Георгий Григорьянц – Драконий перстень (страница 66)

солдаты-ветераны.

Кассий верхом на коне был в группе трибунов. Им владели сразу два чувства – гордость и досада. Он мечтал о триумфе для себя, но видел тупик в карьере: Помпей явно отходил от дел, отдавшись семейной жизни с обожаемой им Юлией. Следовательно, потребуется что-то неординарное для взлета наперекор обстоятельствам. В толпе он разглядел Рипсимэ, которая выделялась ослепительной красотой и величавым спокойствием, и помахал ей рукой.

После завершения шествия и принесения жертв богам на Капитолийском холме Кассий приехал в дом, который специально купил для армянской красавицы. Вилла Лигария в пригороде Риме была большой, одноэтажной, имела атриум и бассейн для сбора дождевой воды, тенистый сад и великолепную спальню.

Рипсимэ была раздражена:

– Ты столько раз обещал на мне жениться, что, кажется, я начинаю скорбеть о потерянных годах жизни… – Она, изобразив печаль, пыталась переключить его внимание на себя: – Милый, для счастья, как известно, нужны двое, а я живу в одиночестве.

Увы, планы мужчины требовали брака по расчету, и он женился на родовитой Юнии, которая теперь ждала ребенка. Но плотская чувственность и созерцание гармонии женского тела здесь, в доме Рипсимэ, вызывали у Кассия блаженство, погружая в сладостное наслаждение долгожданных предвкушений.

– Я не могу без тебя, – страстно говорил квестор. – Мне нужна лишь ты, одна-единственная. Только здесь ощущаю прилив счастья, а рядом с тобой раскрываются мои тайные помыслы и исполняются желания. Боги же послали мне невыносимую муку – терпеть Юнию.

Рипсимэ прошла в таблиниум (большую комнату для приема гостей) и полулегла на кушетку в одной легкой тунике. Хорошенькая и соблазнительная, она выставила напоказ босые ножки; плетеный золотой венец с жемчугом обрамлял черные волосы, которые были стянуты золотистой сеткой, а несколько локонов маняще спадали на лоб; плавный изгиб фигуры и лицо невинного ребенка сводили Кассия с ума. Он встал перед подругой на колени и, чтобы подчеркнуть прочность отношений, преподнес очередной подарок – кольцо с ярким, прозрачным коричневым топазом (под цвет ее карих глаз). Кольцо с маленьким камнем, привезенное с Востока, бережно надел на холеную руку любовницы и поцеловал ее тонкие пальчики:

– Сейчас я в растерянности, нужно что-то предпринять и вырваться из пут жалкого неудачника. Я хочу возвыситься, стать вровень с Помпеем, прославиться в сражениях, но Помпей забыл обо мне, он вообще забыл о войне.

Капризная и кокетливая Рипсимэ, поцеловав возлюбленного в губы, изрекла:

– Мое счастье находится в твоей власти. Я не могу долго сердиться на тебя… – И вновь страстный поцелуй, долгий и сладкий, опьянил двух влюбленных.

Насладившись поцелуем, Рипсимэ внимательно посмотрела в глаза любимого:

– Кажется, я знаю, почему ты встревожен. Все дело в перстне.

– В перстне? – удивился Кассий.

– Ты, любимец судьбы, достиг многого в карьере, но завистливые боги не замечают тебя, и утрата всего достигнутого в жизни тревожит больше и больше.

Кассий угрюмо сказал:

– Я всегда считал себя настолько удачливым, что при малейшем подвернувшемся шансе не упускаю его, добиваюсь успеха. Но иногда задумываюсь о грядущей беде.

Прекрасная Рипсимэ ошеломила:

– Достичь жизненных вершин поможет перстень! Да-да, перстень! Не понимаю, откуда знаю, но ощущения будят чувства, а чувства обостряют разум.

– Твоими чувствами управляет провидение, я знаю. Но почему перстень?

– Милый, я расскажу тебе историю…

В комнату через дверь проникали солнечные блики от бассейна и, казалось, все пространство таблиниума погрузилось в волшебный мир. Кассий благоговейно внимал Рипсимэ, а она рассказывала о тиране греческого острова Самос⁶⁶ по имени Поликрат. Он хитростью завладел властью, и ему всегда неправдоподобно везло во всех делах. Но однажды получил письмо от царя Египта: «Мой друг, в твоей жизни столько удач, что, думаю, проснется зависть богов. Любимцев Фортуны всегда ждет трагический конец. Выход есть: добровольно расстанься с какой-нибудь дорогой для тебя вещью и печалься всю жизнь. Судьба будет обманута». В тот же день Поликрат, выйдя на корабле в море, бросил в воду любимый золотой перстень, после чего стал горевать о потере. Через несколько дней рыбак продал его личному повару рыбу, внутри которой обнаружили утраченный перстень. «Пусть мое неизменное счастье огорчает завистников!» – воскликнул Поликрат. Но однажды ему предложили неслыханную сумму за услугу, и алчность превысила осторожность. Поликрата коварно убили.

– Рипсимэ, дорогая, что же делать?

– Милый Кассий! – Сладострастная красавица уткнулась лицом в его волосы, глубоко вдохнула их запах и ласково сказала: – Найди перстень в желудке рыбы, и везение будет сопутствовать во всем! Возможно, перстень – это человек, избранник судьбы, который вверит тебя неизбежному. А грядущая беда… – Она взяла книгу-свиток со стихами Луцилия, которую приобрела недавно в книжной лавке: – «Вознесись душою в счастье и смирись, когда беда».

– В сенате провалили законопроект о наделе моих ветеранов земельными участками! – негодовал Помпей.

Его и Красса пригласил Цезарь в дом великого понтифика. Они были в белых тогах без пурпурной каймы, сидели в белых креслах в таблиниуме и вели важный разговор, понимая, что все трое оказались у опасной черты: им грозит потеря влияния. Помпей теряет авторитет среди ветеранов, Цезарь – в среде плебса, а Красс – у привилегированного сословия всадников.

Цезарь изобразил озабоченность:

– Сочувствую. Безземельный плебс, мечтающий о наделах, будет разочарован. Земля в политике – главный вопрос!

Помпей продолжал возмущаться:

– Я одержал множество побед, разбил войска двадцати двух восточных деспотов, присоединил к Риму новые провинции, но не могу обеспечить своих ветеранов землей!..

Красс, который ради выгоды решил временно воздержаться от критики Помпея, заявил:

– Военную добычу, которую ты, Гней, захватил на Востоке, сенат должен истратить на покупку земли для твоих ветеранов – например, купить у частных владельцев из всадничества.

– Точно! – поддержал Цезарь. – По рыночной цене они продадут.

Красс, осклабившись, предложил:

– Не пора ли устроить вторые проскрипции по примеру Суллы? Шучу!

Проскрипцию изобрел диктатор Сулла. Массовый террор, составление списков объявленных вне закона как богатых аристократов, так и сенаторов, их убийство, конфискация имущества, сведение личных счетов – прекрасный способ обогатиться и злоупотребить властью.

– Меня хотят унизить! – не унимался Помпей. – Трусливые сенаторы отказали мне в консульстве и не утверждают распоряжения на Востоке!

– Все еще хуже! – Цезарь сочувственно смотрел на Помпея. – Сенат грозится аннулировать твои распоряжения.

– Что?!! – взорвался Помпей.

Он вскочил, стал ходить по залу, желваки заиграли, руки сжались в кулак. Наконец успокоился, сел на место и уставился в потолок.

Цезарь, понимая, что перелом в сознании вояк наступил, высказал свою главную мысль:

– Нам троим необходимо объединиться для совместной борьбы с сенатским господством.

Помпей и Красс посмотрели на него с удивлением. Неожиданно Красса осенило:

– Триумвират!

Каждый из присутствующих погрузился в раздумья, которые отражали его политические цели. Помпей думал: «Меня поддержат ветераны. Они сметут любую преграду и уничтожат кого угодно; главное – утвердить распоряжения, сделанные мной на Востоке, и наделить солдат землей».

Красс, рвавшийся к власти, имея сильную поддержку сословия всадников, размышлял: «Мне нужна война! Хочу быть наместником в римской провинции Сирия и набрать войско для войны с Парфией. Хочу заполучить тот самый перстень с красным карбункулом, о котором рассказал Кассий (он покосился на кольцо, поблескивавшее на пальце левой руки Помпея). Обогащусь безмерно, а потом…»

Цезарь, зная, как безмерно его обожает городской плебс, требовавший хлеба и зрелищ, и забывший, что такое работать, давно устраивал для горожан бесплатные раздачи хлеба, а заодно и гладиаторские бои, но его сокровенные мысли витали гораздо выше, чем у компаньонов: «Получить консульство и неограниченное политическое влияние, а потом наместничество в провинции Галлия на пять лет, чтобы воспитать сильнейшую в мире армию!».

Внезапно идея борьбы с бюрократией и «высокие» помыслы сплотили трех непохожих мужчин.

– У меня есть план! – воскликнул Цезарь и одарил лучезарной улыбкой двух полководцев. – Нужно устроить так, чтобы я был избран консулом, и я проведу через народное собрание законы в нашу пользу.

План веский и полезный. Все встали и в порыве неудержимого воодушевления соединили правые руки в знак верности заключенному договору. Красс, будто давая клятву, воскликнул:

– Действуй и надейся!

Помпей, взволнованный событием, призвал:

– Нет дороги – проложи ее сам!

Цезарь, почувствовав неподдельную заинтересованность великих полководцев, торжественно провозгласил:

– Проложим дорогу силой!

Довольные собой и событием, триумвиры подошли к столику с вином и фруктами и, когда Цезарь разлил терпкую влагу по кубкам, с удовольствием выпили за

«каждому свое».

– У меня только одна просьба! – Красс по-свойски обратился к Цезарю. – Когда ты станешь консулом, хочу, чтобы ставка откупного налога для сословия всадников была снижена на одну треть.