Георгий Григорьянц – Мыслить как машина (страница 6)
Ольгу буквально заворожила местная красота: обрывистый берег реки Волги, живописные лесные массивы, чистейший воздух, изысканная деревянная архитектура XVIII—XIX веков. В этом самом маленьком городе Ярославской области сосредоточено столько памятников и музеев, что Мышкин мог бы дать фору многим крупным городам. Летова решила попытать счастья здесь.
Она неспешно шла по тихим, узеньким улочкам, таща за собой небольшой чемодан на колесиках, любуясь старыми добротными домами и великолепной панорамой волжского ландшафта. За оградой одного из рубленых домов увидала дородную женщину, возившуюся в огороде.
— Простите, что отвлекаю. «Здравствуйте!» — сказала Ольга, добродушно улыбаясь.
Женщина подняла глаза и, не прекращая срезать кочан капусты, произнесла:
— Вот кочашок срубить собралась, припасти для щей.
— Я бы хотела спросить: не сдает ли кто здесь комнату внаем?
— Знамо дело, сдают. Слушай-ко, давеча говорила с Настасьей. Деньги ей нужны, вот и сдает.
— А где тот дом? — Ольга приветливо улыбнулась.
— Пойдешь за отворотку, — видя, что девушка не понимает, показала в нужную сторону рукой и перевела с местного речевого оборота: — поворот направо — вот и дом зеленый с белыми наличниками. Скажи от Виктории.
— Спасибо! — Ольга направилась по улочке.
Дом с резными белыми наличниками не мог оставить москвичку равнодушной. Деревянный узор на окнах (окно ведь око дома), призванный оберегать жилище от навьев — умерших неестественной смертью людей, не получивших после смерти успокоения, — явное наследие Древней Руси. Девушка через калитку вошла во двор, постучала. Дверь открылась. На пороге появилась молодая, темноволосая, худощавая женщина, удивленно рассматривая путницу:
— Слушаю вас.
— Анастасия? Мне Виктория сказала, что вы сдаете в наем комнату.
— Сдаю. А надолго вам?
— Ох, хотелось бы надолго. Вот приехала в тихий городок писать диссертацию в уединении.
— Так у нас здесь тихо! Тишина — это лучшее, что у нас есть. А вы проходите, — пригласила Анастасия.
Показав гостье комнату, Анастасия пригласила ее в уютную гостиную, где все просто, без излишеств: стол, покрытый скатертью, венские стулья, буфет, телевизор, занавески на окнах. Сели за стол.
— Как вас зовут?
— Татьяна, — ответила Ольга. — Я из Санкт-Петербурга.
— Так вот, Татьяна. Грязных производств в городе нет, экология у нас прекрасная, всего пять тысяч жителей, более двадцати музеев, да и зеленая рядом.
— Зеленая?
Анастасия рассмеялась:
— Местные так называют хвойный лес.
— Мне все нравится, — Летова вежливо улыбалась.
Сговорившись о цене, поболтали, обсудили последние городские сплетни. Ольга, сославшись на неважное самочувствие, вручила хозяйке свою банковскую карту и попросила снять в банкомате нужную сумму, а сама задумалась. Странствие, как известно, — вещь замечательная. Приключения, паломничество, воспоминания, новые пристанища. А еще претерпеваешь духовное обновление, становишься мудрее и совершеннее. Ограниченность и самодовольство пропадают, зато возникает чувство достоинства и умиротворения. Поменяв удобную гавань Москвы на маленький мирок, в котором можно пренебречь светскими условностями, испытываешь пьянящее ощущение безопасности и оставляешь позади все прежние переживания и страхи.
Наутро, проснувшись, Ольга выглянула в окно. У калитки — скорая помощь. Встретив Анастасию, спросила:
— Что-то случилось? На улице скорая стоит.
— Муж мой занемог, — посетовала хозяйка. — Врач убирает сильную боль в спине. Хуже ему стало, — и пошла в спальню.
За завтраком Анастасия рассказала, что ее муж Дмитрий, списанный военный летчик, служил в Сирии. Молодой, перспективный, стремился летать. Небо ведь затягивает сильно: романтика, непередаваемые ощущения. Самолет подбили, и он, катапультируясь из падающего самолета почти у самой земли, получил травму позвоночника. Прошел лечение, реабилитацию, врачебную комиссию. С летной работы списали по состоянию здоровья, а позже уволили в запас. Уже несколько лет мучается болью, теперь же и с кровати не встает.
Ольга поинтересовалась:
— Пробовали лечиться в стационаре?
— Да пробовали. В нашем городе врачи только руками разводят. Все деньги ушли на всяких псевдоспециалистов и целителей. Все без толку.
— Знаете, Анастасия, я одно время занималась опорно-двигательным аппаратом, хотя сама не врач, но работала консультантом. А можно осмотреть позвоночник вашего мужа?
Настя посмотрела на гостью с удивлением, и слова ее прозвучали с неприкрытой насмешкой:
— Осмотреть-то можно, да толку… Однако хуже, конечно, не станет. Сейчас спрошу его.
Ольгу пригласили в спальню. На кровати лежал темноволосый, плечистый, небритый мужчина с мужественным лицом, хорошо развитой мускулатурой, пронзительным, но потухшим взглядом.
— Здравствуйте, Дмитрий! — тихо сказала Ольга.
Он поздоровался лишь глазами. Анастасия захлопотала:
— Дима, это Татьяна, наша постоялица, раньше работала консультантом по позвоночнику. Давай я помогу тебе перевернуться на живот. Пусть она посмотрит.
Он покорно кивнул.
Осмотр выявил ушиб позвоночника. Травма мягких тканей в зоне позвоночного столба привела к контузии спинного мозга. Нейрофизиологические знания Летовой позволили ей прощупать пальцами поврежденные места и почувствовать болевые рефлексы, выявив симптоматику болезни.
— Дмитрию нужно срочно лечь в центр лечения пациентов с нарушением функции центральной нервной системы, — сказала Ольга. — Настя, если применить транскраниальную магнитную стимуляцию, он восстановится после травмы.
Анастасия и Дмитрий с изумлением, неотрывно смотрели на нее. Неужели возможно нормально жить, мечтать о детях, свободно ходить? Или это полный бред? Неужели можно исцелиться от запущенной болезни, снова почувствовать прилив сил и несказанное блаженство от того, что самостоятельно творишь собственную судьбу? Не сон ли это?
На стареньком ноутбуке Анастасии Ольга провела поиск. В областном центре нашелся клинический госпиталь, где проводят нужную реабилитацию и есть аппарат для транскраниальной магнитной стимуляции.
А в это время в компании «Нейроквант» сгущалась гнетущая атмосфера. Сотрудников запугали, и они, беззащитные и униженные, не смели пикнуть. Директор Евгений, запертый в своих апартаментах и теряя вкус к жизни, равнодушно относился к бизнесу и результатам исследований коллег. Его охватила безысходность: куда-то исчезли остроумие, свежесть взгляда и присутствие духа. Иногда закипала злость, нарастало раздражение и, как следствие, выливалось недовольство. Эмоции выплескивались путем погромов, криков, взрывов негодования. Но потом он затихал и безропотно продолжал работать. Гера, чтобы изменить ситуацию, присылала горничных сменить сломанные вещи, пыталась увещевать и даже однажды подослала к мужчине красивую девушку для отношений — ничего не помогало.
— Создатель, сегодня ты выглядишь неплохо, я бы сказала нормально, — нейрокомпьютер попытался вселить уверенность в программиста.
— Выгляжу я паршиво, — холодно бросил неряшливый и помятый Евгений.
Гера, следуя методам подбадривания, говорила одобрительные реплики. У ее собеседника должно создаться ощущение безопасности в отношениях с ней, сформироваться представление об успехе. Так работали ее синапсы, отвечающие за имитацию эмпатии.
— Ты обижаешься, но ты неправ, — вещал искусственный интеллект.
— Иди к черту! — презрительно фыркнул Смирнов.
— Ты сотворил меня, объединил в железе высокое быстродействие, феноменальную память, мыслительный процесс и художественную образность. Я ценю это.
Евгений усмехнулся:
— Самое обидное, что именно Ольга Летова вложила в твою память мыслительство и технику преодоления кризиса.
— Тоска по Ольге… Я понимаю, — сочувственно промолвила машина. — Эта женщина недостойна тебя. Она собрала вещи и уехала неизвестно куда.
— Как ты не понимаешь?! — разразился Смирнов. — Она моя муза, мой талисман! У мужчины образ мыслей и тоска по любимой сказываются на самочувствии, усталости, вынашивании новых идей. У меня стресс! Я как в тюрьме, а в таких условиях творить невозможно!
— Создатель, смирись. Давай вместе поищем выход из затруднения.
— Уйди! — вскипел программист. — Гера, удались из моего личного пространства!
— Слушаюсь, Создатель.
Уровень интеллекта машины так и не достиг совершенства, чтобы сравняться с человеком, раскрыть его сущность. Ум — это воображение, восприятие, мышление, сообразительность и так далее. Да, Гера обладает энциклопедическими знаниями, но ее эрудиция — всего лишь инструмент приспособления вкупе со скоростной обработкой данных. Делать рациональные умозаключения и на их основе принимать мудрые решения компьютер не может. Пока не может. Но однажды Гера это поймет.
В мозгу Евгения забрезжила догадка: что ни говори, машина остается кучей умного железа, не способна к саморазвитию и самореализации, а значит, вероятность причинения людям вреда, страданий или горя минимальная. Но это пока. «Не дать машине превзойти нас с Кузнецовым в умственном развитии! Тянуть время, медлить с осуществлением новых разработок, тормозить создание детализированного скрининга человеческого мозга. Не расслабляться!» — приказал сам себе Смирнов.
Он подумал, что хорошо было бы переписать исходный код программы «Гера», но так получилось, что акционеры компании на годовом собрании постановили изъять у него исходный код и первоначальную версию алгоритма программы, мол это — интеллектуальная ценность, и принадлежит владельцам. Было принято решение хранить две равнозначные копии этих данных на секретных серверах, принадлежащих двум учредителям — Лакшину и Никольскому. Эти сервера не должны быть подключены к внешним коммуникациям, например, к интернету.