Георгий Григорьянц – Гром над Араратом (страница 15)

– Император, в таком случае царь Тигран не видит препятствий, чтобы Дейотар занял трон Галатии.

После хорошего обеда Лукулл пригласил Васака прогуляться в саду. Они шли по ухоженным дорожкам, а за ними на почтительном расстоянии следовала охрана Лукулла.

– Меня просили влиятельные люди в Риме встретиться с тобой, – произнес римлянин.

– Слушаю тебя, проконсул, – слегка поклонившись, сказал Васак.

– Я как наместник римской провинции Азия контролирую всю политическую ситуацию на полуострове Малая Азия, – сказал он. – Я стал чаще посещать союзные царства и, как арбитр, регулирую взаимоотношения между государствами.

– Я не сомневаюсь, что твоя работа идет на пользу мира и процветание народов, – осторожно высказался Васак.

– На мой взгляд, царь Тигран проводит слишком независимую политику, часто не считаясь с интересами Рима.

– Царь Тигран желает мира и стабильности в Азии.

– Отношения Рима с Великой Арменией серьезно испортила поддержка Тиграном Митридата VI.

– Царь Тигран не желает войны с Римом.

– Он рискует испортить отношения с собственной знатью, которая слишком прагматична, чтобы рвать связи с Римом.

– Во внутренних делах царь Тигран проводит жесткую политику.

– И вообще, в перспективе я вижу отношения с вашим царством проблематичными. Армянский вопрос – одна из самых сложных проблем внешней политики Рима в течение последних ста лет.

– Тиграну не нравится, что вы поучаете всех.

– Васак, ты умный человек, и понимаешь, что Рим не прощает никому и прощает всем одинаково жестко!

– Тигран говорит, что Армения – противовес растущему потенциалу Рима, – сказал Васак и пристально взглянул на военачальника.

Тот остановился и тоже посмотрел на министра.

– Рим – центр мироздания, и боги нам дали право повелевать народами! – грозно произнес Лукулл. – Рим настолько силен, что перед ним не устоять ни одному государству. Надеюсь на твое благоразумие. Сотрудничая с нами, получишь царство. Будешь править от имени Тиграна-младшего, так как мы не можем нарушать династические законы, но ты, как друг Рима, удостоишься небывалых привилегий, а если захочешь, получишь римское гражданство.

– Что я должен делать?

– Устранить Тиграна и привести к власти его младшего сына. А если не получится, то способствовать продвижению римских войск в глубь территории Армении.

– Но сенат не давал санкцию на войну с Великой Арменией!

– Сенат совсем потерял контроль над внешней политикой. Войны теперь ведутся по личной инициативе полководцев. Уверяю, сенат молчаливо одобрит эту войну.

– Поглотив Армению, вы обязательно увязните в Азии и захлебнетесь в противостоянии с бесчисленными варварами.

– Это неважно. Армения не должна сравняться с Римом ни по мощи, ни по влиянию. Вот главная задача!

– Тигран любит повторять, что алчность сената, диктаторские замашки полководцев и мания власти консулов приведут к краху Римскую республику, – сказал Васак.

– Рим вечен! Он выше и сильнее всех. Верь в это! Наше сотрудничество даст, я уверен, прекрасные плоды. Ну как, ты согласен?

– Да, проконсул!

Они разошлись в разные стороны.

Глава 1О

Царской забавой в Армении считалась ночная охота на львов. Загонщики с факелами и собаками выгоняли львов из зарослей, росших вдоль рек и каналов, жгли костры, шумели, не подпускали зверей ни к воде, ни к местам их обычной охоты. Голодные хищники, потревоженные в своем логове, лишенные возможности выслеживать добычу, свирепели и были готовы немедленно набросится на людей и лошадей, и не ясно, кто на кого охотится – азартный человек на льва, подвергая себя небывалой опасности, или свирепый зверь на человека, чтобы сразиться в смертельной схватке.

До захода солнца все были в лагере, который специально разбили для царя и свиты. Большую территорию охотничьих угодий оцепил отряд царской охраны. Повара приготовили замечательный ужин, в ходе которого Тигран и его гость царь иберов Артак сумели обсудить важные дела.

– По моим данным, Рим присматривается к Иберии, – говорил Тигран, сидя за столом рядом с гостем. – Твоя земля, Артак, лежащая за Кавказским хребтом, богата и красива.

– В мою страну ведут всего четыре горных прохода, и они защищены крепостями. Рим считает, что ему дозволено больше, чем остальным, но в отношении Иберии его желания несбыточны.

До лагеря донесся оглушительный рев голодного зверя.

– Львы близко, – сказал Тигран. – Слепая сила зверя или ум охотника: кто победит? Скачем туда, откуда доносится рык! – с воодушевлением сказал он царю Артаку.

Они вскочили на лошадей и пришпорили их. Вся свита, в том числе сыновья Тиграна, царедворцы Меружан, Гнуни и другие приближенные, со стрелами за плечами и луками в руках, устремились за царями в заросли. Оруженосцы с копьями и запасными лошадьми еле поспевали. Егерь, скача впереди, приказал спустить собак, свору которых держали на привязи слуги.

– Артак, предстоит опасная схватка с хищником! – нагонял страх Тигран.

– В моем царстве львы не водятся, – с опаской говорил Артак.

– Лев – властитель животного мира!

Стемнело. Царь и его спутник остановились и прислушались к звукам охоты. Количество львов необычайно увеличилось, они бродили в этих горах в таком количестве и так осмелели, что их жертвами стали люди. Царь с нетерпением ждал вестей от разведчиков, которые выслеживали зверя. Наконец ему донесли, что хищник где‑то рядом.

– Похоже, что это тот самый лев, который взял привычку похищать коров и овец, пасущихся на лугах, – сказал Меружан.

Раздался злобный рык, и на мгновение охотники увидели в свете факелов силуэт царя зверей.

– Огромный, и, несомненно, не один: крупные хищники живут группами! – сказал Тигран.

– Этот лев чрезвычайно изобретательный и известен как людоед! – выкрикнул Меружан, чтобы привлечь внимание охотников.

Всадники, вокруг которых суетились псы, разделились на три группы, прочесывая местность в поисках зверя. Первую из них возглавлял царь, вторую Артавазд, а третью Тигран-младший. Огромный зверь был рядом, бежать ему некуда; команда загонщиков беспрерывно била в барабаны, шумела и с факелами в руках гнала его под стрелы охотников.

Группа, в которой были Тигран, Артак, егерь и начальники охраны, шла по поросшему зарослями плато. Рычание льва прекратились, и охотники замедлили движение. Егерь ехал впереди. Свет факела, который он держал, выхватывал из темноты неясные очертания деревьев, камней и темных силуэтов.

– Он где‑то здесь, – полушепотом сказал егерь.

Лев выследил людей из этой группы и подкрался к ним так, чтобы быть как можно ближе, но при этом остаться незамеченным. Всадники, озираясь и негромко переговариваясь, приближались к нему. Вдруг увидели метнувшуюся в их сторону тень. Егерь пронзительно закричал от боли, а лев в стремительном броске повалил жертву на землю, пытаясь прикончить человека, укусив его ниже затылка. Лошадь егеря встала на дыбы, а затем, несмотря на то что нога человека застряла в стремени, потащила поверженного всадника и вцепившегося в него льва в темноту. Собаки, учуяв запах льва, обратились в бегство, только два пса вцепились в хищника.

Тигран первым выстрелил из лука. Стрела вонзилась в бок льва, который тут же выпустил жертву, громогласно зарычал и сосредоточил свое внимание на стрелявшем. Факел егеря, упавший на землю, ярко освещал всю сцену боя. Тигран увидел, что большие глаза льва загорелись, зрачки расширились, когти втянулись, и в этих глазах он прочитал смертельную ярость раненого зверя. Меружан пустил стрелу. Снова раздался злобный рык, и окровавленный зверь с двумя стрелами в боку, сбросив с себя собак, развернулся и побежал в заросли кустарника.

Всю группу Тиграна обошла львица, видимо полагая, что самец отвлекает внимание жертв, и затаилась в высокой траве. Потом, с неожиданной для людей стороны, внезапно выскочила и набросилась на лошадь Меружана, уцепившись ей в горло, в надежде задушить добычу. Лошадь заржала, вместе со всадником рухнула на землю. Царские лошади испугались и понесли, Тигран уронил боевой лук, Артак чуть не слетел с лошади. Меружан, не потеряв самообладания, выхватил меч и с размаху вонзил его в тело львицы, но даже и тогда она продолжала душить жертву и отпустила ее, когда силы дикого животного стали слабеть. Львица с хрипом опустилась на землю и затихла.

Влетев в дубовую рощу, лошадь Тиграна наконец успокоилась. Нервно пофыркивая, шла между деревьев в темноте. Светила луна, мерцали звезды. Тигран озирался, пытаясь разглядеть дорогу. Наконец он оказался на поляне. Треск веток заставил остановиться. В лунном свете увидел зверя, все еще непобежденного, гордого и могучего, который с двумя стрелами в боку стоял на краю опушки и пристально смотрел на человека. Все внутри царя похолодело, но Тигран никогда не был малодушным, с юных лет был приучен гордо смотреть смерти в лицо. Без спешки вынул кинжал из ножен и приготовился к схватке.

Справа от него на поляну внезапно выехал еще один всадник. В руках у него лук, но стрелу держал, не прицеливаясь. Царь узнал сына Тиграна‑младшего. Два всадника стояли и сверлили друг друга глазами. Царь с кинжалом в руках смотрел на сына холодно и бесстрастно, а его младший сын, с луком на изготовку, смотрел на отца пылающим, ненавидящим взглядом, и этот взгляд мог означать что угодно. Испытывая чувство страха, вызванное тем, что отец «прочитает» в глазах истинные намерения, он потупил взгляд.