Георгий Григорьянц – Драконий перстень (страница 87)

Молодой консул уже знал, как будет воплощать свой план в жизнь. Сначала очистит сенат от сторонников Антония, а потом выставит его умалишенным. Может ли разумный гражданин Рима унижать законную жену Октавию, бросить детей и жениться на провинциальной царице подконтрольного государства? Может ли нормальный военачальник поклоняться темным богам Египта и дарить Клеопатре римские земли? Связь с Клеопатрой – его уязвимое место. Вот где будет нанесен удар! Разбудить негодование в народе и склонить чашу весов в свою сторону!..

– Аршам! – кто-то окликнул царедворца, спешащего по мостовой Арташата в сторону дворца.

Он обернулся и увидел Рипсимэ.

– Рипсимэ, ты? – Аршам был приятно удивлен. – Считал, что ты в Риме у Кассия.

Она подошла, отбросила край плаща, покрывавший голову, и подняла глаза:

– Он умер, я осталась одна. Потянуло на родину…

Волнение охватило Аршама: его бывшая подруга, как и прежде, свежа, изящна, красива, хотя глаза потухли, выражение лица стало холодным и тоскливым. Чувственный изгиб бровей и пухлые губы еще могут пленить мужчину, но Рипсимэ уже другая: не пленительная невинная овечка, а расчетливая, опытная, уверенная в собственной неотразимости женщина. Аромат благовоний довершал картину: привлекательная и ослепительная светская львица. Ее прекрасную фигуру подчеркивали лиловая туника и коричневый плащ палла, похожий на греческий гиматий.

Аршам, зрелый воин спортивного телосложения, все еще пользовался у женщин популярностью, но теперь стал осторожным и подозрительным, всегда просчитывающим ситуацию; поэтому что-то подсказывало: «Не доверяй ей».

– Мне жаль, что так сложилась твоя судьба. – Он смотрел на Рипсимэ с нескрываемым любопытством. – Зачем ты здесь?

– По правде сказать, хочу встретиться с царем. Ты когда-то любил меня… Помоги, устрой встречу! Глава службы безопасности царя может многое.

– Царь занят, вряд ли тебя примет.

– А ты скажи, что из Рима прибыла Рипсимэ, и у нее важное сообщение.

Аршам взглянул на очаровательную армянку, предмет своего прежнего обожания, и ее миндалевидные глаза и стройная фигура вновь восхитили его. Отказать не было сил:

– Полагаю, мне ты не скажешь, о чем хочешь поговорить с царем. Да? Что ж, во имя нашей старой дружбы попробую что-нибудь сделать. Приходи завтра в час пополудни во дворец.

В кабинет царя, где Артавазд обычно принимал с докладами вельмож, солнечные лучи проникали в окна, подсвечивая уникальные мраморные статуи и большие золоченые вазы с завораживающими рисунками. Лицо царя, сидевшего в кресле, было одухотворенным и благородным. Он думал о насаждении культуры греков в армянском обществе. Ему нравилось все греческое, поэтому трагедии Артавазд писал по-гречески. Скульптура, мозаика, живопись уже стали неотъемлемой частью жизни армянской знати, в государстве процветали спорт и театр, а грамматика и философия изучались всеми юношами из аристократических семей. Однако экономика страны развивалась медленно, что тормозило высокие устремления царя в продвижении культурных проектов. Многие придворные были им недовольны, и открыто это выражали. Не выполнялись указы по набору рекрутов в армию и поставкам лошадей и продовольствия, главы некоторых аристократических родов, почувствовав мягкотелость правителя, встали в оппозицию. Отец оставил могучее царство, удержать которое на достигнутом уровне развития оказалось для Артавазда непосильной задачей. Внешние враги торжествовали и замышляли козни против слабеющего государства.

Вошли Аршам и Рипсимэ.

– Государь, – произнес Аршам, – эта та женщина, о которой я тебе говорил.

Артавазд узнал ее. Как хороша, какая стать! Она по-прежнему красива, к тому же величава и спокойна.

– Рипсимэ! Я тебя помню. Жаль, твой отец скончался. Как ты?

– Государь! – Женщина преклонила колено, низко опустив голову, а когда распрямилась, царь увидел, как горят ее золотистые глаза. – Я долго жила в Риме с Кассием, но он умер, и я вернулась.

– Слушаю, Рипсимэ. Чего ты хочешь?

– Разреши мне остаться при дворе. Могу обучать девушек, могу выполнять другую работу…

– Что ж, не возражаю. Аршам, позаботься.

Рипсимэ просияла, но тут же стала серьезной:

– Государь, есть новости, которые тебе не понравятся.

– Говори!

– На вилле, где жила, Кассий встречался со многими сенаторами. Я слышала их разговоры.

– И что же тебя насторожило?

– Говорили о походах в Парфию, Атропатену и Армению.

– Почему Парфия?

– Предсказано: если не смыть позор поражения Красса и не вернуть значки легионов, боги уничтожат Рим.

Артавазд задумался. Несомненно, знаки и знамена легионов – лишь предлог, вопрос в гегемонии на Ближнем Востоке. Территориальные споры не прекращаются, а границы оспариваются. Ничего нового! А вот Атропатена – это необычно.

Рипсимэ бесстрастно продолжала:

– В Атропатене, государь, их интересует лишь святилище Адур-Гушнасп⁸⁴, что в крепости Фрааспа.

Артавазд резко встал. Рим замахнулся на святыню. В знаменитом святилище в Талышских горах, что южнее Армении, горел великий огонь, которому поклонялись даже римские жрецы. Еще там хранился выполненный из слоновой кости и золота трон царя Соломона, наделяющий человека мудростью, пророческим даром и силой повелевать духами и ветрами. После смерти иудейского царя трон переходил как трофей от одного властителя к другому, но никто не смог усидеть на нем: оживали золотые львы, украшавшие трон, и прогоняли недостойного. Артавазду стала ясна цель похода римлян: затушить вечный огонь, чтобы разрушить могущество зороастрийской религии, захватить трон, дабы повелевать духами. Будут перебиты персидские жрецы, произойдет упадок боевого духа воинов, и Парфия падет. Вслух он сказал:

– Ясно… Рим хочет, чтобы солнце славы не заходило над Италией никогда. А что говорили об Армении?

– Их волнует какая-то тайна, которой владеешь лишь ты, государь. Еще называли Великую Армению единственным государством, способным уничтожить Рим.

Артавазд прошелся по кабинету. Его отец, царь Тигран II, говорил: «Хочешь упорядочить мысли – смотри на гору Арарат». Через окно в дымке виднелась гора богов. Стоя у окна, Артавазд погрузился в мысли: «Рим готовит вторжение, несмотря на союзный договор? Нет, не верю! Зачем, если я во всем поддерживаю римскую политику? Впрочем, Армения остается головной болью Рима. Мои новые приобретения – Малая Армения и Софена – не дают покоя соседу? Покорить нас, не прибегая к силе, не удастся никогда: народ, побуждаемый духом горы Арарат, охраняющим Армению от посягательств на суверенитет, восстанет. Попытка силового захвата уже была: все закончилось для Лукулла и римской армии неудачей. Следовательно, остается одно – сменить правителя, поставить царем подконтрольного, слабого человека».

– Спасибо, Рипсимэ. Твои слова приму к сведению.

– Государь, есть кое-что еще! – И она достала из кармана драконий перстень. – Возможно, это поможет тебе устоять.

Артавазд смотрел на протянутый ему предмет, прекрасно зная его силу.

– Что это, Рипсимэ? – Он пристально смотрел ей в глаза.

– Кассий называл эту магическую вещь армянским перстнем. Все победы римских полководцев Помпея, Красса и Цезаря как-то связаны с ним. Возьми, он нужен тебе. – Глаза женщины потемнели, зрачки расширились.

«Она не так проста, как показалось вначале. – Царь неуверенно взял кольцо. Золотой массивный перстень притягивал взор необыкновенной игрой алого камня: то тлеющие огоньки, то горячая кровь. – Магия опасна. Творя чудеса, она околдовывает человека, придает ему невероятную силу, но в итоге блокирует сознание и подчиняет волю до беспрекословного послушания».

Артавазд произнес:

– В один прекрасный день все наши мысли и поступки отзовутся либо счастливым даром, либо истинным наказанием. Спасибо, Рипсимэ. Ты открыла мне глаза на правду. – Царь снова повернулся к окну, погрузившись в раздумья.

Аудиенция окончилась, Аршам и Рипсимэ удалились.

Большой отряд римских воинов приближался к Арташату. Блестели на солнце начищенные шлемы с красными гребнями; угрожающе отсвечивали чешуйчатые доспехи, наручи и поножи; на овальных ярко-красных щитах красовалась эмблема – орел, обрамленный молниями; все воины вооружены мечами и копьями. Впереди мчался офицер с сигнумом (диском со знаком почета) и солдат с флагом-вексиллум на копье. Посланник Антония Канидий, в пурпурном плаще и золотистом шлеме, спешил к армянскому царю.

Артавазд незамедлительно принял посла.

– Приветствую тебя, царь царей, повелитель Великой Армении! – раскатистым басом прогремел Канидий, войдя в тронный зал. – Я Канидий, проконсул, заместитель главнокомандующего. Консул Римской республики Антоний передает тебе пожелания личного благополучия во имя процветания армянской державы!

– Приветствую тебя, проконсул Канидий! Консул Рима – мой друг и всегда может рассчитывать на поддержку, – произнес царь.

Артавазд в парадном одеянии (леопардовая мантия и знаки царской власти) сидел на троне в окружении придворных. Традиционно справа и слева от царя, скрестив руки на груди, стояли Арташес и Аршам, вокруг – вельможи, секретари, охрана. Хотя царь догадывался, зачем пожаловал римский генерал, но был взволнован, и напряжение момента передалось всем. Давно римляне не появлялись в столице Армении…