Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 55)
Здоровенный Резон начал наносить беспорядочные удары кулаками в воздух, пытаясь достать Джалала. Делая искусные маневры, предвосхищая каждый удар, стражник уклонялся от смертельной канонады. Улучив момент, он прыгнул на разъяренного оппонента, на лету пытаясь попасть пальцами в глаза. Когда прием не получился, сомкнул свои руки у него на шее и укусил Резона за ухо. Тот, завопив, обхватил Джалала ручищами и прижал к себе с такой силой, будто стремился раздавить.
Все чувства и желания слились у Джалала воедино. Вложив в решающий момент в свой порыв волю и обиду за попранное отечество, он сотворил невозможное: нечеловеческим усилием неожиданно нанес мощный удар своей крепкой головой в лоб силача. Соперник, ослабив захват, выпустил жертву и попятился назад. С затуманенным взором повалился на спину и потерял сознание.
В разрушенной комнате, где в лучах света летали частички пыли, на полу у поверженного тела громилы сидел и тяжело дышал Джалал. Он вытер рукой пот и кровь с лица, тяжело поднялся и медленно, держась за стену, пошел звать на помощь.
Зал приемов дворца с колоннами изумрудного цвета украсили в честь победителя великана Голиафа празднично: на голове статуй появились венки из веток дуба, а у их подножий поставили вазы с цветами. Вошел Тигран в армянской тиаре и занял большое резное кресло, стоящее на возвышении. Министры и сыновья уже были здесь. Царь обратился к присутствующим:
– Мои подданные, вчера было предотвращена попытка чудовищного преступления – отравление питьевой воды в нашем городе. Меружан, доложи, как идет расследование.
Меружан вышел вперед и стал говорить:
– Государь, арестованный назвался Резоном из Сирии. Под пыткой сознался, что некий человек по имени Азаил дал ему колбу и приказал вылить содержимое в колодец.
– Откуда они? – спросил царь.
– Они прибыли из города Селевкия, что в Памфилии.
– Что? – Царь негодовал. – Там в крепости содержится плененная мной Селена I, царица Сирии и мать Антиоха XIII.
– Государь, – продолжал Меружан, – в гостинице «Еривар», в комнате, которую они сняли, мы нашли еще три колбы с отравой аконит, которую преступники намеривались вылить в городские колодцы с питьевой водой. Один колодец на площади Крунк вчера был отравлен. Погиб старик, который первый заметил преступника и пытался его остановить.
– Без сомнения, все это происки Селены. – Тигран был убежден. – Эта подлая, мерзкая и бессердечная женщина ради власти убила пятерых своих мужей – царей Сирии и Египта, настраивает сына на восстание в Сирии, подсылает убийц ко мне… и вот теперь пыталась отравить весь город! С кем она контактировала в крепости?
– Государь, мы это сейчас пытаемся установить.
– Немедленно послать сообщение начальнику гарнизона крепости: схватить ее пособников! – потребовал Тигран. Потом, немного успокоившись, произнес: – А где тот герой, который предотвратил беду?
– Он здесь, государь! – Меружан дал знак, и в зал ввели Джалала.
Страж порядка, изрядно потрепанный, с кровоподтеками на лице, с перевязанной головой, в новой одежде, прихрамывая, осторожно приближался к царю. Остановившись на почтительном расстоянии, поклонился и посмотрел на Тиграна.
– Как тебя зовут? – спросил царь?
– Джалал.
– Красивые у тебя усы, Джалал. И вид представительный, а синяки только украшают мужчину. Давно ты служишь?
– Да, государь, уже десять лет.
– У тебя есть семья?
– Да, жена и трое детей.
– Как же ты справился с сирийским громилой? По тебе не скажешь, что ты отчаянный боец.
– Моя голова оказалась крепче: я врезал ему в лоб, и он потерял сознание.
– Молодец! – похвалил царь и, обратившись к присутствующим, сказал: – Вот он наш храбрец и силач! Испокон веку земля армянская рождала смелых, упрямых, выносливых и ловких воинов, сокрушающих любые преграды. Ты не просто победил, ты преодолел себя… Постой, я припоминаю, это же ты разделался с метателем огня на празднике Навасард?
Джалал быстро заморгал и простодушно сказал:
– Да, это был я.
– Настоящий герой! Горжусь тобой! Гнуни, дать ему столько драхм серебром, сколько весит он сам! С сего дня ты зачислен в мою личную охрану. Всему городу объявить: нет ничего более опасного, чем ярость Джалала!
Все засмеялись, а у Джалала комок в горле застрял, он не знал, что сказать, и начал коситься на Меружана, а тот, улыбаясь, взял его за руку, повел на выход, произнеся:
– Скромность украшает истинного героя!
А Тигран, сменив улыбку на серьезное выражение лица, сказал:
– Гнуни, семье старика, который пытался остановить преступника и погиб, окажи помощь.
– Я понял, государь! – произнес Гнуни.
– Уважаемый лекарь Егия, – обратился царь к врачу, – как будем спасать людей, если снова кто-то попытается отравить питьевую воду в городе?
– Государь, люди должны знать простые вещи, – сказал лекарь. – Тут поможет прием рвотных и слабительных, а также абсорбирующие вещества древесный уголь, глина, толченый торф. Они выводят яды из организма.
– Что ж, думаю, мы справимся, – сказал царь. – Меружан, объявить об этом на всех площадях города. У нас, мои министры и мои сыновья, впереди сложные задачи. Рим и Парфия заключили союзнический договор, думаю, против нас. Будем готовиться к войне. Просыпаются темные силы, как говорят, драконы, которые давно не беспокоили царство. Они были затворены в глубоких пещерах Арарата, но теперь вырываются наружу. Наше спасение – меч Ваагна, но, чтобы добраться до него, нужно открыть дверь в скале, которая хранит тайны человеческие и божественные. Для этого нужен ключ – золотой талисман, разделенный на части: «Луна», она у нас, и «Солнце», эта часть в Парфии. Васак!
– Да, государь! – Васак вышел вперед.
– Надо чем‑то заинтересовать царя Фраата, чтобы он отдал нам свою часть ключа. Подумай и доложи. Артавазд и Мамиконян!
– Да, государь! – Оба вышли вперед и внимательно смотрели на царя.
– Снаряжаем экспедицию на озеро Ван и гору Арарат. Возглавит ее Артавазд. Сын, выезжай завтра же. Ты получишь лучших разведчиков, скалолазов, воинов и переводчиков. Твоя задача исследовать и изучить объекты, которые тебе укажут Мамиконян и Метродор. Сделать это – ответственность величайшая. А за Сирией и Селеной будет приглядывать Меружан. За дело, все свободны!
Митридат с заметно поредевшей конницей внезапно вернулся в Тигранакерт. Заляпанный грязью, злой и агрессивный, явился во дворец, и Тигран тут же принял его. Войдя в покои царя, все еще переживая случившиеся, воскликнул:
– Представляешь, меня ждали в горах! Римляне блокировали твои секретные горные проходы, устроив засаду, и обрушили на меня всю мощь оружия. Стреляли из луков со склонов гор, пока не перебили четверть войска. Предательство!
– Как такое могло случиться? – негодовал Тигран. – Карта для тебя была изготовлена в одном экземпляре, и об этом знал ограниченный круг людей.
– Тигран, послушай, никому не доверяй, всюду предатели. Казнить любого при малейшем подозрении!
В состоянии неистовства он метался по залу. Его энергии можно было позавидовать. Подчинив себе соседние варварские народы, в том числе скифов, он был, несмотря на возраст, темпераментный и сильный, мог править колесницей, запряженной шестнадцатью лошадьми, всегда чувствовал необузданное желание повелевать и властвовать, был свиреп ко всем, кто против него.
– Ты очень вспыльчив, так нельзя, нужно разобраться.
– Я, Тигран, уже полвека царь, и знаю, о чем говорю!
Тигран повышенным тоном сказал:
– Всю жизнь ты посветил войнам с Римом и не добился целей, погрузившись в пучину войн, жестокого насилия и хаоса!
– А ты, Тигран, строишь царство восточной неги. Очнись!
Оба готовы были выплеснуть накопившиеся раздражения и горечь. Понтийский царь считал, что Тигран, подражая эллинам, не приняв их представления об упорядоченной свободе, окружил себя музыкантами, поэтами и философами и не хотел видеть очевидного: относительное спокойствие и защиту можно приобрести лишь дорогой ценой – потерей независимости и выкачкой средств в пользу Рима. Он должен стать больше, чем есть!
По мнению армянского царя, Митридат растратил жизнь на бесконечную борьбу с Римом, который побеждал раз за разом. Даже небольшой отряд молодого Юлия Цезаря обратил в бегство его армию.
– Выпьем! – сказал, успокаиваясь, Тигран и сам разлил вино в кубки.
Они выпили. Митридат грозно заворчал:
– Римляне знают, как я с ними обхожусь.
Известен факт: взяв в плен бывшего римского консула Аквилия, он долго возил его на осле, показывая народу, а потом казнил, влив в горло расплавленное золото – металл, который больше всего ценили в Риме.
– Народ тебя любит, – произнес мирно Тигран.
Действительно, народ любил Митридата, потому что он раздавал привилегии городам, освобождал рабов, прощал простым людям долги. Захватив почти всю Малую Азию, объявил ее свободной от римского владычества, даже освободил на небольшое время Грецию. Он примирительно забормотал:
– Тебе спасибо за хорошие слова, у меня просто была минута слабости, но теперь я снова деятельный и энергичный, как прежде. Знаешь, я приказал изготовить из чистого золота статую любимого коня, погибшего в бою.
Когда творишь, нет ничего лучше для вдохновения коня из чистого золота! Он зарыл ее рядом с корабельной стоянкой в проливе Боспор Киммерийский. Старый большой якорь отмечает тайное место.