Георгий Григорьянц – Драконий перстень (страница 8)

– Моя мать – святая женщина, она боролась за себя и любимую страну до последнего вздоха!

– Зачем же она завещала Риму любимую Сирию, забыв упомянуть в завещании тебя, собственного сына?

– Это неважно. Важно другое: я хочу – а главное, могу – вернуть себе все!

– Ты и твоя мать довели Сирию до полного развала, и только Тигран принес стране успокоение и процветание. По части заговоров, убийств и мятежей ваша семейка уникальна, таких на Востоке больше не сыщешь.

– Моя мать оказалась недальновидной, но я не упущу свой шанс. Эта гемма, та, с оленем, что лежит у ног богини, – в глазах Антиоха сверкнули красные огоньки, – принадлежала ей. Я хочу забрать амулет!

Артавазд с насмешливой улыбкой на устах протянул руку к постаменту, взял гемму и повесил себе на шею.

– Попробуй возьми, – невозмутимо сказал он.

Антиох с кривой гримасой стал приближаться, говоря:

– В святилище храма могут входить только жрецы и царственные особы, остальные боятся гнева богов… Да и незачем простолюдинам осквернять жилище почитаемой мною богини. Придется нам с тобой спор решить наедине. Правда, за оградой храма стоят мои люди, и просто так отсюда ты не уйдешь! Но я справлюсь один.

– И не надейся! – крикнул Артавазд. – Богиня поведала мене судьбу: жить мне еще долго.

– Конечно, как я сразу не догадался! При тебе Таблица судеб?.. Вот это удача! Она лежит в той сумке, что на плече, не так ли?

Мальчик, держа лисенка, весь съежился, а его отец, убедившись, что сын прячется за алтарем и пока вне опасности, достал из ножен булатный меч, способный резать любые доспехи, как масло, и приготовился к бою. Антиох, также обнажив меч из дамасской стали, сорвался с места и бросился на армянского царевича, обрушив первый удар. Меч остановил меч.

– Что ж, неплохо! – крикнул Антиох. – А как ты ответишь на это? – и нанес колющий укол.

Артавазд увернулся и сильным, размашистым движением попытался выбить оружие из рук сирийца, но не получилось. Оба соперника фехтовали уверенно, не суетясь, нанося удары, которые так и не достигали цели.

Юный Арташес, ошеломленный увиденным, поднялся и во все глаза следил за поединком. Отец, взломав защиту врага, нанес мощный и сметающий удар. Его противник не удержался, потерял равновесие и повалился на алтарь. Золотой венок с головы свалился, прическа растрепалась, былой лоск улетучился. Внезапно он, как ужаленный, выпрямился и уставился на драконий перстень на руке Артавазда. Сирийского властителя обуял панический страх, он застыл, как вкопанный, и смотрел на талисман, не моргая: магический камень цвета крови намертво приковал его взор.

– Арташес, – закричал царевич сыну, – возьми сумку с Таблицей! Если мне будет угрожать опасность или погибну, доставь ее дедушке!

– Отец, а если не справлюсь?

– Верь в себя, сын! Будешь верить в свои силы, и все в тебя поверят!

В этот момент Антиох, преодолев минутную слабость, вернул себе способность двигаться. Он поднес к лицу висящий на груди странный амулет и ощутил прилив сил; расправил плечи, свирепо оскалился, резко развернулся и встал наизготовку к бою. Артавазд прошелся вокруг соперника:

– Мой драконий перстень поколебал твою силу, Антиох! Мне говорили, что он – защита от злобного демона. Предсказание сбывается!

Антиох с искривившимся лицом первым бросился в атаку. Артавазд, встретив противника, отвел его меч в сторону. Видя его безумные глаза, подумал: «Он явно сильный фехтовальщик. Неужели этот двадцатилетний парень подготовлен лучше меня?». В этот момент Антиох, применив обманный финт, развернулся и рукоятью меча ударил соперника в грудь. Удар был такой силы, что армянский царевич отлетел к стене и рухнул. С грохотом посыпалась утварь храма, пронесся воздушный вихрь, заметалось пламя в масляных светильниках. Довольный Антиох закричал:

– Ты не знаешь, с кем имеешь дело! Греки отвоевали Египет у персов триста лет назад. Не задавался вопросом, почему с тех пор египетские цари стали получать первенство во всех делах Востока? А потому что они, как и я, и моя мать, и сестра – потомки знаменитой Арсинои II.

Все знали феномен Арсинои. Молодая гречанка вдруг удостоилась титула фараона и была обожествлена еще при жизни.

– Слышал я, что Арсиноя, убив мужа, стала женой бога, – сказал Артавазд, поднимаясь с пола.

– Так и есть! Я ее потомок. Она рожала детей от солнечного бога Гора. Его отец – Осирис, правитель загробного мира. Во мне течет кровь богов! Я, Антиох XIII, – олицетворение загробного мира и Солнца одновременно, моя миссия – мстить за смерть Осириса!

– У Осириса, как известно, было зеленое лицо, а ты пышешь здоровьем. Вон какой розовощекий!

– Я владыка небес, бог Солнца, истинный фараон!.. – не унимался Антиох.

– Полагаю, душа Осириса – птица Феникс – переселилась в тебя. Остается подождать, когда ты сгоришь! – насмехался Артавазд.

– Я заставлю всех признать меня единственным наследником Осириса! Я – владыка Египта и Сирии! – выкрикнул бывший царь.

– Ну-ка, разведи руки в стороны, – потешался Артавазд, – чтобы походить на символ бога – солнечный диск с распростертыми крыльями!

– Смеешься? Ты уже выдохся, а у меня есть то, что дает бесконечный запас энергии – амулет уджат, око бога Гора. – Он прикоснулся к предмету в форме глаза, висевшему на груди: – Тебе не победить!

– Вот эта вещица, возможно, решит спор! – Артавазд достал из кармана плаща зеленую печать.

Увидев цилиндрическую печать, сириец изменился в лице. Не успел он что-либо предпринять, как Артавазд, вложив меч в ножны, стал вертеть цилиндр в ладонях, приговаривая: «О, колдун, завертись, как вертится эта печать, пусть твоя злоба не пристанет ко мне, пусть…».

Он не договорил. Антиох, запаниковав, схватил кошель с золотом, лежащий на алтаре, и запустил им в царевича, выбив печать из его рук. Каменная печать с грохотом покатилась по полу… Лисенок, сидевший на руках мальчика, вырвался, прыгнул на пол и погнался за зеленым цилиндром. Схватив его в зубы, вернулся к Арташесу.

– Папа, печать у меня! – крикнул мальчик и, увидев, что внимание отца привлечено, метнул цилиндр отцу.

Поймав печать, Артавазд подбежал к алтарю – месту, где ритуалы, таинства и магия совершаются регулярно и влияют на людей с особой силой, а драконий перстень воздействует на врага мощнее. Антиох с обнаженным оружием обрушился на армянского царевича, но, попав под влияние перстня, застыл, оставшись стоять с занесенным мечом. Теперь Артавазду хватило времени произнести заклинание полностью. Он стал перекатывать в ладонях зеленый цилиндр, произнося:

– О, колдун, завертись, как вертится эта печать, пусть твоя злоба не пристанет ко мне, пусть твоя сила иссякнет!

Златокудрый Антиох вдруг потерял ориентацию в пространстве и, уронив меч, стал вращаться, убыстряясь, а потом и вовсе повалился на пол. Его лицо позеленело, взгляд остекленел, тело приняло позу повиновения. Царевич подошел, сорвал с его шеи цепь с амулетом и, положив себе в карман, сказал:

– Все колдуны и маги поклоняются зеленому цвету.

Повернувшись к сыну, крикнул:

– Арташес, уходим! Но будь осторожен, нас поджидают за дверью!

Выйдя из храма, Артавазд увидел десяток головорезов, в нетерпении стоящих за освященной оградой дома богини.

– Ну, если всех не уложу, то жизнь отдам дорого! Арташес, я попытаюсь их задержать. Прошмыгни между солдатами и беги к порталу. Понял?

– Да, отец!

Артавазд, обнажив меч, смело направился к группе солдат, демонстрирующих в грубой форме свое превосходство: сыпались угрозы и оскорбления. Напав первым, сходу уложил самого крупного и стремительно атаковал следующего. Пытаясь мешать всем сразу и не давая возможности громилам напасть группой, он выказывал выучку и уверенность в собственных силах. Драконий перстень придал ему неукротимую энергию, несгибаемое упорство, безудержную ярость и неистовую одержимость. Не ожидая такого напора от жертвы, солдаты растерялись, но все же перешли к атакующим действиям. Оказавшись под градом ударов с разных сторон, Артавазд умело маневрировал и сумел вывести из строя еще двоих.

Арташес, улучив момент, сорвался со ступеней храма и, выбежав из-за ограды, сломя голову помчался к дому с тремя пальмами. За ним бросился один из головорезов: догнал, сбил с ног, схватил и потащил обратно. Арташес вырывался и кричал. Внезапно к солдату подскочил лисенок. Хищник, обладающий быстрой реакцией и острыми зубами, подпрыгнул и больно укусил врага за палец. Солдат закричал, отпустил мальчика, а тот, почувствовав свободу, что есть силы рванул к пальмам, лисенок за ним и, добежав до заветной стены, оба нырнули в портал. Через мгновение ни мальчика, ни лисенка уже не было видно, и подбежавший солдат тупо уставился на белую стену дома, не понимая, куда мог деться малец.

Армянский царевич бился, как лев, сразив наповал четверых, но преимущества пока не добился – еще шесть наемников Антиоха теснили его. И вот, когда яростный обмен ударами достиг кульминации и казалось, что царевич уступит соперникам, со стороны дома, у которого росли три пальмы, чудесным образом появилась Калестрида – красивая, молодая, ослепительная, с волосами пшеничного цвета, отливающим в вечерних лучах солнца золотом, с кожаной повязкой вокруг головы, в легких кожаных доспехах в виде короткой туники, с широким поясом с золотой пряжкой, без шлема, но с оружием в руках – мечом-акинаком и кинжалом кама. Холодно и презрительно взглянув на головорезов Антиоха, она вклинилась в схватку, нанося налетчикам колющие и рубящие удары. Артавазд с восхищением посмотрел на воительницу и, вдохновленный ее грациозными, точными движениями, сам стал энергичнее маневрировать. Число нападающих поредело. Калестрида, уверенно работая мечом и кинжалом, ловко вела сражение сразу с двумя громилами, и через мгновение оба оказались у ее ног. Она закричала: