Георгий Григорьянц – Талисман Империи (страница 23)

– Да, мама, – отозвался квестор, стоящий рядом.

Август, дотронувшись ладонью до руки жены, нежно посмотрел ей в глаза:

– Твой сын, Ливия, – достойный потомок великого рода Клавдиев. Тиберий! – император обернулся к нему: – Ты приумножил славу предков, тебя ждет слава.

Сказав это, принцепс подумал: «Тиберий, мрачный и вспыльчивый мальчишка, триумфа не получит, достаточно почетного сенатского постановления и однодневных гладиаторских игр. Триумф получу я, а еще воздвигну в Риме новую триумфальную арку».

Церемония подошла к концу, император встал и с мыслью: «Вот след, который оставлю я в истории!» в полной тишине произнес речь:

– Наступили мир и «золотой век», войны окончились, мы вошли в эпоху процветания и спокойствия. Предначертанная богами Риму миссия выполнена…

Позже, подозвав Тиберия, сказал:

– Тиберий, поручаю тебе в честь этого события отчеканить монеты – золотые ауреусы и серебряные денарии. На аверсе – мое изображение, на реверсе – коленопреклоненная Армения и побежденная Парфия.

– Да, Цезарь Август! – Тиберий склонил голову, подумав: «О верховенстве Рима в Армении говорить преждевременно».

Императрица в своих покоях не находила места. Зная Августа, она почувствовала, что он недолюбливает ее сына от предыдущего брака Тиберия, продолжая держать его на вторых ролях. Ни слова не сказал о триумфе для него! Дает второстепенные поручения, проявляет холодность, был сдержан в похвалах. Что ж, предстоит все поправить.

– Мама, ты звала меня? – Вошел Тиберий, как всегда с мрачным видом.

– О, сын мой, так жаль, что император был крайне сдержанным в проявлении чувств к тебе. Да, ты молод, но привел к покорности Армению и Парфию.

Тиберий, ожидая главную награду – похвалу матери и не получив ее, от неожиданности растерялся и робко произнес:

– Мама, ты же знаешь, это заслуга Агриппы. Воздашь человеку не по заслугам, и он возгордится, потребует титул, равный правителю.

– Сын, воздать по заслугам значит оценить по справедливости!

– Каждому свое, дорогая мама.

Ливия так не думала:

– Агриппа не сделал главного – не привез принцепсу Палладиум. Вот если бы ты сумел заполучить талисман, Август, наверняка изменил бы свое мнение! Армяне скрывают не только Палладиум, но и Эгиду. Ты уж постарайся, сын! Немного самоуважения, и главный приз достанется тебе.

– Если нет альтернативы, придется стать героем. – Тиберий в подавленном настроении ушел.

Гатерий неожиданно был вызван к Тиберию. Вбежав по входной лестнице во дворец сирийских монархов, он, в хорошем настроении, быстро, по-юношески задорно, пронесся по коридорам. Войдя в зал приемов, увидел у окна мрачного Тиберия.

– Квестор, ты звал меня!

Командующий, одногодок военного трибуна, обернувшись, не меняя выражения лица, объявил:

– Гатерий, ты возвращаешься в Армению. Так хочет Агриппа.

Глаза трибуна засверкали:

– Я понял, готов исполнять!

– У армян есть Палладиум. Твое задание – узнать, где они скрывают талисман. Миссия абсолютно секретна.

– Надо понимать, что отказаться нельзя? – Гатерий побледнел, подумав: «С чего бы это Агриппа, второй человек в Империи, вдруг проявил интерес к моей скромной персоне и дает странное задание?»

Квестор взирал на него холодно и бесстрастно:

– Тебе надлежит обольстить армянскую царевну и выведать, где находится тайник с талисманом.

– Обольстить царевну Эрато, чтобы узнать тайну?! Но это же подло! Поступать подобным образом мне, римскому офицеру, бесчестно. Кто теряет честь, большего потерять не может.

Тиберий с кривой усмешкой проронил:

– Подлостью ты заработаешь должность легата.

– А если откажусь?

Тиберий с детства отличался жестокостью и хладнокровием. Он подошел ближе и, притянув к себе за грудки трибуна, заглянул в его глаза:

– Поплатишься всем, что имеешь. Скорее всего, закончишь свои дни легионером на Балканах, усмиряя фракийцев.

– Умный повелевает духом, глупый служит. – Гатерий был раздавлен.

Командующий, высвободив руки, высокомерно посмотрел на сломленного подчиненного:

– Смирись! Не забывай, что ты – сын Рима и готов на все во имя величия Империи. Будь полезным или умри! Доблесть и служение! – Тиберий прошелся по залу, потом приблизился к юноше и вполголоса сказал: – И еще кое-что. Сделаешь так, чтобы Палладиум попал в мои руки, и я позабочусь о твоей карьере. Также разузнай все об Эгиде. Нам известно, что накидка Зевса у армян.

Повергнутый в смятение Гатерий сдавленно произнес:

– Глаза слепы, ум делает.

– В Арташате поступишь в распоряжение Лоллия. Берегись Гекату. Есть ко мне просьбы?

Собрав волю в кулак, юноша исподлобья посмотрел в глаза беспринципного Тиберия:

– Совесть не находит слов для просьб.

Глава 15

В подземелье арташатского дворца по лабиринту коридоров Грант пробирался к заветной комнате. Осветив фонарем стену из бурого камня, он, убедившись, что слежки нет, нашел бронзовое кольцо для факела и три раза повернул его, затем дернул на себя. Приоткрылась секретная дверь, Грант вошел, притворив ее за собой, и кольцо встало на место. В большом сводчатом помещении горели масляные лампы, их пламя мерно колыхалось от сквозняка, подсвечивая сосредоточенные лица Эрмины и Баграма. На каменной подставке стоял Палладиум.

– Как хорошо, что ты пришел! – Эрмина радостно приветствовала друга. – Это тайное убежище – не то что каморка в храме! Здесь все есть, мы в безопасности.

– Безопасность – понятие условное, – напомнил Грант, поцеловав Эрмину и обняв Баграма. – Я собираюсь арендовать для вас неприметный дом на окраине города.

– Какие новости? – Баграм был нетерпелив.

Грант, сев за стол, рассказал, что царь Тигран III, столкнувшись с интригами двора и давлением римлян, впал в уныние, позволив царедворцам помыкать собой, а отряду Лоллия рыскать по городу в поисках талисмана. Не имея опыта в управлении государством, он доверился 40-летнему евнуху Вахинаку, хотя и прислушивается к советам Гранта. Родовая знать, осознав свою всесильность, давит на царя, настояв на раздаче лучших государственных земель; ростовщикам же теперь разрешено закабалять общинников.

– Да-а! – протянул Баграм. – Власть погружается в дремоту.

– Царю грозит опасность! – Встревоженная Эрмина встала с места. – Я чувствую это. Конечно, мы с Баграмом тоже в опасности, но свой долг – сберечь для народа талисман удачи – исполним.

– Спросим у Палладиума! – предложил Грант.

Подошли к статуе. Безучастный взгляд деревянной скульптуры был устремлен вдаль, но излучаемое ею спокойствие вселяло уверенность и надежду. Баграм сказал нужное заклинание, статуя повращала глазами, и Эрмина спросила:

– О, Афина Паллада, скажи, грозит ли опасность царю Тиграну?

Статуя опустила глаза, что означало «да».

– Надо что-то делать! – забеспокоилась женщина. – Грант, Баграм, ну придумайте что-нибудь!

– Я иду к царю, – отозвался Грант, – посоветую усилить охрану!

– Я с тобой. – Баграм был настроен решительно. – Нельзя допустить, чтобы произвол чиновников привел к параличу власти!

– Тебя ищут! – запротестовал Грант. – Риск большой, пока не покидай убежище.

Рыжеволосый Руфус, должно быть, от скуки зашел в тронный зал армянского царя. Вечер, никого нет, потрескивает горящее масло в освещавших зал бронзовых канделябрах. С любопытством рассматривая убранство, юноша ходил по залу, восхищаясь редкостной красотой. Мраморные статуи, шпалеры с рисунками гор, зверей, птиц и древа жизни, необыкновенные, сотканные армянскими мастерицами из шерсти, ковры, окрас которых не блекнет ни от времени, ни от воды, поражали воображение, обостряя чувство гордости за чудесную горную родину. Колорит Армении – это сказка Востока, которая всегда зачаровывает каждого, увидевшего древнюю страну. Пышно украшенный золотом, серебром, слоновой костью и золотой парчой, царский трон ослеплял своим великолепием. «Неужели когда-нибудь я стану царем? Если это случится, буду справедливым и великодушным монархом!» – подумал Руфус, дотронувшись до силуэта львиной головы на подлокотнике. Послышались шаги, он вздрогнул и, не желая, чтобы заметили, встал за статуей Геракла, которого в Армении отождествляли с богом войны, огня и молнии Ваагном.

В зал вошли Вахинак, Дживан и Арат.

– Здесь нас никто не услышит, – донеслись до уха Руфуса слова самонадеянного Вахинака.

Чванный Арат, старший сын погибшего царя Арташеса, выглядел недовольным:

– Надеюсь, ты вытащил меня со свидания с красоткой женой сокольничего по важному поводу?

Вахинак, тщательно выбритый, с прической как у римлянина, терпеливо разъяснил: