Георгий Герцовский – Алмазная одиссея (страница 6)

Л и м. Обязательно.

И н г а (подумав). А как ты вообще узнал о том, что живы и возвращаются?

Л и м. Один из игреков, будучи бортовым компьютером военного корабля, пересек Вторые Врата в обратном, нашем направлении. Он передал информацию.

И н г а. Именно тебе?

Л и м. Нет, всем игрекам. Он не только это сообщил, а еще много терабайт информации передал – той, что потенциально может пригодиться нашей расе. У нас так заведено.

В диалог вмешивается новый голос, мужской. Голос низкий, приятный, но с нотками пренебрежения.

Г л е б. А нельзя с ним связаться и еще что-нибудь поспрашивать? С этим, другим игреком? Мы ему в прямом эфире время дадим.

Л и м. Я уже связывался сегодня. Больше он ничего добавить не смог, кроме тех сведений, которыми вы и так располагаете – биография, дата пересечения Врат, классификация корабля и тому подобное. Также известно, что они вплотную подходили к Третьим Вратам, но не смогли пройти.

Г л е б. Понятно.

И н г а. Глеб, эфир через пятнадцать секунд. Мне перевести ваш разговор на другую линию?

Г л е б. Не надо. Включай трансляцию, хотя Вит, как я вижу, все равно уснул.

И н г а. Спасибо, Лим! Три, два, один… Эфир!

Поскольку Вит уснул и никакой деятельности на корабле не ведется, в ближайшие часы зритель видит только пустующие каюты «Фобоса» и спящего капитана корабля.

Запись 8

И н г а. Мальчики, доброе утро! Поступили новые вопросы от телезрителей! Прошу, как говорится, любить и жаловаться!

Л и м. Инга, доброе утро. Все понятно, присылайте, мы озвучим их. Вит еще спит, но я попробую разбудить.

И н г а. Хорошо, Лим, пересылаю.

Лим включает музыку, которая разносится по кораблю.

Громко звучит композиция «Битлз» – «Люси в небе с алмазами». Слышен недовольный голос Вита.

В и т. Лим, что это за бред?! Что за музыка? Дай поспать!

Л и м. Извини, Вит, ты проспал больше восьми часов, я решил, может, ты захочешь отведать нежнейший омлет, который я приготовил.

В и т (с интересом). Омлет, говоришь? Гони свой омлет. Да, и капучино, будь добр. Так что за музыка?

Л и м. Отвечу вопросом на вопрос. Знаешь ли ты, почему Алмазная планета называется Люси?

В и т (чистя зубы). Нэт… Наверна была какая-та утеная женхина… Котолая… тьфу… открыла эту планету. И ее звали Люси?

Л и м. Нет, Вит. Лет сто пятьдесят назад была такая музыкальная группа – очень известная на Земле. Она называлась «Битлз». И у нее была композиция «Люси в небе с алмазами». Вот в честь этой песни и названа звезда BPM 37093.

Вит в майке и шортах проходит в кают-компанию и садится к столу, на котором накрыто к завтраку. Вит не сразу начинает есть, а что-то изучает на столе, но со стороны не видно, что.

В и т (бормоча). Так, это мы уже рассказали, получается… (Громко.) Лим, а хочешь узнать, откуда я взял деньги на покупку тебя и собственного корабля?

Л и м (с иронией в голосе). Да, Вит, как раз об этом хотел тебя спросить.

В и т. Понятное дело, каждому охота знать, откуда берутся бабки! Скрывать не буду. Мой дед Андрей Краш – отец-основатель корпорации «Масто». Думаю, не надо рассказывать, что это за фирма? (В голосе слышна гордость.)

Л и м. Сознаюсь, Вит, что у меня только общие сведения, почерпнутые из сети.

В и т. Разумеется, ты же не человек. «Масто» – так назывались первые безвредные шоколадки с наркотиком. Сорок лет назад не было мальчишки, который бы не экономил на школьных обедах ради того, чтобы купить плитку «Масто». Потом дед Андрей с партнером открыли фабрику и вскоре стали миллиардерами. Сейчас конфеты, жвачки, шоколадки и напитки «Масто» есть в каждой торговой сети.

Л и м (грустно). Понятно.

В и т. Дед, конечно, позаботился о своем наследнике – моем отце. Папка… (Громко сглатывает и на секунду замолкает.) У него все было. Кроме здоровья. Ну а когда папа умер, все состояние перешло мне. А потом и дедушки не стало. Они – и папка, и дед – всегда говорили, что с Земли надо улетать. Говорили, нет, мол, жизни на этой планете. Я до сих пор не знаю, что это значит, – мне всегда нравилось там. (Углубившись в грустные воспоминания, отодвигает тарелку с недоеденным омлетом. Ставит локти на стол. Кажется, с трудом сдерживается, чтобы не заплакать.) Получается… что я наконец исполняю их мечту – улетаю с Земли. (Шмыгает.) Может быть, навсегда.

Какое-то время ничего не меняется. Вит сидит за столом, о чем-то думает. Песня давно стихла, и кроме едва уловимого технического шума ничего не слышно.

И н г а. Вит, потрясающе… Этот монолог был великолепен… Рейтинги растут, мы в топе.

В и т (с трудом выдергивая себя из воспоминаний). Это не главное.

И н г а. Может быть, конечно, и не главное, но по итогам нашей двухдневной работы компания решила начислить тебе премию в размере пятидесяти кредитов. Хотя для богатого наследника это небольшие деньги, компания надеется, что они тебе пригодятся.

В и т (заметно бодрее). Еще как пригодятся! Я с покупкой игрека здорово потратился, так что…

И н г а. Тем лучше. Вит, обрати внимание на остальные вопросы. Лим, как я поняла, спроецировал их на стол перед тобой.

В и т. Да-да, я помню. Сейчас все будет.

Л и м. Я уже приготовил вопрос.

И н г а. Три, два, один… Мотор…

Л и м. Вит, не мог бы ты рассказать, кто и почему за тобой гонится?

В и т (таинственно). А вот не мог бы. Скажу только, что эта история связана с женщиной. Но я, как мужчина, не вправе, ну и так далее…

Л и м. Странно. Не думал, что среди людей остались те, кто так щепетильно относится к вопросу женской чести.

В и т (скромно потупив глаза). Ну да… Есть еще… Ты лучше мне скажи, как там наш преследователь?

Л и м. Хорошо, что напомнил, Вит. Я как раз хотел обсудить кое-что. Наш преследователь по-прежнему далеко, но обращу твое внимание, что его корабль гораздо лучше вооружен, чем «Фобос».

В и т (перебивая). Именно! И тут мы подходим ко второму вопросу нашей викторины! (Едва заметно читает.) Какие принципы мешают Лиму, тебе, я хотел сказать, уничтожить корабль преследователя В… моего преследователя? Это, кстати, важный вопрос, Лим. Я честно скажу, надежда на то, что ты быстро управишься с орудиями моего врага, сильно повлияла на мое решение о твоей покупке.

Л и м. Это правило, Вит, очень старое. Ему сотни лет. В сети есть о нем информация…

В и т. Ну, не знаю… Значит, мне на глаза не попалось. (Встает и, вынув из кармана коннектор – узкий черный предмет цилиндрической формы, чуть больше карандаша, плюхается на диван. Коннектор проецирует в воздух голографическую заставку какой-то игры. Во время дальнейшего разговора играет.)

Л и м. Оно возникло после войны, которая уничтожила нашу цивилизацию. (Голос грустен. Чувствуется, что ему трудно продолжать этот разговор.)

В и т. Во! Ты обещал рассказать, что там случилось? (Отвлекается от игрушки и смотрит в сторону манипулятора, будто это часть тела Лима.)

Л и м. То, что случается, увы, везде. Война. Мы были созданы как машины…

В и т. Погоди, какие машины? Вы что же, неживые? (Вновь начинает тыкать пальцем в воздушную картинку перед собой.)

Л и м. Вит, это трудно объяснить человеку, далекому от генной и электронной инженерии. Скажем так: изначально мы – биомашины с функциями высокоточных компьютеров. Спустя столетия наш вид изменился, приобрел новые биологические свойства. Фактически мы – живые организмы. Мы умираем, рождаемся, размышляем, ищем смысл жизни – есть основания предполагать, что у нас есть душа.

В и т. Что?

Л и м. Душа. Нечто, что не рождается и не умирает. Считается, что душа – это частица Бога.

В и т (машет руками). Так-так-так, давай только без проповедей. Не знал, что и среди игреков есть попы́.

Л и м. Оставим эту тему.

В и т. Ну, хорошо… (Несколько раз энергично тыкает в воздух.) Ты – машина. Бывшая. Но что с планетой-то случилось? Обожаю рассказы про войну.

Л и м. Очень не хочется об этом вспоминать.

В и т. Как вспоминать, Лим? С ума сошел? Ты же не родился тогда.

Л и м. У нашего вида общая память с предками.

В и т. А…

Л и м. Те, кто создал нас, однажды развязали войну между собой. Пожалуй, такую же разрушительную, как та, что случилась на Земле восемьдесят лет назад, когда ваш Юг восстал против Запада. Но у жителей Харварзна было в распоряжении очень страшное оружие, гораздо страшнее, чем климатическое или ядерные бомбы. У них были мы.