Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 42)

– Argumentum cornitum¹⁸. Каждый из возможных ответов сам по себе неправилен. – Дочь с любовью смотрела на отца. – Ты очень постарел, но все такой же энергичный и неукротимый, тебе хочется все переделать, все исправить.

– Это так, Клеопатра. Я остаюсь самим собой, несмотря на временные трудности и удары судьбы. Знаешь, твой брат Махар предал меня, даже отослал римлянам мою диадему, которую Лукулл подарил какой‑то жрице любви.

– Но я всегда буду верна тебе, ты великий правитель и богом избранный человек!

Его дочь была прекрасна как роза, природа сделала ее красивой, чарующей, совершенной. «Тигран боится ее шипов, – думал он, – держит взаперти, окружив поэтами и шпионами, как и меня. Его шпионы последнее время ходили за мной по пятам. Одна отрада – хорошая армянская кухня! При этом во всем он хочет соблюсти добродетель и выглядеть справедливым. Впрочем, добродетель ему к лицу».

– Тигран променял меня на молодую наложницу Аревик и готов объявить о разрыве!

– Не огорчайся, моя девочка, все может перемениться.

Они какое‑то время молчали под сенью беседки, защищающей от изнурительного солнца, затем Митридат сказал:

– От тебя исходит не только грусть, но и очаровательный аромат, какой‑то сказочный нектар!

– Я пытаюсь быть привлекательной и неотразимой, но кому это надо, только ты и обратил внимание!

– Вот, возьми, мой подарок!

Отец снял с пальца золотой перстень, который имел династическую эмблему понтийских Митридатидов шестилучевую звезду над полумесяцем. Сквозь огромный фиолетовый аметист невероятным образом просвечивала эмблема. Фамильный перстень был талисманом. Аметист, как известно, умеет рассеивать злые чары и, по поверьям, придает бодрость, храбрость и благоразумие, сохраняет память и отгоняет дурные мысли.

– Любой эллин, увидев этот перстень, будет знать, что ты дочь Митридата, и поможет тебе, – сказал отец.

Клеопатра Понтийская, посмотрев на чистый и прозрачный камень перстня, вспомнила, что по легенде прекрасная нимфа Аметис предпочла превратиться в мерцающий лиловым блеском камень, чтобы не попасть в руки преследовавшего ее Диониса. Взглянув на отца, которого прозвали Дионисом, она улыбнулась и надела перстень на безымянный палец левой руки.

– Дочь моя, – сказал Митридат, – этот перстень принесет тебе удачу, а камень аметист, который всегда почитали маги и алхимики, успокоит сердце.

– Спасибо, мне просто надо поверить, что меня кто‑то любит, надо изгнать из жизни неуверенность и страхи, сделать жизнь немного радостней.

– Ты вся в меня, тебя излечит только серьезный довод. Отбрось мысль, что кто‑то давным‑давно обидел тебя, освободись от своих внутренних оков, не позволяй никому отравлять жизнь и сделай то, что хочешь!

– Мне приходиться унижаться, и это вынужденная дань.

– Дорогая, борись, найди применение своей неукротимой энергии. В царстве Тиграна я вижу контуры весьма опасных внутриполитических процессов. Твой сын Тигран‑младший как нельзя лучше подходит для решения проблем, которые не имеют решения!

Они расстались, и царица, окрыленная надеждами, шла в свои покои, любуясь перстнем Митридата.

Глава 28

Столица была украшена храмом в честь бога Арамазда, но в городе имелись другие языческие капища и святилища для отправления культов, к которым принадлежали граждане других вероисповеданий. С утра цари Тигран и Митридат прибыли в храм Арамазда и принесли жертвы: двух белых быков и ягненка, и дары: двух белых лошадей, золотые и серебряные украшения, сосуды с жертвенными маслами и благовониями. Потом, чтобы задобрить бога, жрецы воскурили фимиам, добавив в огонь ароматические растения. Верховный жрец вымолвил:

– Мы курим фимиам, потому что бог всегда рядом, мы просим его защитить нас, исцелить и очистить, пусть наша молитва, как фимиам, направится к богу.

Все присутствующие воздели руки к небу, а верховный жрец объявил:

– Подобно приятному благоуханию фимиама, воскуряемого в храме, наша молитва угодна Арамазду!

Один из жрецов, изучавший внутренности жертвенного ягненка, произнес:

– Бог хочет, чтобы два властителя объединились!

Митридат удовлетворенно улыбнулся.

В полутемном зале храма, куда неясный свет проникал только через несколько отверстий в потолке, в масляных светильниках трепетало слабое пламя, освещая великолепную статую бога Арамазда греческой работы. Привезенная Тиграном из похода и погруженная в темноту святилища, эта статуя, сделанная из мрамора, чистого горного хрусталя, слоновой кости, золота и серебра, была подарком царя главному храму столицы и вызывала неподдельный трепет всех верующих. В одной руке бог держал золотой шар, в другой скипетр, многие детали статуи были украшены драгоценными камнями.

Ритуал продолжался, а Тигран обратился к Митридату:

– Брат, это необычный храм, он хранитель знаний по философии, астрономии, географии, метафизического описания картины мира, здесь сосредоточены лучшие ученые Востока и хранятся несметные сокровища.

– Впечатляет! Кажется, что попал в страну чудес: великолепный дворец, поразительный храм бога, удивительная статуя, поистине вавилонское столпотворение в городе, но если позволишь, дам тебе небольшой совет.

– Да, брат, говори. – Тигран внимательно смотрел на Митридата.

Тот, взяв его за локоть, отвел в сторону.

– Знаешь, брат, время сейчас тревожное, по моим сведениям, в Риме обсуждается вопрос войны с Великой Арменией. Конечно, я верю в могущество твоего царства и непобедимую силу твоей армии, но отправь лучшие книги и сокровища в глубь страны, так будет надежнее.

Тигран, взглянув в его умные глаза, ответил:

– Я думал об этом. Наверное, так и поступлю.

Царям преподнесли вино в ритонах – сосудах из золота в виде рогов животных с одной ручкой, предназначенных для жертвенных возлияний богам и духам умерших.

– Воздадим почести предкам правителей! – торжественно объявил верховный жрец.

Ритуал требовал выпить вино, и на этот раз Митридат сделал это с удовольствием. Он произнес:

– Весь ритуал придает твоей власти сверхъестественный, божественный оттенок.

– Тебе, Митридат, вообще приписывают мифологическое происхождение, – промолвил Тигран.

– Мы оба – посредники между богами и людьми.

– Мое место после смерти среди богов… – задумчиво сказал Тигран.

И в этот момент случилось странное. Митридат даже не понял, что произошло. Яркий луч света откуда‑то с потолка осветил голову и плечи статуи бога, которые засверкали, как показалось Митридату, божественным светом. Возникала полная иллюзия: свет льется от бога к людям. Вокруг статуи появилось радужное сияние, которое наполнило зал храма волшебным светом. Глаза статуи бога, в глазницы которой были вставлены огненно‑красные драгоценные гранаты, два редких карбункула, ярко засверкали, и создалось впечатление, что в них рождаются молнии.

Митридат посмотрел на Тиграна. Тот, озаренный свечением, будто сам источая свет, с восторгом смотрел на статую, и его одухотворенное лицо выражало высокие помыслы и стремления, и, казалось, все проблемы перестали для него существовать.

Жрецы храма, сраженные свершившимся чудом, попадали ниц перед статуей, а царя Тиграна переполнили возвышенные эмоции. Когда свечение прекратилось, он обернулся к Митридату:

– Это – знак того, что наши помыслы чисты и правильны!

– Царь Великой Армении! – возгласил Митридат. – Это предзнаменование твоей будущей победы!

Процессия двух царей и огромной свиты удалялась от храма и возвращалась во дворец, все ехали верхом молча и торжественно, но обоих правителей не покидала мысль: чудо, которому они стали свидетелями, укрепило веру в то, что высшие силы одобряют их слова, поступки и судьбу. Митридат, искоса поглядывая на Тиграна, понимал, что перед ним выдающийся реформатор и государственный деятель.

Позже по повелению Тиграна редкие книги и главные богатства храмов Тигранакерта, дворцовой библиотеки и царской сокровищницы были тайно переправлены в Арташат, вторую столицу царства, и были спрятаны в подвалах храмов и глубоком подземном хранилище царского дворца.

Гипсикратия в одиночестве сидела на скамейке в той части сада, которая была отведена для женщин. Гордая осанка и уверенный взгляд показывали всем, что она жена царя. Недалеко веселились девушки из гарема Тиграна. Понаблюдав за ними, Гипсикратия подошла ближе, встав прямо напротив самой красивой. Девушки смолкли, удивленные бесцеремонностью гостьи с кинжалом на поясе.

– Ты кто? – спросила Гипсикратия, глядя в глаза красавицы.

Не зная, как поступить и стоит ли вообще разговаривать с этой женщиной, девушка посмотрела на подружек, но те, напуганные, отступили и во все глаза смотрели на происходящее.

– Меня зовут Аревик.

– Ты красивая, – похвалила понтийская царица, – каштановые волосы и глаза, как миндаль, красивые зубы и солнечная улыбка. У царя Тиграна хороший вкус. Неудивительно, что ты вызываешь зависть у женщин. Меня зовут Гипсикратия, я жена царя Митридата.

– Царица, рада познакомиться, но что означают твои слова?

– Берегись жену Тиграна Клеопатру Понтийскую. Пока она во дворце, будь начеку, эта женщина не остановится ни перед чем, чтобы устранить соперницу.

Сказав это, Гипсикратия развернулась и походкой грациозной лани удалилась, а Аревик, немного испуганная и смущенная, пошла к подругам, но на их расспросы ничего не отвечала.