Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 38)
Наступила полная тишина, все молчали, ответа не было. Царь Тигран, улыбаясь глазами, произнес:
– Солнце движется одиноким.
Статуя вдруг ожила: ее правая рука с раскрытой ладонью поднялась, согнувшись в локте, и опустилась.
– Богиня довольна ответом, – сказал волшебник, – следующий вопрос.
Появилась новая записка, Акоп ее поднял и зачитал:
– Кто снова рождается?
Опять в зале тишина. Тигран, улыбнувшись, посмотрел на жену, как бы подбадривая, она тоже улыбнулась и сказала:
– Луна снова рождается.
Статуя подняла руку, Клеопатра рассмеялась, а Тигран был рад, что настроение жены улучшилось.
– Что является лекарством от холода? – зачитал записку Акоп.
Васак, переполненный желанием показать свою ученость, произнес:
– Я знаю, это вино!
Левая рука статуи вдруг начала подниматься, и богиня стыдливо закрыла глаза ладонью.
– Увы, – сказал волшебник, – ты не угадал!
Меружан, который стоял за креслом царя, крикнул:
– Огонь – лекарство от холода!
Правая руку статуи с раскрытой ладонью поднялась, все оживились, раздались одобрительные голоса. Загадки удивляли и радовали придворных, которые, зная добродушный нрав царя, чувствовали себя на таких мероприятиях свободно. Появилась новая записка, Акоп зачитал:
– Вечером цветут, утром вянут, днем спят, ночью пробуждаются. Что это?
Опять тишина, придворные переглядываются. Раздался голос жены виночерпия, бойкой и смелой женщины:
– Цветы, наверное.
Богиня стыдливо прикрыла лицо.
– Звезды! – раздался голос Тиграна, и все обратили свои взоры на статую, а та согнула правую руку в локте, подняв ладонь вверх.
Послышались восторженные и хвалебные возгласы, все искренне заулыбались, а Клеопатра с умилением посмотрела на мужа и протянула ему руку, а тот с почтением дотронулся до нее.
В это время волшебник подошел к Кохару, сокольничему, полному и добродушному знатоку птиц, и, делая вид, что помогает ему выйти на середину зала, вдруг нанес мгновенный удар по затылку и сжал его подбородок рукой. Зрители онемели. Кохар тут же вошел в состояние измененного сознания за счет точного удара в область шеи и сжимания на короткое время подбородка. Волшебник, держа его за руку, медленно вел сокольничего по залу. Остановив в центре зала у статуи богини, произнес:
– Спи! Быстрее засыпай! Ты неожиданно погружаешься в сон!
Тигран насторожился. Ему не нравилось, что в его присутствии выполняются какие‑то манипуляции с сознанием людей, не согласованные с ним заранее. Он оглянулся: вся публика завороженно смотрела на происходящее, а волшебник продолжал говорить Кохару:
– Полностью расслабься! Закрой глаза! Ты засыпаешь! Веки становятся тяжелыми, ноги расслабленными и тяжелыми, ты не можешь их поднять! Сейчас полностью расслаблен, засыпай, слышишь только мой голос! Выполняй все, что я тебе скажу!
Обладая безупречными навыками погружения в гипноз, волшебник уже полностью овладел сознанием преданного царю Кохара, который внешне выглядел так, будто находится вне зала: взгляд отрешенный, дыхание замедленное, тело расслабленное.
Волшебник взял его руку и попросил:
– Смотри мне в глаза.
Кохар поднял свои ясные и добрые глаза и уставился на волшебника, а тот, наложив ему на лицо ладони, произнес:
– Я дам тебе сладкий персик, съешь его! – И протянул Кохару луковицу.
Сокольничий взял луковицу, откусил большой кусок и начал жевать с великим наслаждением. Все присутствующие не отрывали глаз от этого действия, а Кохар, несмотря на жгучий вкус, откусывал новые куски от луковицы и, причмокивая, жевал прямо с шелухой, показывая всем своим видом, что очень доволен. Многие стали смеяться, показывать пальцем на добродушного малого и обсуждать увиденное.
Но тут волшебник достал из кармана золотой шар величиной с персик и, не говоря ни слова, оставив Кохара наслаждаться луком, подошел ближе к публике. Он поднял шар над головой, чтобы привлечь внимание присутствующих, и начал повторять заклинания на непонятном языке; затем, произнося с особой интонацией в голосе слова, отличающиеся яркостью и образностью и раскачивая на нитке эту блестящую сферу, заставил всех свести глаза в одну точку. Через минуту глаза людей устали, и зал забылся гипнотическим сном. Все, включая царя, царицу, Меружана и охрану, были погружены в транс. Вдруг начал клубиться дым курений, содержащих в своем составе дурманящие и наркотические вещества, а волшебник, обойдя зал, подошел вплотную к Кохару и стал пристально смотреть ему в глаза, а затем громко приказал:
– Иди!
Под воздействием внушения Кохар двинулся к статуе Поликлета «Раненая амазонка», прошел мимо охранников, зашел за мраморную скульптуру, вышел из-за нее уже с кинжалом в руках и направился в сторону царя.
Тигран сидел в кресле с застывшим лицом, испытывая ощущение легкости, эйфории и внутренней гармонии, а затем появилась невесомость в теле, по которому потекли волны тепла и жизненной энергии. Он чувствовал, что очень расслабился, но, обладая большой силой воли, понимал: правитель великого царства не может себе позволить расслабляться никогда, и Тигран стал заставлять себя концентрироваться. Внутренне вынужден был себе признаться, что потерял на несколько минут над собой контроль.
Царь услышал, что его оппонент – волшебник, считая, что все погружены в глубины транса, давал какие‑то странные установки Кохару, и это его разозлило. Он всегда умел управлять собой, своим гневом, настроением, и поэтому, находясь в гипнотическом сне, стал создавать внутреннее напряжение, чтобы выйти из этого состояния. Возникли яркие, но горестные воспоминания о пребывании в Парфии, а вот новые видения: жена Клеопатра Понтийская смеется, маленькие дети бегают вокруг него, он присутствует на казни своего старшего сына… Сильные эмоции заставили Тиграна вздрогнуть и очнуться, он открыл глаза и увидел, что к нему приближается Кохар со странным выражением лица и острым кинжалом в руке. Еще два шага, и клинок вонзится в сердце Тиграна. Царь встал с кресла, с максимальной силой сжал кулак и в момент, когда Кохар занес кинжал, чтобы вонзить в тело Тиграна, нанес сильный удар кулаком в голову сокольничего. От удара Кохар свалился с ног и потерял сознание.
Царь бросил суровый взгляд на волшебника в черном. Тот стоял в центре зала, потрясенный огромной волей, проявленной царем, и думал, что делать дальше. Запахнув плащ, стал отступать назад, растворяясь в клубах дурманящего дыма. Позже, когда зал проветрился и все приближенные пришли в себя, начался поиск волшебника. Стало известно, что он сбежал, пройдя по дворцу через все посты, гипнотизируя охрану. Кохар через пару дней вернулся к своей работе с птицами, так и не вспомнив, что произошло в тот злополучный вечер.
Глава 25
Конный отряд римских воинов во главе с послом Лукулла Аппиусом Клодием въехал на территорию Великой Армении. Сообщение об этом событии немедленно по цепочке пролетело по всем крепостям и достигло Тигранакерта. Клодий, посланный с дипломатической миссией в Армению, ехал задумчивый и серьезный. Не нравилась ему эта миссия, но делать нечего, Лукулл настоял: нужен предлог вмешаться во внутренние дела Тиграна.
Друг Клодия трибун Маркус сказал:
– Необычная страна: только что проехали сады, где наливались соком персики и виноград, а теперь падает снег.
Их путь лежал по горам – крутые подъемы, спуски; местность каменистая, но крестьяне умудрялись выращивать персики, абрикосы, груши, гранат, керасунтские плоды17. «В донесении надо отметить, что в стране много рек и ручьев, построено масса каналов», – подумал легат.
– Клодий, смотри, в реке плещется форель! – восторженно закричал Маркус.
Форель – хитрая и осторожная рыба. В римских домах форель часто подавали к столу. Рыбная ловля в Риме была возведена в ранг искусства, и многие развлекались этим занятием. Клодия, истинного военного, не очень впечатляли живописные горные пейзажи, он оценивал местность со стратегической точки зрения: природа суровая, быстрые и холодные реки, немногочисленные леса, каменные арочные мосты, хорошие дороги и неприступные крепости.
– Вести боевые действия на этой местности сложно, Маркус, кругом естественные препятствия, – произнес Клодий.
Он видел высокие горы, глубокие ущелья и бурные реки, разлив которых легко организовать запрудой. Без продуманного плана в эти земли лучше не вступать.
Колонна всадников двигалась легко и быстро, и за десять переходов достигла Тигранакерта. Царю доложили, что прибыл посол от Лукулла, и Тигран пожелал с ним встретиться. В назначенный день и час Клодий вошел во дворец.
– Прибыл посол от Лукулла! – возвестил начальник охраны дворца.
– Пусть войдет! – выкрикнул начальник дворца.
В тронном зале на золотом троне восседал царь в пурпурной, богато украшенной и расшитой тунике, облаченный в длинную накидку из шкуры леопарда, в красных башмаках и с армянской тиарой на голове, а слева и справа от него по двое стояли, сложив руки на груди, правители вассальных государств Атропатены, Гордиены, Адиабены и Осроены. Полукругом вокруг трона расположились приближенные, родственники и советники, охрана заняла позиции по всему залу, писцы приготовились вести хронику, которая станет достоянием вечности: сущность событий должна в точности дойти до потомков.