Георгий Григорьянц – Драконий перстень (страница 13)

Дрогнувшим голосом Гурас произнес:

– Есть признаки, что противоречия обостряются. Сенат Рима, и тебе это хорошо известно, хочет вынудить нас пойти на уступки.

– Я не уступлю! – бросил царь.

– У них есть желание превратить Армению в вассальное государство.

– Это им не по зубам!

– Они предъявляют народу Рима фиктивные, ничем не подкрепленные доказательства твоей агрессии.

– Мы упрочим безопасность своих рубежей, любого врага встретим во всеоружии.

Гурас, взбудораженный тяжелым разговором, который еще совсем недавно протекал в философско-лирическом тоне, видел, как изменилось настроение царя: его лицо горело желанием вступить в битву, сражаться и победить. Тиграна задело, что противник, получив несколько лет назад отпор (армия Лукулла была разбита и изгнана с армянской земли), вновь угрожает его родине.

– Но твоя экономика слабее римской. На Рим работает весь мир…

– Возможно, я потерплю поражение, но История стирает из памяти тех, кто перестает сражаться.

– Нестабильность твоих отношений с Римом навредят всей Азии…

– Битву нельзя выиграть без боя, справедливость не восторжествует без борьбы! – Тигран говорил жестко.

– Да, брат, я такого же мнения, как ты… – Гурас, смирившийся с мыслью о грядущей войне, был расстроен. Возникла пауза, но внезапно он увидел, что по лицу царя пробежала загадочная улыбка.

Тигран уже подавил всплеск эмоций. Он ясно осознал, что могущественный Рим сильно встревожен ростом влияния его царства. На пороге новая война! Союзы с соседними Гордиеной, Атропатеной, Коммагеной и Адиабеной недолговечны: Рим найдет способ перетянуть эти страны на свою сторону; Египет и Сирия, которые Тигран контролировал, слабы; пираты, скифы и албаны ненадежны; царства Понтийское и Парфянское ведут собственную игру. Шпионы доносили: римляне считают незаконным армянское завоевание Софены, Сирии, земель Киликии и Каппадокии; в римском сенате началась какая-то истерия по поводу Армении; Помпею отдали войну с Митридатом, явно подразумевая нападение на армянское царство. Тигран, поразмыслив над всем этим, перестал сердиться и успокоился.

Подал голос Вараздат:

– Безнадежно воевать с мельницей…

Забыв на время об астрологе, братья, встревоженные сообщением о полете щита и тревожными мыслями, враз повернули головы к нему. А старик, пытливо вглядываясь в их лица, продолжил:

– Кто ввязался в борьбу, из нее уже не выходит. Как говорили древние мудрецы: «Оставьте ссору, пока она не разгорелась».

Гурас встал, прошелся в волнении по беседке и, обратившись к царю, сказал:

– Ты можешь разбить Помпея, но на смену ему тут же придет Цезарь или Красс с удвоенным войском.

Тигран, понимая правоту обоих, был раздосадован своим упорством. Брат еще не упомянул такой немаловажный фактор, как союз, заключенный Римом с Парфией: две сильные державы против Армении.

– Что ты предлагаешь, Гурас?

– У меня нет решения…

Оба точно знали, что на стороне римлян стоят очень мощные сакральные силы, которые вознесли Рим на вершину власти над миром. В этом кроется причина непобедимости армии Рима, а также в способности удерживать огромные территории в составе своей державы.

Старик Вараздат провидческим тоном произнес:

– На стороне Армении стоят божественные силы, помогающие нам выжить вот уже две тысячи лет. Но надежды на мирную жизнь рухнули… Мы снова на пороге войны.

Тигран думал, как поступить. Союз трех азиатских государств – Армении, Понта и Парфии – мог бы поставить Рим на колени, но разве возможно договориться с теми, кто мечтает возвеличиться до уровня богов и повелевать миром? Ни царь Понта Митридат VI, ни царь Парфии Фраат III (узколобые догматики, политические слепцы) не готовы объединиться и отбросить эгоистические интересы. А для Помпея, Цезаря или Красса даже не важна страна, которую они хотят завоевать. Главное – возвыситься в Риме и доказать: я суровый и бескомпромиссный, первый среди равных, претендент на роль диктатора. А еще они все мечтают о заслугах, чтобы войти в историю.

Понимая, что базовый инстинкт римлян – грабить всех, кто слабее, и что создана мощная военная машина, противостоять которой Великая Армения сейчас не может, даже совместно с союзниками и вассалами, царь произнес:

– Мы должны сделать главное: не допустить, чтобы кто-нибудь изменил нашу идентичность и замедлил развитие…

– …чтобы название нашей страны не исчезло из хроник истории! – с воодушевлением воскликнул Гурас.

Астролог пошутил:

– Боги, думаю, нам помогут, но как поступить – придется подумать самим!

Тигран встал. Собеседники подошли к нему, чтобы услышать главные слова.

– То, что я скажу, вам не понравится, – начал он, – но попробуйте понять. Мир меняется: мощь Рима растет, а силы государств эллинов угасают; мы еще не окрепли после последней войны; союзники слабы и ненадежны; парфяне мечтают всадить нам нож в спину. Потерпеть поражение в войне – катастрофа и начало развала страны. Я, как царь, должен прежде всего думать о безопасности государства, но мне семьдесят пять лет, вести войну, как раньше, мне не по силам, а мой сын Артавазд слишком молод и неопытен…

– У него нет твоей проницательности и дара предвидения, – проронил, опустив глаза, Вараздат.

Царь, тревожно взглянув на него, продолжил:

– …Большая война, если она вспыхнет, станет трагедией, настоящим бедствием для страны и народа, пронесется вихрем смерти, опустошая земли и души людей. – Помолчав и подумав о чем-то, сказал: – Я хочу оставить после себя сильное и процветающее государство… Мы не станем воевать!

– Как же так, брат? Рим растопчет нас! – Гурас всполошился.

– Помпей придет в Армению с огромным войском. Мы же, хоть и можем постоять за себя, воевать не станем!..

Тигран многозначительно смотрел на собеседников, уже решив, как поступит. Во-первых, он объявит Помпея победителем: пусть тешит себя иллюзиями собственного величия, претендуя на место диктатора Рима. Во-вторых, выплатит контрибуцию – те деньги, которые разожгут костер войны в Риме: покоритель Азии Помпей столкнется с завистью Красса и Цезаря, и в борьбе за первенство они поссорятся и погибнут!

В-третьих, наследник Артавазд успеет воспользоваться ситуацией, и тогда произойдет главное: у Армении будет достаточно времени вновь укрепиться и стать грозной силой.

– Ты хочешь отойти от дел? – Гурас был поражен решением царя. – Ты не можешь! Нация сплотилась вокруг твоей фигуры; почти все князья и простой народ тебя обожествляют, готовы терпеть лишения; пойдут за тобой в бой, на смерть…

– Хватит смертей! – резко сказал царь. – Рим раздувает войну с нами, провоцируя вооруженные конфликты по всему миру, организует мятежи, смещает законных правителей, все территории объявляет «зоной жизненных интересов». Этому надо положить конец. Я хочу даровать Великой Армении спокойствие…

– Но Артавазд не сумеет сплотить нацию: твоего авторитета у него нет! – горячился Гурас. – Правители всех областей, недальновидные князья и царедворцы начнут испытывать его на прочность, и еще неизвестно, чем закончится такой эксперимент.

– Он мой соправитель, я готовлю его к правлению, поручая самые сложные задания. На днях он убывает в Египет помочь Птолемею XII удержать власть, а может быть, вступить в борьбу с силами зла, которые хотят уничтожить мир. Надо заставить магию Египта быть на нашей стороне.

Вараздат деловито добавил:

– Твой сын должен приобрести силу и влияние, с ним должны считаться! Тигран, мы поможем ему!

– Да, Вараздат, именно так! – Тигран обратился к брату: – Гурас, пойми, римское вторжение неприемлемо: они идут, сметая все на своем пути, их цель – максимально ослабить и подорвать наши силы, посеять хаос. Мы остановим их, но не силой оружия: разрешим конфликтную ситуацию путем взаимных уступок… Ты со мной?

Гурас побледнел. Нахарары⁷ объявят царя трусом, начнут раздувать лживые слухи, организуют мятежи. Уже были открытые выступления против царя со стороны подкупленной Лукуллом части армянской знати, выразителем интересов которой являлся Тигран-младший – сын царя, ныне изгнанный из пределов государства. Многие крупные рабовладельцы недовольны правлением царя, запретившего заниматься ростовщичеством и превращать крестьян в рабов, а некоторые землевладельцы возмущены тем, что им не разрешают отбирать земли у крестьян-должников. Однако Гурас чувствовал, что царь смотрит далеко вперед. «Чутье никогда не подводило брата, – думал он. – Даже нападение римских войск во главе с Лукуллом не поколебало ни его, ни страну, нанеся минимальный ущерб царству. Государь, несомненно, прав: стабильное развитие страны позволит преодолеть упадок хозяйства, провести реформы и, как результат, возродить былое величие, сравняться с Римом».

– С тобой, брат! – воскликнул он. – Что я должен делать?

– Спасибо, Гурас! Ты переместишься в Рим с двумя задачами. Во-первых, убеди Цезаря взять деньги Птолемея XII – шесть тысяч талантов⁸ – и заставить сенат признать египетского царя законным правителем. Во-вторых, если почувствуешь, что Помпей готовит вторжение в Армению, объяви, что я готов заключить с Римом мирный договор на их условиях.

– Что?! – воскликнул Гурас. – Он потребует не только контрибуцию, но также отказаться от территорий, которые ты завоевал – Сирии, Киликии и боги знают, чего еще…