Георгий Григорьянц – Драконий перстень (страница 46)

– Ушел на север, в Кавказские горы.

Раздосадованный Помпей прошелся по залу, а затем приказал:

– Казнить обоих!

Солдаты схватили заложников и потащили к выходу.

– Стойте! – Помпей, увидев, что его перстень необычно засверкал, обратился к Стратонике: – Я передумал. Казню лишь твоего Ксифара, а тебя продам в рабство. Всю жизнь будешь укорять себя за гибель сына… Так помоги ему, спаси! Ты много знаешь. Поведай мне тайну! Отпущу на свободу обоих – слово главнокомандующего!

В глазах Стратоники выступили слезы, боль пронзила сердце; сейчас произойдет ужасная вещь: она навсегда потеряет своего ребенка! Материнские чувства затмили доводы разума, и она тихо произнесла:

– Я открою то, за чем должна надзирать…

В тайное подземное хранилище спускались Помпей и Кассий в окружении солдат охраны, освещавших путь факелами. Шли настороженно по длинному, петляющему коридору, озираясь на черные тени, скользящие по каменной кладке. Система коридоров была устроена так, что непосвященный должен был обязательно заблудиться и погибнуть в одной из ям-ловушек. Стратоника в подавленном состоянии, но довольно уверенно шла впереди, держа в руках медную масляную лампу. Она остановилась в тупике у двери, обитой медными листами:

– Это здесь!

– Ты первая, – сказал Помпей.

Женщина открыла дверь ключом, висевшим с цепочкой на шее, и спустилась по трем ступеням каменной лестницы в сводчатое помещение. За ней последовал военачальник. В свете огня факелов он поразился увиденному: вдоль стен стояло не менее десяти деревянных и медных сундуков, отделанных железными деталями и набитых сокровищами Митридата – золотыми и серебряными монетами, драгоценными украшениями, агатовыми вазами, редким оружием. Сокровища таинственно светились, поражая воображение многоцветьем и совершенством.

Помпей почувствовал внутреннее удовлетворение. Богатство плыло в руки, а еще немного везения, и Митридата тоже схватят. Тайные желания исполняются. Отмщение сенату грядет, стремление к единоличной власти над Римом неостановимо!

– Дать Стратонике и ее сыну лошадей, все необходимое, и отпустить на все четыре стороны! – приказал Помпей. – Ты свободна, женщина!

Когда та в сопровождении солдата ушла, он, понимая, что преданная наложница поскачет к Митридату просить прощения, а царь, конечно же, не простит предательства, сказал начальнику охраны:

– Следить за каждым шагом! Она приведет нас к Митридату.

Глава 23

Квестор Кассий был доволен: казна похода пополнилась Митридатовым золотом. А еще он окончательно убедился, что патрона к успеху ведет магия. «С драконьим перстнем любой может стать величайшим полководцем всех времен. Армения, обладающая невероятными богатствами, должна пасть к ногам командующего».

– Проконсул, не пора ли обратиться к статусу Армении?

Помпей задумался. Гоняться за Митридатом, пока разведка не донесет, где скрывается царь, нет смысла. Покорение народов Кавказа и Индии – его старая задумка – может затянуться, поэтому подождет. В Риме уже отгремели праздники по поводу победы в Никополе, а новых громких реляций в сенат он не отправлял. Не хвалиться же скромным успехом – взятием со значительными потерями небольшой крепости, обороной которой руководила женщина! Что ж, Армения – этот тот повод, который заставит Рим восхититься гением Помпея…

– Мы идем к Тиграну, – сухо сказал он, подумав: – «А этот Кассий умен не по летам, всегда дает дельные советы».

Да, нужно заручиться поддержкой армянского царя, обеспечить себе тылы, а потом уже покорять Азию. А еще Помпей решил, что встреча с Тиграном – хороший случай поставить на место Фраата, заносчивого царя Парфии. «Мне дано право проводить самостоятельную внешнюю политику, и я воспользуюсь этим правом: буду плести запутанную сеть хаоса в своих интересах, отгоняя претендентов на лакомые куски, которых в Риме предостаточно. Все хотят войны, так как война – наикратчайший путь к обогащению!».

Семь легионов вошли в пределы царства Великая Армения. На берегу реки Аракс, вдоль которой римляне двинулись на Арташат, Помпея уже ждал со своим отрядом Тигран-младший. Вечером, когда римляне разбили лагерь для ночевки, к шатру главнокомандующего привели 25-летнего армянского царевича, высокого, бледного и утонченного. Забрав меч и кинжал, разрешили войти.

– Проконсул, главнокомандующий! Приветствую тебя! – вскричал Тигран-младший и почтительно поклонился.

– О, давно мечтал познакомиться… – Помпей с серебряным кубком в руке надменно смотрел на юношу. – Царевич! Твой отец – величайший из царей современности. Один против всех, но единственный, кого все уважают и боятся. Любопытный феномен! Он не хочет войны, предлагает мне мир, и я склонен дать ему этот мир.

Тигран-младший, трепетно внимая словам полководца, в смятении воскликнул:

– Проконсул, мой отец тиран! Его мечта – завоевать весь Восток, повергнуть Рим в прах, стать единственным властелином мира!

Помпей с усмешкой произнес:

– Тигран II понимает тонкости войны и мира, он сильный и храбрый царь, достойный меня соперник. А ты? Что можешь ты?..

– Я… я требовательный, хладнокровный, могу быть жестоким, но бережлив и расчетлив. Буду служить своему народу, Рим же найдет во мне верного друга. Я умен и знаю, как заставить народ повиноваться.

«Мелок! – Помпей смотрел на этого пылкого юношу, который из кожи вон лез, чтобы стать недаровитым царем, и думал: – Я пойду с ним на демонстративный союз для оказания давления как на Тиграна-старшего, так и на Фраата; но как царь царей он слаб, навести порядок в Азии не сможет, римские провинции при нем всегда будут ощущать угрозу со стороны варваров – парфян, персов, кавказских албан, арабов, набатеев; возобновятся мятежи знати, вспыхнут восстания рабов, всю Малую Азию охватят бунты против римских сборщиков налогов, а торговые пути, которые я проложу, окажутся заброшенными. Всего этого надо избежать». Вслух сказал:

– Я решу сам, кто займет место царя. Тебе же посоветую: не переживай, что не можешь изменить ситуацию; изменись сначала сам, а потом навязывай свою волю другим.

Помпей повернул голову в сторону секретаря, дав понять, что аудиенция окончена. Секретарь встал между начальником и Тиграном-младшим, и последнему ничего не оставалось, как развернуться и выйти из палатки. Первые ростки гнева зародились в его сознании.

…Римская армия продолжила движение по армянской земле. Не встречая сопротивления, не трогая небольшие крепости и деревни, непобедимая армада шла по Араратской равнине на восток.

Дозорный на вышке в Арташате подал сигнал о приближении конного отряда. Одна турма³⁹ – тридцать римских всадников в посеребренных шлемах, доспехах и красных плащах, с гордо поднятым сигнумом⁴⁰, на древке которого было пять фалеров⁴¹ и наконечник в форме открытой ладони «манус»⁴² в венке, – приближалась к городу. Царь и высший командный состав Армении уже были давно оповещены о движении римского войска и высланной вперед турмы. Через полчаса отряд въехал в ворота столицы, к нему присоединились армянские всадники.

Кассий, возглавлявший турму, был приглашен во дворец. Сняв шлем, он стоял в зале приемов и ждал. Сопровождающие (помощник с документами и переводчик) озирались по сторонам. Торжественность обстановки ошеломила Кассия. В республиканском Риме такую роскошь позволяли только в храмах, и то не во всех: общественное мнение одобряло лишь скромность и умеренность, поэтому граждане старались не выделяться. Зал же армянского царя, отделанный розовым и кремовым туфом, поражал: колонны из индийского зеленого мрамора, капители в форме чаши с листьями аканта, прекрасные греческие статуи, огромные керамические вазы с золотым декором, мозаичный пол… Все это великолепие освещалось проникающими через окна лучами солнца.

Двери открылись, вошла охрана и встала по периметру зала. Появился царь. Рядом с ним следовали Артавазд и Мамиконян. Увидев 20-летнего Кассия, Тигран в недоумении остановился и на мгновение, под влиянием какой-то мысли, бросил взгляд на Артавазда. Кассий, выпрямившись и гордо подняв голову, громко и задорно произнес:

– Царь царей Тигран II, приветствую тебя! Я Кассий, римский квестор. Меня прислал главнокомандующий, император Помпей, готовить вашу встречу для заключения мирного договора, а также решить вопросы снабжения его армии. Я привез необходимые документы. – Он кивнул, и помощник, сделав шаг вперед, протянул свитки.

Кухбаци, начальник охраны, забрав пергаментные свитки, запечатанные красным индийским сургучом и личной печатью Помпея, с удивлением взглянул на царя. Тот, изменившись в лице, видимо, потрясенный чем-то, молчал, но после небольшой паузы вымолвил, наконец, на латинском:

– Квестор Кассий, передай главнокомандующему и императору Помпею мои наилучшие пожелания. Я с нетерпением жду его прибытия в армянскую столицу, чтобы лично воздать почести этому великому полководцу.

– Передам! – Кассий по-военному кивнул головой.

Снова пауза. Тигран, проницательный и наделенный обостренным чувством предвидения, не замечая лиц пораженных соратников и гостей, снова сделал паузу. Он увидел нечто! Этот черноволосый римлянин источал свет тьмы, сам не понимая, что зло, затмившее его сознание, сделало из него марионетку. «Офицер, облеченный большими полномочиями, – посланник зла! Удивительно! Он – причина будущих несчастий Помпея, Красса, Цезаря и других. Пощады не будет никому! Его деятельность принесет горе Риму, который познает развал духовности нации. Философия, поэзия и искусство в этой стране станут настолько примитивны, что все, заимствованное у греков, опустится до уровня недалекого обывателя. Вместо умеренности, чести и достоинства Рим захватят пороки – ложь, лесть, оргии, вместо почитания обычаев предков будет иная система ценностей. Сам же Кассий умрет ужасной смертью».