Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 28)

– У тебя высокое самомнение! – крикнул Артавазд. – Ты никого не уважаешь и жесток к окружающим, готов истребить каждого, кто встанет на пути, поэтому отвержен отцом.

– Причинить зло тебе – это то малое, что мечтал сделать всю жизнь! – завопил брат.

Тигран‑младший отступил, бросил учебный меч, и ему тут же был подан боевой с остро заточенным лезвием. Его решительное лицо, выражавшее выстраданную ненависть к старшему брату, расплылось в злой улыбке.

– Сейчас мы узнаем, кто достоин быть властелином мира.

С этими словами он пошел в атаку. Артавазд, блокируя рубящие удары брата, защитился мечом. Тигран‑младший кричал:

– Ты всегда стоял на моем пути! В твоей тени никто не рассмотрел мои способности, но я докажу и отцу, и всему миру, что я лучший, способен на великие дела и великий подвиг!

Он нанес боевым мечом сильный удар по клинку Артавазда – учебный меч, затупленный и хрупкий, сломался. Артавазд едва успел увернуться, парировать удар было нечем. К нему уже спешили с боевым мечом. Бросив сломанное учебное оружие, схватил принесенный меч и ринулся в атаку. Это был уже не учебный бой. Тигран-младший стремился поймать брата в ловушку. Не получилось.

– Тигран, брат, тебе многого не хватает, чтобы стать царем, и, прежде всего, сноровки, – кричал Артавазд. – А фразы типа «великие дела», «великий подвиг» я ненавижу, дела должны быть важными или срочными, а подвиг – удел героев!

Дуэль продолжалась. Разгоряченный, злой и преисполненный гневным желанием устранить соперника, Тигран-младший наносил удары, чтобы наверняка глубоко поразить плоть и кости противника. В какой‑то момент Артавазд, ощутив явную угрозу и испугавшись намерений брата, которые прочитал в его безумных глазах, отступил и закрылся мечом. Тигран‑младший снова и снова бил со всей силы по мечу противника, стремясь его разрушить и нанести смертельный укол.

Явная угроза жалящего меча Тиграна‑младшего заставила Артавазда начать мощный контрудар. Отбив клинок соперника в сторону, резко сделал выпад, приставив меч к горлу младшего брата. Тот отшатнулся, пытаясь ударить мечом, но было поздно. Потеряв равновесие, Тигран‑младший рухнул на спину, а Артавазд, удерживая свое оружие у горла поверженного противника, сказал:

– Ты не только проиграл бой, но и заслужил мое презрение. Ты хочешь быть властелином мира, но мир не хочет такого властелина.

Во дворце Мамиконян созвал Военный совет, и в зал заседаний начали стекаться участники. Первыми явились Васак и Нубар. Воспользовавшись тем, что в зале пока нет других людей, Васак решил прощупать тщеславного Нубара, так как давно понял, что самоуверенный и честолюбивый Нубар тяготился своей должностью начальника стражи дворца, считая себя достойным более высокого поста. Они стояли у Чаши мира, и Васак говорил:

– Красивая чаша, боюсь испить из нее можно только яд.

– Васак, ты осведомлен о делах лучше меня, на что намекаешь?

– На горизонте сгущаются тучи.

– Мое положение неустойчиво?

– Я слышал, что после всех этих ужасных событий тебя хотят сместить.

– Мне приходится работать не покладая рук, разве можно за всем уследить? – удивился Нубар.

– Я давно за тобой наблюдаю: ты перерос должность начальника стражи дворца, тебя не любят, хотя ты имеешь все качества для продвижения вверх, вплоть до начальника службы безопасности государя. Посуди сам: ты спас царю жизнь, поразив из лука метателя ножей, а царь тебя даже не поблагодарил.

– Я не нуждаюсь в благодарности, просто делаю свою работу, – сказал Нубар.

– Поверь, ты ничего не достигнешь при царе Тигране. Начальник стражи дворца – твой потолок. Тебя недооценивают, не дают раскрыть себя.

– Причины явно надуманны.

– Ты молод, у тебя есть редкие качества: можешь вести людей за собой, непримирим к врагам, непобедим в бою, тебе можно доверить важное дело, например, безопасность царства. Хватит быть на вторых ролях!

– Я пытаюсь проявить себя, усердно трудясь.

– Приоткрою завесу тайны. – Васак сделал таинственное лицо. – Дела в царстве идут плохо, мы на пороге войны, покушения на царя не случайны, аристократия недовольна Тиграном и жаждет его сместить. Твоя безоглядная преданность ему пополнит число неудачников, если, конечно, ты вообще сохранишь жизнь.

– Возможно ли исправить ситуацию? – Нубар испуганно смотрел на министра.

– Рим готов сотрудничать только с Тиграном-младшим, – по‑заговорщицки сказал министр. – Думаю, у тебя появятся небывалые возможности.

– Васак, что я должен делать?

– Я всего лишь раб Тиграна, делаю посильно свою работу и сам не знаю, как поступить, – с озабоченностью в голосе проронил Васак, – но я единственный твой союзник во дворце и как друг дам мудрый совет: сделай правильный выбор! – Склонившись к уху Нубара, он прошептал: – Достоин ли жить Тигран?

– Убить царя? Все знают, что убийц персидского царя Дария разыскал Александр Македонский и предал страшной смерти со словами: «Царей имеют право убивать только цари».

– Это все позерство! Александр устроил Дарию пышные похороны, а потом взял его дочь в жены и объявил себя царем Персии.

Их разговор был прерван историком Евсевием, который зашел в зал. Собеседники разошлись по местам, а вскоре прибыли Багунци, Кухбаци, Тигран-младший и астролог Вараздат. Вошел Артавазд и, увидев брата, прошел к стулу на другом конце стола. Прибыл Мамиконян. Он начал:

– Наша держава становится символом величия, но без военного превосходства невозможно доминировать на Востоке. Обсудим, как этого достичь.

– Нужно готовится к войне с Римом, – сказал Багунци.

– Если Рим нападет, изменится ход истории, – проронил Евсевий.

– Царь Тигран уверен: даром Риму это не пройдет, – сказал Мамиконян.

Евсевий произнес:

– И все же прямое столкновение с Римом надо избежать. Вспомните Ксеркса.

У персидского царя Ксеркса, при всех его недостатках, было одно замечательное качество – он умел выжидать, а потом наносил смертельный удар.

Артавазд, уже как наследник престола, деловито сказал:

– Армия – основа могущества и самого существования нашего царства. Воинам надо платить щедрее, все должны понимать, что военная служба почетна и преподносит урок чести.

Посыпались предложения: следить, чтобы воины овладели боевым искусством и никогда не оставались без дел, привести их к присяге на верность царю, производить больше оружия.

– Это знамя, – Евсевий указал на полотнище на стене, – символ независимого государства.

На полотнище звезда с восьмью лучами олицетворяла порядок, созидание и равновесие, а орлы – символ безграничной власти, победы и отваги.

Старый Вараздат произнес:

– Многие армянские воины перестали бриться. Конечно, они стали выглядеть более мужественно, но воинов надо обязывать бриться, чтобы лишить противника возможности схватить их за бороду.

– Философам и ученым мы, так и быть, разрешим носить бороды, – засмеялся Мамиконян. – А если без шуток, то могу сказать, что с комплектованием войск есть проблемы. Численность вооруженных сил недостаточна! Только область Сюник в точности выполняет требования зоранамака¹⁰.

– Страны, которые находятся в сфере влияния Тиграна, обязаны предоставлять войска, – напомнил Васак.

– Васак, – сказал Мамиконян, – поручаю тебе встретится с царями этих стран и напомнить им обязательства. – Потом, обратившись ко всем, попросил: – Нам надо больше говорить о проблемах армии с тем, чтобы более четко их обозначить, а затем решить.

Глава 18

Вечер опустился в долину, в которой нагревшийся на солнце за день Тигранакерт дышал зноем и духотой. Зеленый оазис с богатой растительностью и прекрасно обработанными полями, дающими обильные урожаи, полукольцом обнимал город, и золотистая река уже посылала первую вечернюю прохладу в дома и дворцы столицы. Было тихо, и только треск цикад доносился из сада в окно, где светился огонек.

У окна стояла Анаит и любовалась заходящим солнцем. Нежно‑красный диск опускался за горы, и закат окрасил зеленовато‑желтые базальтовые скалы в сказочные цвета. Она подошла к столу, за которым сидел Артавазд, писавший пером по пергаменту. Черные чернила для него делали, сжигая древесную смолу.

– Ты пишешь трагедию? – Руки Анаит нежно обвились вокруг шеи мужа, и она заглянула в рукопись.

– Да, дорогая, но следующая моя вещь будет комедия, – ответил Артавазд.

– У тебя, Артавазд, есть дар, твои герои любят и ненавидят.

– В каждом армянине есть поэт.

Артавазд тонко чувствовал прекрасное, обладал хорошим вкусом, великолепно владел греческим языком и был знатоком греческой литературы.

– О чем будет твоя трагедия? – участливо спросила Анаит.

Эмоциональный Артавазд отвечал:

– Я использую миф об аргонавтах с его борьбой между богами и героями, чтобы в аллегориях мифа отразить историческую судьбу нашего народа.

Счастливая Анаит наивно спросила:

– Героям помогут волшебники?

– Да, милая, волшебница Медея, дочь колхидского царя, поможет им, а потом предводитель аргонавтов Ясон возьмет ее в жены.

– Что их связало?

– Страсть и пролитая кровь.