Георгий Гачев – Ментальности народов мира (страница 41)
Стихия воз-духа, точнее «влаго-воздуха» (в сочетании с «водой»-стихией) питает поэтическое чувство в англичанине. Ветры, облака, лучи, радуга, листья, цветы, птицы, озера, лужайки населяют это поприще. Смена времен года – постоянная и даже дидактическая тема в английской поэзии: она учит надежде, продолжать усилия:
такой мажорной интонацией завершает Шелли свою «Оду к Западному ветру».
Что же обитель стихии «огня» в Космосе Англии? Конечно, солнце на небе, но и черное солнце недр – каменный уголь. А более всего – энергия и воля в людях, полыхающий пламень борьбы (за существование) и труда, индустрия, промышленность, что пропустила через горнило (именно – кузницу!) труда и естественную природу, которая стала тут selfmade nature – «самосделанной», как и человек. И если английский парк – естественный, в сравнении с французским, то естественный разброс тут и непринужденность – в высшей степени продуманы и есть та Природа, что дозволена человеческой Свободой.
Даже язык английский прошел, можно сказать, огонь, воду и медные трубы в ходе своей тысячелетней истории, превратившись из синтетического (что еще полуприроден, пуповинен с женским началом Матери-и) в аналитический, который более приспособлен к мышлению индивида в индустриальном обществе: экономичен по средствам, оперирует со стандартными деталями и блоками, более функционален, чем субстанциален…
Ну а теперь продумаем: как английский ум в науке и философии скоординирован с национальным Космосом, природой Англии и с антропосом тут – с типом англичанина и его национальным характером.
Итак, Космос Англии есть НЕБОГЕАН, а в нем остров-корабль – selfmade man. «НЕБОГЕАН» – это мой термин-неологизм. Он довольно емок. Тут и Небо + Океан, воз-дух + вода – как состав стихий; тут и «Бог» – вспомним религиозные искания в английском Логосе, в том числе и у Ньютона; и «He-Бог» = богоборчество: Люцифер Мильтона, Каин Байрона и т. д. Небогеан – тот самый Sensorium Dei = «Чувствилище Бога» (термин Ньютона о Пространстве), в котором происходят все события в Шекспировой драме Механики Ньютона. Небогеан – это силовое поле, электромагнетизм Гильберта – Фарадея – Максвелла, эфир, к которому так долго была привязана английская физика, что с трудом принимала Эйнштейна.
А в Небогеане – остров-корабль-самосделанный человек.
На материке мать-земля огромная держит человека в бытии, и ему тут – не усиливаться, а понимать формы, фигуры наличных тел. Когда же человек в Небогеане – собой всю твердь и образует, он усиливаться должен и себя, и все создать искусственно уметь: не в веществе, но в воле и энергии может он уравняться с бытием. Отсюда сила важнее формы и массы, и движения. Страсть и энергия выражений, динамика отличают героев и действие драм Шекспира от, в сравнении с ним, малодвижных и резонирующих драм французского классицизма иль драм для чтения Гёте и Шиллера. Если языком Бхагавадгиты выразиться, то тут в Космосе «тамаса», гуна «раджас» важнее «саттвы»: чтоб преодолеть инерцию – эту врожденную силу материи (так ее определяет Ньютон).
Человеку в Космосе невидали регулировка в жизни возможна не световая: идеями=видами эллинского Логоса, но на ощупь: опытно-инструментальная. Потому вместо эллинского термина «идея» тут impression Локка-Юма: «впечатыванье» силовое. Потому Англия – страна опыта и техники: тут опыт провозглашен Бэконом как принцип добычи знания, а техницизм и изобретательность англичанина и в русской песне прославлены:
В самом деле: где в двух шагах ничего не видно – какие тут идеи-виды как регуляторы возможны? И Бог – тут не Свет эллинского по духу Евангелия от Иоанна, но Сила, невидимо движущая и управляющая векторно, в направлении определенном – наподобие магнита, что англичанин Гильберт в 1600 г. исследовал досконально, а за ним и электромагнетизм Фарадея-Максвелла, – или тяготения всемирного Ньютона. И в этом Небогеане двигаться кораблю-человеку можно по силовым линиям поля бытия, компасно-векторно, но регулируясь самостоятельно, руками и ногами – как шатунами-кривошипами: «самосделанный» тут человек, а не «рожденный» матушкой-природою: тут Космос ургии, а не гонии.
Кстати, в английской религиозности – явный уклон в сторону Ветхого завета, где Бог – ургиен, есть Творец и сила, – а не в сторону Нового завета.
На материке материнском Евразии, где континент-континуум, – тут Логос дедуктивно-растительный: развить древо системы чрез непрерывность и ветвение логических выкладок. Логос в Евразии – Сын: Неба как тверди света и Матери-и-земли.
В Англии же мысль то движется шаг за шагом, цепь за цепью, бульдожьей хваткой – как в «Началах» Ньютона. А Оливер Лодж предлагал даже устройство электромагнитного поля и распространение волн в нем представить наподобие системы зубчатых шестерен. И вдруг – перескок и прыжок в фантастический домысел. Тут спиритизм, теософия (Анни Безант) и Энгельс высмеивал английское «Естествознание в мире духов». Да и Ньютон: в «Началах» архиточен и брезглив к домыслам, даже гипотезы отвергает («нон финго»!), – а каким еще домыслам предается в своих толкованиях на книгу пророка Даниила и Апокалипсис!.. И, кстати: как в Механике предмет его – силы, так и здесь: власти и царства – все из сферы мира как воли…
Если «гений – парадоксов друг», то английский Логос парадоксален по преимуществу (напомню парадоксы Рассела, Уайльда и Шоу).
Если на материке – монизм, дуализм, Троичность, то тут – плюрализм и терпимость к сосуществованию многого и разного. Если остров Япония – пролог Евразии, то остров Англия – ее эпилог. Все, что на материке возникало, развивалось, превращалось, – тут сохраняется, рядом. Повторяю образ: Британия – консервы Евразии. Ибо то Небогеан все нажитое в себе хранит-содержит, и одно вполне может не противоречить другому.
И это – тоже важнейший в логике момент: в Англии не боятся противоречия, и потому английские мыслители выглядят с континента как непоследовательные, ребячливые, не умеющие до конца свои же предпосылки довести, а оставляющие свои же принципы на полдороге, недодуманными. Тут открывают, а на континенте развивают в стройную теорию. Юм – и Кант, Резерфорд – и Бор. Ньютон открыл математический анализ и пределы, – но изящный аппарат предложил Лейбниц, а теорию пределов – Коши…
И, напротив, материковая логистика и схоластика и эллинская математика неперевариваемы в Англии. Рассказывают, что Ньютон, взяв «Начала» Евклида, «прочитав оглавление этой книги и пробежав до конца… не удостоил ее даже внимательного прочтения: истины, в ней изложенные, показались ему до того простыми и очевидными, что доказательства их как будто сами собою делались ясными»[5]. Понятно, что тут Ньютону показалось непонятным: зачем столько усилий ума тратится греком на доказательство само собой понятных вещей? Но для эллина, воспитанного на Логосе, надо сначала ему, посреднику, угодить и лишь через него можно общаться с Космосом и Истиной. А Логос – светов, идеен: не осязаем, а оче-виден. Грек угождает Пространству между небом и землей, где разлит свет, и все «в его свете» предстать должно.
Англичанин же живет средь невидали: небо начинается рядом. Тут волглость на месте Логоса. Истина не далеко, а вот она, тут, сумей схватить и впечатать в ум и сердце. Англичанин мыслит рукой и духовным осязанием впечатления – как слепой, ибо глаза ему здесь не нужны, обманчивы.
Страстный король Лир (этот аналог умно-логосного, разгадавшего загадку Сфинкса Царя Эдипа в Британии) ослепляется не логикой («саттвой»), а страстью («раджасом»), гневом, гордыней, сверхсилием своим.
«Математические начала натуральной философии» – это космология по-английски, так же, как «Начала» Евклида – эллинская. Суть последней – геометрия: землемерие. Суть первой – механика.
Mechanao по-гречески – изготовлять, замышлять, изобретать, строить. Главное, что механика – это искусственное орудие освоения бытия. И вот Ньютон вводит ее в высокие права геометрии. Он не согласен считать ее низшей, неточной, прикладной, ремеслом: «Так как ремесленники довольствуются в работе лишь малой степенью точности, то образовалось мнение, что механика тем отличается от геометрии, что все вполне точное принадлежит к геометрии, менее точное относится к механике»[6].
Здесь ведется подкоп – чтоб свергнуть с трона геометрию, эту царицу естественных наук в эллинстве, и водрузить на ее место механику. Геометрия – это глаз и свет, озирающий землю: взгляд с неба-Урана на землю-Гею. Прообраз прямой тут – луч, а круга и шара – солнце и небосвод. Геометрия – это логос по лучу. И как незначащее полагается низовое ручное дело проведения линий.
Меж тем в Космосе Англии не верный глаз, но верная рука – основа и опора мысли и суждения. Свет здесь влажен и ложен, и начать можно и нужно не сверху (озирание, гео-метрия), но снизу, от человека-тела, от шага-фута его и дюйма пальца (потому, кстати, так трудно расставались англосаксы со своей измерительной системой по конечностям тела как по естественным своим рычагам-шарнирам и переходили на материковую десятичную) – и далее воздвигаться в стороны и в небо. Так что если геометрия – наука сверху вниз, то механика – с земли на небо. Так что самосознание островитянина Земли дает в своей Механике Ньютон.