Георгий Катюк – Не так древен Рим, как его малюют (страница 3)

Думается, что историкам просто не пришло в голову, что указанные разрывы надо заполнить чем-то вроде вставок из Средневековья, описывающих использование арбалета – тех самых вставок, которыми, кстати говоря, являлись сюжеты об изобретении арбалета в Древней Греции и Китае.

Вероятно, разрывы эти в силу привычки слепо доверять авторитетному мнению показались им вполне естественными. Думаю все же, что в таких вопросах здравый смысл предпочтительней авторитетного мнения. Ведь совершенно очевидно, что изобретен арбалет был как раз тогда, когда и получил распространение, т.е. в так называемое «Высокое Средневековье». Несколько раньше, может быть, за два-три века до этого, был изобретен лук и, стало быть, «каменный век», которым традиционно датируют время его появления на исторической сцене, непосредственно предшествовал этому самому «Высокому Средневековью».

Это, кстати, объясняет и «удивительный» факт использования каменных топоров в битве при Гастингсе.

2. История христианства: вырванные еврейские страницы

Афина была могущественной богиней. Она родилась

из головы отца своего Зевса, верховного бога. Афина –

порождение не плоти и крови, но блестящей мысли, и

потому сама блистательно прекрасна и достойна

преклонения.

Такой видятся мне и церковная история первого

тысячелетия, и большая часть классической литературы:

созданные умными головами, занимательные и

впечатляющие, достойные восхищения и эффектные.

Уве Топпер. «Великий обман. Выдуманная история Европы».

Уже этот простой пример расшатывает пьедестал под представлениями о том, что наши знания об истории человеческой цивилизации простираются глубоко в древность. Но есть вещи, которые могут вообще свести эти представления на нет. Имеются в виду вопиющие противоречия в истории «Западной Римской империи», указывающие на то, что последняя была бесцеремонно «срисована» с истории Византийской империи образца XI-XIII в.в. Выясняется, что спецоперация эта была проведена в рамках антиимперского сепаратистского движения, получившего название «крестовых походов». «Древность» «Западной Римской империи», обеспеченная многократной экстраполяцией в прошлое событий данной эпохи, послужила идеологическим подспорьем для атак на alma mater и, соответственно, для легитимизации папских притязаний на лидерство в христианском мире.

Выявляется все это в ходе сопоставления событий эпохи крестовых походов с более древними сюжетами, что было проделано мною в прошлой книге.⁶ Выяснилось, что отражением перипетий IV крестового похода явилась даже такая архаика, как «вавилонское пленение евреев».

Это еще не все. Сюжеты, сопутствующие этому походу, обнаружились и в будущем. Я имею в виду «авиньонское пленение пап» и процесс тамплиеров, ознаменовавшие собой появление обновленного папства и обновленного ордена тамплиеров – того самого, в «еретичность» которого нам так не хочется верить. Что же касается «авиньонского пленения», то выяснилось, что как раз ему была обязана своим происхождением легенда о «вавилонском плене».

Еще раз об этом в сжатом виде.

В результате сопоставления указанных копий вскрылась тщательно скрываемая связь между первоначальным папством и еврейством, переживавшим именно в ту пору (и никак не раньше) кризис своего могущества. Выявились и истинные цели крестовых походов. На самом деле ни о какой «защите христианских святынь» в том смысле, в каком нам это преподносится, не было и речи. Цель, которая преследовалась, была гораздо более прозаичной и подходящей для изобилующего разбоем и предательствами исторического контекста того времени. Это потом завоеванию придали характер помощи «братскому, христианскому» народу. На самом деле Константинополь должен был передать свое священство (а с ним и имущество, «золотой запас», если можно так выразиться) нарождающейся западной цивилизации, первенство в которой принадлежало тогда французскому королю.

Было ли папство заводилой в этом мероприятии – сказать трудно. Но то, что оно выступило в роли ренегатствующего «подельника» французской монархии, сомнению не подлежит. Ренегатствующего – это потому, что ему пришлось поступиться принципами и добиться расхождения своей религии с религией Империи, т.е. Византии, верным вассалом и частью которой оно до этого времени являлось.

Так современные сепаратисты стремятся любыми путями создать «национальные особенности» там, где их на самом деле нет. В ход идет любая зацепка – от выпячивания языкового своеобразия до перевода стрелок на часах, чтобы даже в этом ничтожном аспекте исключить общность с ненавистным «Старшим Братом».

В данном случае мы имеем дело с выпячиванием конфессионального своеобразия.

Обнаруженная связь между папством и еврейством, позволяет утверждать, что религией Империи, выступавшей тогда в роли этого самого «Старшего Брата», и, следовательно, также связанной с еврейством, был иудаизм. Это не покажется невероятным, если допустить, что иудаизм тот лишь отдаленно напоминал современную версию этого учения с ее Талмудом и мидрашами, строясь на почитании одной только Торы или Пятикнижия Моисеева. Древняя его версия на самом деле обнаруживала более родства с древней формой христианства, построенной исключительно на почитании Ветхого Завета, т.е. той же Торы по существу, только распространяемой на латинском и греческом языках. Даже традиционная историография признает, что евангелия появились позже официальной даты рождения христианства, а ведь именно они явились отличительным знаком новой религии.

Если же добавить к этому, что иудаизм того времени был еще и облечен в мессианскую форму, т.е. снабжен практически христианской идеей Спасителя, или «помазанника Божьего» (на иврите «Машиах», по-гречески «Христос»), то различия и вовсе покажутся ничтожными. То есть, был период в истории, когда вместо трех, как будто не связанных между собой, религий – христианства, иудаизма и ислама – на земле господствовала одна монотеистическая вера, в рамках которой первоначально и развивались эти три течения. Можно сказать, вера эта была «колыбелью» указанных религий, не случайно названных потом «авраамическими».

В эту веру, – я бы назвал ее «отчей» или даже «старой» верой в т.ч. и из-за ее поразительного сходства с одноименным феноменом российской истории, – потребовалось однажды вдохнуть новую жизнь с тем, чтобы на фундаменте новой религии воздвигнуть новую церковь – церковь ап. Петра, имя которого в переводе с греческого и означает «камень», т.е. фундамент. Возглавив эту церковь, или, как ее потом стали громко называть, «апостольский престол», можно было выйти из-под опеки Византии, закосневшей в привязанности к «отчей» вере, или даже стать единоличным «викарием Христа», т.е. наместником Сына Божьего на земле.⁷

Стремление монополизировать духовную сферу, подогреваемое антиимперскими амбициями французского короля, и было настоящей причиной атак на Византию, получивших удивительно точное (если иметь в виду практически нулевую степень христианизации Империи того времени) название «крестовых походов».

Грубо говоря, иудействующую Византию предполагалось крестить. «Грубо говоря» здесь означает лишь то, что древний иудаизм, как я уже отметил, обладал зачатками христианства, т.е. был по сути протохристианством. Судя по следующему фрагменту, в перечень этих зачатков кроме идеи Спасителя (Машиаха) входило даже крещение, смысл которого, правда, несколько отличался от смысла крещения христианского: «По мнению ряда исследователей, крест был как раз тем знаком, который должны были израильтяне по приказанию Яхве нарисовать кровью агнца на дверях жилищ, чтобы ангел смерти миновал иудеев. Крест, согласно Исайе (LXVI, 19) и Иезекиилю (IX, 4, 5), служит знаком, отличающим благочестивых израильтян от остальной массы людей, которых Яхве собирался истребить. Когда амалекитяне начали одолевать израильтян, Моисей держал при помощи Аарона и Ора руки свои простертыми ввысь в виде мистического креста, что и дало израильтянам победу над врагом: «И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль: а когда опускал руки свои, одолевал Амалик. Но руки Моисеевы отяжелели: и тогда взяли камень и подложили под него, и он сел на нем. Аарон же и Ор поддерживали руки его, один с одной, другой с другой стороны. И были руки его подняты до захождения солнца» (Исход, XVII,11,12)».⁸

То есть, в древнем Израиле крест был известен, играя, очевидно, роль показателя «избранности», а, поэтому, процедура крещения Византии, средневековому аналогу Израиля, была знакома не понаслышке. Поэтому, если уж быть абсолютно точным, речь могла идти лишь о перекрещивании. Перекрещивании в «новое», «самое христианское» из всех христианство – католицизм.

Слишком радикальных шагов в деле построения новой веры и навязывания ее Империи народ просто не понял бы и наверняка поднял ее творцов на вилы, поэтому, устои не тронули. Сделали так, что даже никто из современных продвинутых исследователей не возьмет в толк, в чем суть различий, не говоря уже о неграмотных крестьянах того времени. Две религии так переплелись в результате, что, например, катар, приверженцев этого древнейшего учения на европейском Юге, некоторые называют еретиками, а другие с пеной у рта доказывают, что они как раз и были подлинными христианами. То же и с тамплиерами, осужденными и казненными по обвинению в ереси, аналогичной катарской, – обвинению, которое многими считается сфабрикованным.