищ генерал-полковник, какие именно занятия вы проводите на данном стрельбище?
Вся уверенность «завхоза» куда-то делась. Он мялся, а Егор резко спросил:
– Капитан, что тут происходит?
Адъютант промолчать не рискнул:
– Службой товарища генерала принято решение передать часть территории полигона…
Замялся все-таки. Что же они тут учудили?
– Передать подо что? Я жду, товарищ капитан.
– Передать под дачи для начальствующего состава управления.
– Та-ак! Сколько дач?
– Товарищ генерал-майор…
– Сколько, товарищ генерал-полковник? И где.
Побелевший генерал промямлил:
– Пятнадцать. Территория учебного полигона, левая часть, там лес и река.
– И сколько землицы под каждую дачку решили выделить?
Если бы меня спросили таким голосом, я бы уже пошел лоб зеленкой мазать.
– Полтора гектара.
Все, трындец генералу. За такие шутки даже в наше время могут к стенке поставить, а тут…
– Товарищ старший лейтенант, вызовите дежурного по полигону. И пусть прихватит с собой пару бойцов.
– Есть.
– Товарищ капитан, прикажите остальным подойти сюда.
Через минуту возле нас стояли пять генералов и два полковника. И все тряслись от ужаса, глядя на Егора. Кто же он такой, кроме того, что заместитель командующего ВДВ? Дежурный старший лейтенант примчался через пять минут.
– Товарищ старший лейтенант, эти семеро арестованы по моему приказу. Взять под стражу, а чтобы не замерзли, пусть пока вам траншеи на огневом рубеже почистят. Вызовите сюда конвой из комендатуры. О документах я позабочусь.
Егор резко повернулся и пошел к выходу. Черт, ну и лицо у него, смотреть страшно. Мы пошли за ним, но через пару шагов он остановился.
– Капитан, старший лейтенант, ко мне.
Адъютант и ординарец, бывшего, в этом я уверен, зампотыла, подбежали к нам.
– Завтра в 9.00 явитесь в штаб округа за новыми назначениями. Хотите попасть на фронт или предпочитаете продолжить службу в тылу?
– На фронт, товарищ генерал-майор.
– Ясно. Машины отгоните к штабу и до завтра можете быть свободны.
– Есть.
Егор развернулся и снова пошел к воротам. Мы за ним.
– Товарищ генерал-майор. Егор, а ты чего так…
Он резко развернулся:
– Чего? Такие сволочи, как этот генерал, растащили по своим приусадебным участкам всю мою страну. Другие на фронте гибли, а они под шумок дачи строили и своих людей на все материально-выгодные места сажали. Боевые офицеры годами комнаты снимали или ютились в общагах, с женами и детьми, а они машины коллекционировали. И когда надо было страну защитить, они ее слили и поделили то, что осталось. Убил бы! Лично пустил бы пулю в лоб каждому! Скоты!
– Спокойней, Егор. Мы поняли.
– Тогда пошли.
Только утром следующего дня мы решились спросить: а почему все бросились выполнять приказы Егора? Ведь по должности они почти совпадали, а по званию там целых три человека были повыше.
– Это старая история. Когда я еще сюда только попал, товарищ Сталин сделал меня инспектором НКО и Генштаба с самыми широкими полномочиями. Расстрелять я никого не мог, а вот снять с должности и арестовать – почти любого. А после начала войны вообще… Вы свои полномочия помните?
– Да.
– Ну вот. А у меня их – архангел Михаил позавидует.
– Ух ты.
– Ага. А теперь – работаем.
Через два дня я улетел в Севастополь. Там, в Крыму, нашли подходящее место и построили макет полигона в натуральную величину. Вот мы и отрабатывали захват и удержание. Батальону Ольшанского, а кто бы сомневался, придали отдельную гвардейскую саперную роту. Вдруг немцы попытаются все взорвать? Так и работали. Высадка, проход через лес к полигону, захват и зачистка, разминирование. Потом – занять оборону вдоль побережья и держаться. Вот и все, ничего сложного. В теории.
Мы проторчали в степях две недели. Каждый свой шаг при захвате полигона мы отработали до полного автоматизма. А потом нас ночью подняли по тревоге. Срочная посадка в самолеты, потом на катера и высадка. Система обороны оказалась немного другая, но мы быстро сориентировались и справились неплохо. После того как захватили взлетное поле и диспетчерскую вышку, стали садиться самолеты с десантниками. Они шустро разбегались по позициям, занимая оборону. Несколько тяжелых ТБ-3 приземлились пустыми, я решил, что это те, которые будут забирать груз.