Георгий Герцовский – Дракон в стогу сена (страница 12)

Но голокинотеатр Баюн отклоняет. Говорит, что «киньев он и дома уже насмотрелся». Ипподром кота тоже не привлекает.

– И что за счастье? Лошади бегают наперегонки? И вам это интересно? Деньги ставите? Да…

По его отношению понимаю, что человечество в баюновских глазах упало ниже фонтана – на тот уровень, где Рыбу-кит закопали.

– А футбол?

Про футбол Баюн ни разу не слышал. Однако рассказ о толпе добрых молодцов, бегающих за кожаным шариком и пытающихся его втолкнуть в чужую сетку с помощью ноги или головы, вызывает у кота благосклонную ухмылку:

– Хм… Потешно, наверное… Я бы взглянул…

Приходится взять с него клятвенное обещание, что вести себя будет подобающе, ни превращаться, ни нападать на людей не станет. Ближе всего к нам стадион «Динамо». Воскресный футбольный матч с чилийским «Коло-коло» начинается через полтора часа. Билеты заказываю через Сеть, к счастью, они еще есть.

Сидя с Баюном на трибунах и попивая пивко из пластикового стакана, вспоминаю сказку про старика Хоттабыча. Помните, там джин то штанги у ворот раздвигал, то другие творил непотребства? Например, всем футболистам по отдельному мячу пожаловал, – чтобы не бегали за единственным. Надеюсь, подобные шалости выше баюновских волшебных сил.

Как только я вкратце объясняю правила, отвечаю на пару вопросов, типа «зачем вон тот, что в сетке спрятался, поймал тыкву руками?» или «пошто у тех, что слева – одних цветов рубахи с подштанниками, а у тех, что справа – других?», кот начинает наблюдать за матчем с нескрываемым интересом, даже азартом. В начале второго тайма Баюн уже скандирует динамовские кричалки, ушизакладывательно орет «гол!!!», свистит вместе с болельщиками, выражая несогласие с судьей. Я больше не на матч смотрю, а на кота. Домой Баюн возвращается с сине-белым флажком, в динамовских футболке и шарфике. Счастлив, как ребенок: «Динамо» выиграло у чилийцев со счетом три – один.

– В общем, – заканчиваю я отчет, – отпустил он меня только после того, как я клятвенно пообещал, что мы обязательно еще сходим на футбол. И обязательно с участием «Динамо».

– Что ж, это замечательно, – с сомнением говорит Анунака. – Придется тебе, Рэм, включить подобные походы в график. Конечно, только в том случае, если и Баюн будет оказывать всяческое содействие. Если станет, так сказать, сподвижником в нашей миссии.

«Ого, – думаю, – воровство сказочных зверей из прошлого называть миссией – это круто…» – Я даже преисполняюсь.

Глава 11. Дракономания

Через пару дней Баюн заболевает. Между тем Анунака хочет открыть зоопарк уже через месяц, и надо срочно заселить его еще несколькими ВС. Тема поиска последнего дракона временно отодвинута в сторону – но не для меня. Я по-прежнему лелею надежду совместить приятное с полезным – поиск дракона с ловлей ВС. Хотя что здесь приятное, а что полезное? Правильнее сказать, хочу совместить неприятное с опасным.

Я не мог представить, что волшебные существа тоже способны подхватить ОРВИ. Доктора утверждают, что в том времени, из которого прибыл Баюн, большинства современных вирусов не было и в помине – и кот-мутант подхватил мутировавший вирус.

Протекает болезнь довольно тяжело – кот лежит в избушке на кровати Бабы Яги под десятью одеялами, жутко стучит зубами и жалобно кряхтит. Врачей не подпускает. Особенно со шприцами. Баюн оглушительно орет, чтобы лекари немедленно «пришпорили отсюда своих рысаков!».

Дело в том, что, насмотревшись фильмов про мушкетеров, рыцарей и пиратов, кот запал на вестерны. Отныне других фильмов и программ на его телевизионной панели не мелькает от слова никогда. Выбор фильма для просмотра прост – старый, черно-белый, никому не известный или цветной, популярный, с прекрасными актерами – не важно, лишь бы вестерн. Лишь бы на экране скакали и бегали наглые и жадные убийцы в широкополых шляпах и в замшевых куртках с бахромой. С сигарой в уголке рта, револьвером в кобуре и циничной остротой на устах.

Хотя вру – кроме вестернов Баюн смотрит трансляции с любимым «Динамо». Почему Баюн, проживший сотни лет бок о бок с ведьмой, среди болот и мертвых лесов, вдруг полюбил вестерны и футбол? Тайна сие великая есмь. Чужая душа – потемки, а душа кота-людоеда, наверное, вообще тьма египетская. Только так и могу объяснить. В общем, в последнее время его речь изобилует цитатами из вестеров с вкраплениями футбольных кричалок. Меня он теперь называет не иначе как гринго.

Еще не зная о болезни кота, прихожу к нему поговорить о новых ВС для зоопарка – и застаю картину с кучей одеял, мокрым и красноглазым Баюном и докторами. Врачей двое. Третий – одетый в белый халат представитель службы безопасности. Вначале к бушующему Баюну пробует приблизиться доктор со шприцем.

– Сворачивай, сворачивай! Я тебе подскажу, куда это можно засунуть! – восклицает Баюн.

Доктор спешно отходит и уже не рискует приближаться к людоеду, рассекающему воздух огромными когтями. Тогда вперед выступает охранник и принимается неумело увещевать больного, убеждая отдаться на волю лекарям. Баюн встречает его другой цитатой:

– Это еще кто?! Один подонок ушел, другой явился.

В общем, взаимопонимания нет, но как только я возникаю в дверях, Баюн произносит изможденным голосом:

– Гринго! Что хотят от меня эти янки? Передай им, что мой кольт не знает промаха! Пусть убираются восвояси! Док, помоги мне пожить еще немного. Я жду добрых вестей, – добавляет Баюн печально.

Чтобы соответствовать новому товарищу, мне пришлось освежить знание вестернов, которое прежде не было глубоким, так же как, впрочем, и знание футбольных кричалок.

– Должен предупредить, сеньор Рохо, мои услуги недешевы, – заявляю с порога. – Что случилось, Баюн? Это просто врачи. Они хотят тебя вылечить.

Баюн смотрит на меня огромными печальными глазами, потом, наконец, смиряется, ложится на живот и сердито бурчит, обращаясь к тому, что со шприцем:

– Когда надо стрелять, стреляй, а не трепись!

Наконец укол сделан, и троица в халатах удаляется. Я подсаживаюсь на край кровати и пытаюсь подбодрить больного.

– Будешь парнем без изъяна… – говорю я.

Баюн, не поворачиваясь ко мне, подхватывает без обычного энтузиазма:

– …коль болеешь за «Динамо». Что со мной, гринго? Почему мне так плохо? Зачем эти злые люди делали мне больно?

– Баюн, здесь не сказочный мир. Здесь люди и зв… прочие существа, – спохватываюсь я, – могут заболеть не только оттого, что им откусили голову, как в твоем лесу, или продырявили пулей, как в кино.

– Да знаю я, знаю… Гринго, скажи, я тоже умру? Как Док Чахотка?

– Да нет, что ты? Это всего лишь грипп.

– Все люди делятся на два сорта: те, у кого есть друзья, и бедный одинокий Туко, – вздыхает Баюн.

Сидя у постели больного кота, понимаю, что мы подружились. Да, да, я отдаю себе отчет, как глупо это звучит. Знаю, что некоторые называют собаку другом человека. Но дружба эта – как правило – односторонняя. Собака предана человеку, и далеко не всегда – наоборот. Подобные разговоры о дружбе – эдакий реверанс в сторону животного – мол, мы, представители рода людского, ставим тебя – лохматое, хвостатое, четвероногое, – на одну ступень с нами! Хотя мы-то с тобой понимаем… – как бы говорит человек. Но, стыдно признаться, наши отношения с Баюном с каждым днем все более походят именно на настоящую дружбу. Без всяких реверансов. Трудно представить такой союз: человек и волшебный зверь, историк и людоед, двадцативосьмилетний парень и неизвестно-сколько-проживший-но-точно-более-ста-летний кот. Однако это так.

– Знаешь, что я подумал, гринго? А ведь я неспроста заболел.

– То есть?

– Дракона-то у вас в будущем нету. Вот я и начал чахнуть.

Эта мысль мне очень не нравится именно своей разумностью. Логично же: если у них в прошлом дракон доживал последние годы и все ВС постепенно уходили в мир иной, то и в нашем мире это должно работать. У нас в конце двадцать первого века тоже с драконами напряг – если, конечно, не считать оными крупных комодских ящеров или категорию яхт. А значит, волшебные существа, которых мы с таким трудом отлавливаем, в скором времени испарятся. Или, как говаривал Баюн, скучевряжатся.

Я настолько потрясен этим очевидным открытием, что отказываюсь смотреть с Баюном отборочный матч с участием «Динамо», желаю коту скорейшего выздоровления и ухожу. Мне надо как следует подумать.

Через три дня кот выздоравливает.

– И как ты это объяснишь, старик? – спрашиваю я, скрывая ликованье. В последние ночи я плохо сплю, каждый день наведываюсь к коту, чтобы справиться о его здоровье, готовлю печальный доклад о бесполезности нашей затеи в связи с отсутствием драконов, а Баюн берет и выздоравливает!

– Понятия не имею, гринго, – кот задумчиво чешет подбородок. – У меня только одно предположение: где-то у вас есть дракон. Но он тоже нездоров.

– Почему это?

– Гринго, ты даже представить себе не можешь, как меняется мир, в котором живы Повелители. У вас не так. Но я не умер, не исчез. Думаю, дракон у вас есть, но он один и в многолетней спячке – не иначе.

«А вот это уже и Анжеле будет интересно. Лишний повод подкатить», – думаю я.

– Ну и как его найти?

– В общем, – заканчиваю я доклад перед честны́м народом на оперативке, – Баюн утверждает, что дракон жил, дракон жив, дракон будет жить! Теперь только надо его найти!