Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 98)

А многочисленная армянская кавалерия уже выстроилась в несколько рядов по ширине всей долины и терпеливо ждала. Лукулл вглядывался вдаль, чтобы понять, как Тигран построил войска для сражения, но, не видя главного, начал озираться, сетуя:

– Ни одного холмика, ни одной возвышенности рядом! Я не вижу, как армяне построили боевые порядки!

Пришлось опираться на свой богатый опыт, пытаясь разгадать, что задумал армянский правитель. Но, в любом случае, упустить такую возможность провести генеральное сражение он не мог.

– Легатов и начальника конницы ко мне! – приказал он.

Прискакали полководцы, в доспехах и плащах – темно-красные у легатов, темно‑синие у кавалериста, все полные решимости и жажды идти в бой. Лукулл, ощущая небывалый прилив энергии, отдал приказ:

– Легионы переправить через реку и выстроить в боевые порядки на правом берегу, каждый в три линии! Наступление начать по сигналу!

Приказ был ясен: легион выставлял в первую линию четыре когорты, во вторую три и в третью тоже три. Предстояло столкновение двух армий, в котором надо было поколебать ряды другой стороны и принудить ее к отступлению. Главное – вплотную столкнуться с войском противника, хотя и придется пройти до неприятеля довольно большое пространство.

А Лукулл продолжал:

– Всю конницу сосредоточить перед первой линией легионов! По сигналу начать атаку. Тяжелой коннице нанести удар в центре, смять кавалерию противника и пробить брешь в колонне пехоты. Легкой коннице после стрельбы из луков уйти на левый фланг, бросив часть сил на захват в плен армянского царя! Видишь того, что на белой лошади, с белой повязкой на голове и в красном плаще? Это царь, он мне нужен живым!

Конница Тиграна явно была многочисленнее, но Лукулл, считая свою конницу вспомогательным родом войск и предполагая выиграть бой за счет пехоты – мощных и проверенных в бою легионов, верил в свою звезду, а его кавалерия была готова двинуться навстречу любой опасности. Всадники римлян поскакали первыми и преодолели брод, чтобы приготовиться к прорыву боевой линии противника. Их задача – скакать в плотном строю, обстреливать противника из луков, а в ближнем бою – разить копьем, рубить мечом, атаковать зубами и копытами, чему были обучены лошади.

С высоты холма царь Тигран наблюдал за перестроениями римлян и разговаривал с Гурасом, своим братом:

– Крупные отряды войск вредят мобильности, поэтому я разделил конницу на небольшие отряды, организовав обучение, и теперь каждый отряд может действовать самостоятельно.

– Государь, это новая тактика!

– Да, и она дала положительные результаты. Наша армия не столь многочисленна, как при Тигранакерте, но лучше обучена. Мы набрались опыта в борьбе с римлянами.

– Наступает критический момент, – заметил Гурас.

– Да, борьба предстоит напряженная, – сказал Тигран.

Царь Атропатены Дарий пошутил:

– У нас нет слонов, и войско разношерстное, зато мы, при желании, можем оседлать тигра!

Царь Коммагены Антиох I произнес:

– Парфяне, как и ожидалось, не пришли на помощь Лукуллу.

– В схватку между двумя империями Фраат предпочел не вмешиваться, – спокойно сказал Тигран.

Царь Адиабены Монобаз воскликнул:

– Боги сегодня нас вознаградят!

Тигран, глядя насмешливо на суматоху в стане римлян, произнес:

– Копошатся, как тараканы. Они не сломили нашу волю к борьбе. Я провозглашаю непримиримость с врагами и сегодня, и до тех пор, пока не изгоню их с армянской территории!

Прозвучал сигнал римской трубы, и кавалерия Лукулла ринулась в бой. Впереди «летела» легкая конница (лучники), а за ней шла тяжелая конница – в панцирях с поножами, со стрелами на правом боку, с мечом на левом, с копьем в руке и щитом, пристегнутым к плечу. Армянская конница двинулась навстречу. Римские легкие всадники пустили стрелы, армяне закрылись щитами, легкая римская конница развернулась и уступила место тяжелой, которая врезалась в строй армянских всадников. Началась битва, армяне стали отступать, римляне во весь опор поскакали, преследуя отступающего неприятеля, и так увлеклись, что строй их нарушился, растянулся, став легкой мишенью для армянских стрелков, которые, уходя от преследователей, оборачивались и стреляли на ходу. Конница Тиграна, используя проверенный прием – симуляцию бегства, уводила тяжелую кавалерию римлян за собой.

Римская пехота начала наступление, двигаясь быстро, соблюдая равнение, готовясь дружно бросить во врага пилумы и напасть на него с мечами. Большой отряд римских всадников поскакал к холму, чтобы пленить армянского царя, но был окружен и уничтожен появившимся из засады отрядом Тиграна.

Лукулл вдруг понял, что лучники Тиграна, наносящие его всадникам все новые и новые потери, отступали притворно, и вообще вся эта операция Тиграна – военная хитрость, армянской пехоты нет, и римская армия сражается с тенью.

– Они симулируют бегство! Они нас провели! Подать сигнал к отступлению! – воскликнул он, но ничего сделать уже было нельзя.

Царь Тигран, удовлетворенный тем, что все идет по плану, приказал:

– Нанести удар по флангам римской конницы, смять и уничтожить противника.

Армянские трубачи трижды подали сигнал, и кавалерия Тиграна начала охватывать фланги римлян, намереваясь завершить окружение. Порядки римской конницы окончательно расстроились, их уже атаковали с флангов и тыла, и в свалке, которая началась, армяне наносили удары копьем и мечом, сбрасывали с лошадей римских воинов и давили их конями. В конце концов римская конница была окружена, часть ее обратилась в бегство, но потери были огромными, и конница Лукулла перестала существовать. Теперь остатки врага преследовала армянская кавалерия, пока не прозвучал сигнал к отступлению. Тигран, усмехаясь, покидал холм, а его конница скакала прочь от места боя, растворяясь в складках местности. Сражение с римлянами было выиграно.

Потрясенный Лукулл смотрел на эту абсурдную картину и понимал, что его собственная оплошность привела к поражению и что боя не будет, его пехота лишилась не только победы, но и поддержки кавалерии навсегда. На удручающую картину унижения римлян взирал холодный и грозный Арарат, а священная для армян река Арацани, свидетельница тайн прошлого, спокойно несла свои чистые, искрящиеся на солнце воды, как бы давая знать, что еще много необычного в армянской истории произойдет на ее берегах в будущем.

К Лукуллу подскакал Мурена:

– Лициний, мы понесли большие потери. Предлагаю остановиться и решить судьбу кампании.

Лукулл посмотрел на него с презрением:

– Нет, армянский Карфаген ждет нас!

С упорством, достойным лучшего применения, Лукулл стоял на своем. Движение вперед продолжилось.

Через два дня после битвы на Арацани ночью в укрепленном лагере Лукулл размышлял о превратностях судьбы.

– Вызвать ко мне моего летописца Антиоха!

Пришел Антиох, философ, писавший биографию Лукулла и летопись похода. В шатре горели масляные светильники, было тихо и свежо. В атмосфере полумрака худое лицо командующего приняло изнуренный и надломленный вид. Лукулл усадил летописца за стол и приказал:

– Пиши: «Когда Лукулл увидал перед собой войско Тиграна по ту сторону реки Арацани, он принес жертвы богам, затем переправился через реку и начал битву. Прежде чем дошло до рукопашной, армяне, не выдержав даже боевого клика римлян, обратились в бегство. Противник снова потерпел страшное поражение. Римские солдаты преследовали беглецов в продолжение всей ночи, пока они не устали от бойни и не потеряли охоты брать пленных. Были взяты в плен лица именитые, осталось только переловить некоторых азиатских владык, убегавших, словно звери, в пустыню и непроходимые леса».

Утром римские солдаты, проснувшись и выйдя из палаток, увидели снег. Кружились и плавно падали снежинки; земля, палатки, повозки и метательные машины были занесены снегом и приобрели необычные очертания. Лукулл еще отдыхал, когда в его палатку вошел секретарь:

– Проконсул, есть новость: выпал снег!

– Не может быть! – удивился Лукулл. – В это время?

– Да, проконсул!

Одевшись, Лукулл вышел и, увидев белое покрывало на земле, с досадой заметил:

– Тигран ухитрился даже снег наслать на мою армию, чтобы не дать мне насладиться триумфом победы.

Он посмотрел на Арарат, очертания которого сквозь низкую облачность с трудом угадывались на востоке, и, поежившись, снова подумал о превратностях судьбы, развернулся и быстро зашел в палатку. Вскоре его потревожил помощник:

– Проконсул, прибыл отряд из двадцати всадников от Сорнатия. Они шли к нам из понтийского Трапезунта через Карин.

– О, город Трапезунт упоминается в «Анабасисе» Ксенофонта как конечный пункт отступления греков‑наемников к Черному морю. Какие новости? – воодушевился командующий.

– Полагаю, что новости тебе не понравятся. Войска Сорнатия не придут. Легата Фабия с его легионом разбил Митридат, а солдаты Сорнатия отказались от похода и требуют роспуска, который им был давно обещан. Сорнатий ждет подкрепление – легион под командованием Триария.

– Как все не складывается, – с досадой сказал Лукулл. – Ты ждешь удачного дня, а в дверь стучится лишь невезение.

Вошел секретарь:

– Проконсул, ты посылал к наместнику Киликии Марцию за помощью. Он отказал.

Удрученный, Лукулл сел в кресло, посмотрел на своих подчиненных: