Георгий Габолаев – Габо. Книга первая. Пещерный монстр (страница 6)

— Что-то тут не так, — пробормотал он, подходя к очередному телу. — Слишком быстро. Слишком чисто.

Вульф обнюхивал снег, его шерсть на загривке всё ещё стояла дыбом. Но пёс ничего не нашёл, кроме запёкшейся крови и остатков меха, раскиданных по поляне.

— Ладно, — сказал Габо, выпрямившись. — Хватит тратить время. Если оно следит за нами, то лучше оставить ему пустую поляну.

Они двинулись в сторону, откуда пришли. Ветки хлестали по лицу и плечам, а снег скрипел под ногами. Габо постоянно оборачивался, чувствуя, что за ним наблюдают, но каждый раз видел только тёмный, неподвижный лес.

Вскоре перед ними появилась машина. Внедорожник стоял, покрытый тонким слоем снежной пыли, как единственный оплот безопасности в этом месте. Габо открыл дверь, позволяя Вульфу запрыгнуть внутрь, и осмотрелся в последний раз.

— Ты можешь наблюдать сколько угодно, — пробормотал он, глядя в лес. — Но мы всё равно найдём тебя.

Он сел за руль и завёл двигатель. Гул мотора показался удивительно успокаивающим. Фары прорезали тьму, освещая лесную дорогу, ведущую прочь от поляны.

— Пора разбить лагерь, друг, — сказал он, бросив взгляд на Вульфа. — Нам нужно место, чтобы обдумать, что здесь происходит.

Внедорожник тронулся с места, оставляя поляну и её мрачные тайны позади. Но где-то в глубине леса, в темноте, скрывалось существо, которое не спешило раскрывать свою природу. Оно только начинало свою игру.

Глава 6: Первая ночь в лесу

Лес встретил Габо хрустящей тишиной, словно предвещая, что ночь здесь не будет спокойной. Он остановил машину на краю небольшой поляны, окружённой высокими соснами, которые казались безмолвными стражами, охраняющими свои тайны. Здесь, вдали от следов людей и странных символов, он решил провести первую ночь.

Вульф выпрыгнул из машины, встряхиваясь, и принялся обнюхивать территорию. Его движения были осторожными, но уверенными, как будто он знал, что хозяин выбрал правильное место. Габо же сразу приступил к установке лагеря. Он выбрал точку чуть ближе к краю леса, где деревья давали небольшую защиту от ветра, но не преграждали обзор.

— Ну что, друг, — сказал он, доставая палатку из багажника. — Пока это место выглядит довольно мирным. Хотя мы оба знаем, что это ненадолго.

Вульф тихо фыркнул, не отрываясь от своего обследования. Габо развернул палатку, закрепив её углы железными кольями, чтобы ветер не смог унести её вглубь леса. Затем он разжёг небольшой костёр. Пламя разгорелось не сразу, но когда сухие ветки занялись огнём, тепло стало заметно смягчать холодный воздух.

— Говорят, что огонь отпугивает всё, кроме тех, кто его не боится, — пробормотал он, усевшись на сложенный рюкзак и протягивая руки к костру. — Посмотрим, кто из них сегодня придёт в гости.

Он достал карту и фонарь, осветив их мягким светом. Маршрут до Красного ручья был относительно понятен, но лес сам по себе уже бросал вызов. Габо знал: он вступил на территорию, где правила диктует не человек.

Ночь медленно опускалась на лагерь, а вместе с ней пришла непривычная тишина. Лес, казалось, замер, как будто затаил дыхание. Даже ветер, который ещё недавно колыхал ветви, утих. Габо это заметил сразу. Он сидел у костра, чистя нож, и его движения становились всё медленнее. Вульф, который устроился у ног хозяина, поднял голову и тихо зарычал.

— Ты тоже это почувствовал, — тихо сказал Габо, отложив нож в сторону. — Лес замолк.

Он встал, схватил ружьё и подошёл к краю поляны, всматриваясь в темноту. Его глаза привыкли к слабому свету костра, но лес за пределами светового круга оставался густым, словно поглощал даже слабый свет.

И вдруг тишину разорвал рёв. Это был звук, которого Габо никогда не слышал раньше. Низкий, вибрирующий, он словно шёл откуда-то изнутри леса, но одновременно казался близким, как будто исходил со всех сторон сразу. В этом звуке была не просто угроза — он внушал первобытный страх, который трудно было объяснить логически.

Вульф вскочил на лапы, его шерсть на загривке встала дыбом, а из пасти вырвался рык. Габо замер, крепче сжимая ружьё. Его взгляд бегал по деревьям, но ничего не находил. Лес оставался неподвижным, словно сам звук был чем-то отдельным, не принадлежащим окружающему миру.

— Это уже не медведь, — пробормотал он, стараясь сохранять спокойствие. — Не волк. И даже не тигр.

Рёв повторился, на этот раз громче, и теперь он различил в нём что-то ещё. Это был не просто крик боли или угрозы. В нём было что-то разумное, как будто существо пыталось предупредить или отпугнуть.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл, да? — сказал Габо, скорее самому себе, чем невидимому зверю. — Но, боюсь, мне нужно больше, чем просто рёв.

Он сделал несколько шагов вперёд, чуть выйдя за границу света костра, и вскинул ружьё. Глаза напряжённо искали хоть какое-то движение, но лес оставался пустым. Только его дыхание и тихий хруст снега под ботинками нарушали тишину.

Вульф подошёл ближе, его взгляд оставался прикован к определённой точке между деревьями. Пёс не бросался вперёд, но явно чувствовал, что там кто-то есть.

— Ладно, — сказал Габо, медленно опуская ружьё. — Ты не хочешь выходить, а я не собираюсь бросаться в ловушку. Поговорим позже.

Он вернулся к костру, но не сел. Его тело оставалось напряжённым, а пальцы крепко сжимали рукоять ружья. Вульф сел рядом, но не расслабился, продолжая внимательно следить за темнотой.

— Если честно, мне нравится, что ты умный, — сказал Габо, глядя в сторону леса. — Но хитрость тебя не спасёт. Ты показал, что тут есть, и этого достаточно.

Он стоял у костра ещё долго, наблюдая за лесом. Рёв больше не повторился, но ощущение присутствия не исчезло. Лес снова стал тихим, но это была не та тишина, которая приносит покой. Это была тишина, которая ждала.

Когда ночь углубилась, а костёр начал затухать, Габо сел обратно на рюкзак и налил себе горячей воды из термоса, чтобы согреться. Он знал, что утро принесёт новые ответы. Или новые вопросы.

Лес наблюдал. Он всегда наблюдал.

Зверь стоял в тени, его массивное тело было частью этой тьмы. Он не спешил. Его движения были едва заметны, настолько мягкими, что даже тонкие ветви, задетые его лапами, не издавали звука. Это был его дом, место, где он правил. Здесь, в глубине леса, он мог стать всем и ничем, опасностью и тенью одновременно.

Он заметил их ещё до того, как фары внедорожника прорезали тьму. Зверь почувствовал запах человека и его спутника — пса, сильного и умного. Эти запахи отличались от привычного запаха людей, которые иногда заходили в лес. Они были спокойными, но настороженными. Эти двое не боялись леса, как остальные. Они шли сюда не случайно.

Зверь наблюдал из глубины деревьев, когда человек вышел из машины. Его фигура, обрамлённая светом фар, двигалась с уверенностью. Человек развернул палатку, развёл огонь, словно заявляя, что он готов к ночёвке в сердце леса. Зверь знал, что огонь отпугивает слабых, но не его. Он уже давно научился смотреть на это человеческое оружие без страха.

Каждое движение человека было точным, выверенным. Зверь это отметил. Этот человек знал, что делает. Он не был теми беспомощными существами, которых зверь привык преследовать. Это был охотник. Это чувствовалось в его запахе, в том, как он двигался, в том, как он смотрел на лес.

"Ты думаешь, что это твой лагерь," подумал зверь, его острые глаза изучали каждую деталь сцены. "Но это не так. Лес принадлежит мне. И ты здесь только потому, что я это позволил."

Зверь начал двигаться, делая круги вокруг поляны. Его массивное тело двигалось легко, как тень. Он чувствовал землю под лапами, снег и мерзлую кору. Каждое дерево было его укрытием, каждое ветвление — укромным уголком, из которого можно было наблюдать. Он следил за человеком, изучал его. Это было не просто любопытство. Это было что-то большее.

Когда человек сел у костра, чистя нож, зверь остановился, наблюдая. Он чувствовал напряжение, исходящее от этого охотника. Оно не было вызвано страхом. Это было что-то другое — сосредоточенность, готовность к любому развитию событий. Это интриговало.

"Ты не боишься. Ты готов. Но что ты знаешь о настоящем страхе?"

Пёс, лежащий у ног человека, был ещё одним интересным объектом для наблюдения. Его шерсть стояла дыбом, а глаза то и дело оглядывали лес. Он не лаял, не двигался, но зверь видел: этот спутник не расслаблялся ни на секунду. Пёс чувствовал лес. Чувствовал его.

Зверь сделал первый звук. Это был рык — низкий, пробный, но достаточно громкий, чтобы услышать его на поляне. Человек замер, а пёс сразу вскочил, напрягая тело. Зверь остался в тени, внимательно наблюдая за их реакцией. Человек взял ружьё и встал, двигаясь уверенно, но не агрессивно. Его взгляд метался по лесу, но не мог найти источник звука.

"Ты думаешь, что сможешь увидеть меня? Смелый, но глупый."

Зверь сделал ещё один шаг, медленно, почти бесшумно. Он приблизился к краю света от костра, но так и не вошёл в него. Лес защищал его, скрывая от человеческого взгляда. Это была игра. Проверка. Зверь любил такие моменты.

Он знал, что рёв должен быть не просто угрозой, а заявлением. Зверь издал второй звук, громче и глубже. Это был рёв, который одновременно разрывал тишину и подчёркивал её. Человек повернулся к его направлению, крепче сжимая оружие, но зверь уже отступил, скрывшись за деревьями. Он видел, как глаза охотника ищут его, но не находят. Это приносило зверю странное чувство удовольствия.