Георгий и Ольга Арси – Клад Белёвского Худеяра (страница 6)

– Это правильно, загодя надо готовиться к старости, заодно и друзей-товарищей повидаете. А венчание скоро аль нет? – опять хитро спросил надзиратель.

В прошлом году Тулин занимался поиском пропавших документов в Туле. Тогда, почти год назад, ему пришлось расследовать деятельность секты скопцов. Эта секта, возглавляемая тульским купцом первой гильдии, похитила с оружейного завода чертежи секретного оружия, затем пыталась их использовать в расширении своего влияния и шантаже. Именно в то время Тулин познакомился с графской семьёй, братом и сестрой Бобринскими-Брежнёвыми. Более того, увлёкся не на шутку графиней Ольгой Владимировной.

– Какое венчанье с моим доходом? Ни кола, ни двора, – ответил сыщик.

Кротов ответ дать не успел, вошёл коллежский советник Струков. Его гражданский чин соответствовал VI классу и приравнивался к армейскому званию – полковник.

Николаю Никифоровичу шёл пятьдесят шестой год. Он стал первым начальником сыскной части после её создания. Тулин и Струков были знакомы уже четвёртый год. Николай Никифорович родился в Малоярославце Калужской губернии, недалеко от Тулы. Отношения у них были земляческими, почти дружескими, так как оба искренне уважали друг друга за служебные качества.

– Что, собутыльничаете с надзирателем? – войдя, шутливо спросил Николай Никифорович.

– Как можно, ваше высокоблагородие! Только чай, сегодня собираться нужно на отдых, – с улыбкой ответил Евграф.

– Шучу. Пойдёмте ко мне в кабинет, оба. Дело есть.

Сыщик и Егор Егорович переглянулись и последовали за начальником. Войдя в кабинет, Струков пригласил обоих присесть за стол. Как только они заняли свои места, он начал говорить.

– Вы, Евграф Михайлович, видимо, изучили ориентировку на беглого каторжанина. Этот преступник весьма опасен, думаю, что вы такого же мнения. Поступила телеграфная депеша из Санкт-Петербурга, от товарища министра внутренних дел – начальника департамента государственной полиции империи, фон Плеве. Полчаса назад её расшифровали, прочтите!

С этими словами он передал депешу Евграфу, тот взял её в руки и прочёл:

«Весьма секретно. Обер-полицмейстеру города Москвы генералу Янковскому.

Начальнику сыскной части, коллежскому советнику Струкову. В апреле совершили побег из Орловской тюрьмы государственный преступник Михаил Ерш и его пособник, бывший надзиратель данной тюрьмы Василий Борундуй. Ориентированы все полицейские и жандармские управления империи. Основная преступная деятельность происходила в Тульской губернии. Старшим координатором розыска определён начальник тульского губернского жандармского управления.

В адрес департамента государственной полиции поступило ходатайство от генерала Муратова о выделении розыскной группы от московской сыскной части. Приказываю выделить оную группу от Вас.

Прибыть в Тулу завтра к исходу суток. Следовать под прикрытием обычных мещан или хитровской деловой голытьбы, не раскрывая принадлежность к полиции. По прибытии поселиться в ночлежке Чулковской слободы. В ночь пройдёт обыск. Спровоцировать задержание своим поведением. Инструкции получите позже.

Помощник по особым поручениям, начальник департамента государственной полиции фон Плеве».

– Прочёл? – спросил Струков.

– Прочёл, Николай Никифорович. Я же получил от вас неделю отдыха. Домик хотел подобрать, землицы в Тульской губернии прикупить.

— Во-первых, вы государственный чиновник, отдых вам положен в случае болезни или как благодарность за службу, в случае благоволенья. В остальном отдыхать вы должны в дни праздников, вам это известно. Да, хотел дать за хорошую службу вам отдых, но сейчас возможности нет. Обещаю, дело сделаете, можете задержаться в Туле на неделю. Вы знаете город и губернию, вам эта задача по плечу. Выезжайте вместе с Кротовым. Да, вот ещё, чтобы соблазна не было, письмо напишите Бобринским, что приехать не можете. На испрошенное вами время для отдыха и поправку семейных дел предоставлен отказ. Дело серьёзное, сам министр на контроле держит. Сам понимаешь, преступник – бывший офицер и дворянин, людей много поубивал. Там и дворяне, и купцы, и мещане, никого не жалел. Муратов про тебя вспомнил, вот и постарался, связи свои поднял. У него с господином Плеве хорошие отношения, попросил – и сразу депеша к нам на стол.

– А если по-другому посмотреть, то если мы нужны для дел государственных, так этим только гордиться нужно, – ответил Тулин.

– Вот это правильно, Евграф Михайлович! Прикрытие сами продумайте. С гримом связываться нельзя, потому как надолго в преступный мир внедряетесь, не будете же с собой всякие краски и накладные бороды носить. Нужно естественно выглядеть. Егор Егорович почти соответствует образу хитровского босяка-делового, если его соответственно приодеть, – сказал Струков, с улыбкой осмотрев надзирателя с ног до головы. Кряжистая мощная фигура с короткими и широкими кистями рук, круглое лицо с большой бородой с проседью, седоватые прямые и густые волосы на голове, нависающие над глазами строгие и толстые брови, проницательный, тяжёлый и жёсткий взгляд подходили под необходимый образ полностью.

– А вот тебе, Евграф Михайлович, над собой надобно что-то сделать. Учить не буду, не в первый раз. Всё, господа, жду с хорошими новостями, – с этими словами Струков зарылся в бумаги, давая понять, что беседа закончена.

Тулин считал себя довольно привлекательным мужчиной, по крайней мере, так говорили многие женщины. Благодаря постоянному занятию гимнастикой и физическим тренировкам он был строен и хорошо сложен. Придерживался современной строгой моды в причёске и ношении бороды, предпочитая стиль «а-ля пуританин». Это предусматривало боковой пробор, отсутствие усов и короткую аккуратную бороду. Однако небольшие усы по совету друзей Евграф всё-таки отрастил, так ему было лучше. С усами он выглядел мужественнее и серьёзнее. Борода была обязательной в современном обществе, а в органах государственного присутствия – тем более. Она даже являлась залогом удачной карьеры, а с этим не шутили. С воцарением на престол Российского государства императора Александра III, носившего бороду лично, мода на них начала охватывать весь высший свет. Кроме того, Тулин считал себя воспитанным человеком и образованным, так как много читал разной литературы, в том числе научной. Он строго придерживался скромности во всём, даже в одежде. Она не приводит к зависти окружающих, не бросается в глаза. С его работой это был не просто принцип, а жизненная необходимость.

Однако для поездки в Тулу эти достоинства, скорее, являлись недостатками. Попрощавшись с начальником сыскной части, Евграф и Кротов наметили план своих дальнейших действий. Продумали, каким образом им создать необходимые образы «деловых людей с Хитровской площади», и уговорились встретиться на следующий день недалеко от вокзала. Путь предстоял в губернский город в вагоне третьего класса. Актёрствовать и гримироваться им было не привыкать, буквально неделю назад они закончили одно дело в Москве под названием «Белый ювелир».

Глава 4 Алюминиевые украшения

Суть дела такова. Один достаточно обеспеченный, но очень престарелый московский князь К., болевший приступами сердца, сдал ювелиру С., видимо, имевшему хорошие рекомендации, алюминиевые украшения для работы.

Это были колье и ожерелье жены, отдал он их для чистки, исправления погнутостей и добавления каких-то подвесок и кулонов. Обладание подобной роскошью было доступно малому кругу лиц. Наличие подобных украшений говорило о том, что князь был действительно очень богат или очень любил свою молодую жену.

В Европе к этому металлу испытывал искреннюю тягу император Наполеон III, племянник знаменитого Наполеона I Бонапарта. Именно того Бонапарта, которого русская армия разбила в России и гнала по всей Европе аж до самой столицы – Парижа. Высшее общество судачило, что император переплавил весь запас алюминия Франции в столовые приборы. Более того, на приёмах он и члены его семьи кушали на алюминиевой посуде, а остальные высокие гости – на золотой и серебряной.

Супруга князя, княгиня Н., оказалась большой модницей и любительницей европейской ювелирной моды. Она была весьма молодой и задорной во всех отношениях, в отличие от своего сгорбленного мужа. Драгоценности, как выяснилось, были очень дороги и приобретены во Франции у знаменитого ювелира Онорэ Бурдонклема, на выставке в Париже, проводимой под патронажем императора Наполеона III.

Как узнал сыщик, килограмм алюминия стоил около тысячи двухсот долларов, или около тысячи пятисот рублей. Огромные деньги. Через неделю драгоценности были успешно забраны самой красавицей супругой в сопровождении служанки непосредственно у того самого мастера. Месяц, второй прошли прекрасно. По словам жены князя, в течение всего этого времени она неоднократно надевала украшения в свет, на различные балы и просто для посещения светского общества. Ничего не предвещало беды, но через некоторое время княгиня начала замечать, что алюминиевые украшения начинают чернеть, как самые обыкновенные плебейские – серебряные. Её охватили ужас и меланхолия от угрозы потерять такие ценности. Заподозрив мошенничество в ювелирной лавке, естественно, пожаловалась мужу.