Георгий Чистяков – Свет во тьме светит (страница 8)

Омывая ноги апостолам, Иисус об этой любви пока не говорит, но только намекает на нее. Говорит же Он о ней в прощальной беседе, тон которой задается 34-м и 35-м стихами 13-й главы: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».

Размышляя над этими стихами, важно понять, что эта заповедь новая вовсе не потому, что она противопоставлена каким-то старым заповедям; ибо об этом же, в общем, говорится и в Ветхом Завете. Уже в книге Левит мы читаем, что ближнего нужно любить, как самого себя, что Бог возлюбил отцов наших, и любовь Божия водворилась на земле в незапамятные времена. Тема любви – это одна из основных тем уже Пятикнижия. В приведенных же выше новозаветных стихах в слово «новый» вложено совсем иное содержание: это не «новый в противоположность старому», а «всегда новый», то есть неустаревающий. Новый Завет поэтому не противопоставлен Старому, Ветхому Завету, он Новый совсем по другой причине – потому что он всегда новый. Об этом когда-то хорошо сказал святитель Ириней, епископ Лионский, показав, что христианство отличает весьма существенная особенность: оно всегда жгуче современно и не воспринимается как что-то устаревшее, древнее, взятое из тьмы веков.

Христианство отвечает на те вопросы, которые задает ему сегодняшний человек, озабоченный своей сегодняшней болью, сегодняшними бедами, а не уводит его куда-то в далекое прошлое. В основе большинства религий лежит уход в прошлое, в какие-то древние ритуалы, обычаи и церемонии. Это было и у египтян, и у греков. Греки, жившие в эпоху Иисуса, чуть раньше и чуть позже, и даже в эпоху Платона в IV веке до н. э., понимали, что все те ритуалы, которые они совершают по закону своей религии, – это всего лишь дань прошлому, благочестивое воспоминание о том, что для их предков некогда было свято. Они прекрасно понимали, что корни этих ритуалов уходят в далекое прошлое, что совершать их необходимо в силу традиций, главным образом, потому, что так было установлено теми, кто основал их города и заложил основные принципы в их законы. Потому что этого хотели их прадеды и прапрадеды.

И вообще обращенность в прошлое характерна для большинства религий. А Иисус производит удивительный переворот. Он создает то, о чем отец Александр Шмеман говорил: «Это не религия, это что-то другое». Действительно, христианство – это жизнь, потому что это всегда ново. Оно не уводит человека в прошлое, а укореняет в настоящем. Христианство делает нас современниками нашего века, людьми, реально живущими в сегодняшнем мире, чтобы понять этот мир и победить не какое-то абстрактное зло, а то именно зло, что сегодня разрушает нас, людей вокруг нас, общество, мир и т. д.

Заповедь любви, которую дает нам Иисус, потому всегда новая, что не устаревает. Всё, чему учит нас Христос, относится ко дню сегодняшнему и ко дню завтрашнему, в который мы должны идти вслед за Ним, хотя это и страшно. В Евангелии от Марка мы читаем, что апостолы поспешают за Иисусом. Он – впереди, им страшно идти за Ним, им хотелось бы остаться там, где они были. Возврат в прошлое всегда проще, чем путь в будущее. Но Иисус ведет нас именно по дороге, устремленной в будущее. Он учит нас не погружаться, подобно язычникам, в мифы и предания былого, а иметь дерзновение жить в настоящем, в сегодняшнем дне. «Иди за Мною и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф 8: 22). И наверное, это реальная победа, которую одерживает Иисус.

После окончания прощальной беседы, в ходе которой черты дерзновения жить в настоящем вырисовываются и обретают конкретные формы, приходят стражники и воины, чтобы Его схватить. Далее – арест, допросы, дорога на Голгофу, казнь, Крест, у которого стоят Матерь Его и ученик, слово Его: «Совершилось!», последний вздох, снятие с Креста и воскресение. Казалось бы, на этом Евангелие и должно закончиться, тем более что в конце 20-й главы (стихи 30–31) говорится: «Много Иисус сотворил пред учениками Своими и других знамений (в Синодальном переводе «чудес» – Г.Ч.), о которых не написано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и веруя, имели жизнь во имя Его», – и евангелист как бы ставит точку. Однако неожиданно к этому эпилогу прибавляется следующий, второй эпилог. Он содержит два эпизода.

Иисус является ученикам на море Тивериадском в предрассветном утреннем тумане (начало 21-й главы). Они вытаскивают сети, полные рыбы, хотя перед этим, работая всю ночь, ничего не поймали. Внимательный читатель Евангелия вспоминает, что об этом уже было рассказано в Новом Завете – в 5-й главе Евангелия от Луки. Там эта сцена практически описана во всех подробностях: ученики вместе с Воскресшим переживают то, что они уже пережили, когда следовали за Иисусом при Его жизни. И через эту сцену в начале 21-й главы мы тоже становимся участниками евангельских событий. Потому что подобно тому, как ученики вторично вместе с Воскресшим пережили чудесный лов рыбы, так и мы вместе с Ним во второй, третий, сотый раз переживаем то, что описано в Евангелии. Об этих стихах можно сказать: это дверь, через которую можно войти внутрь Евангелия, чтобы жить уже не снаружи, а внутри его.

Воскресший Спаситель ждет учеников на берегу озера. Он говорит им: придите и возьмите эту еду. «Из учеников же никто не смел спросить Его: “кто Ты?”, зная, что это Господь» (Ин 21: 12). А Он берет хлеб и дает им. Что нам это напоминает? Евхаристию. Подобно тому, как в Евангелии от Луки Воскресший совершает евхаристическую трапезу вместе с двумя Своими учениками в Эммаусе (глава 24), в 21-й главе Евангелия от Иоанна Воскресший на берегу Тивериадского озера совершает ее вместе с галилейскими рыбаками.

Так Иисус явился Своим ученикам в третий раз. И нам бессчетное число раз является Он в таинстве Евхаристии. Вопросом Иисуса, обращенным к Петру: «Любишь ли ты Меня больше, нежели они?» – начинается последний диалог Иисуса с Петром. Этим диалогом, в сущности, и заканчивается повествование Евангелия от Иоанна. Следует обратить внимание на два последних стиха 21-й главы: «Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие». Это уже как бы второй эпилог, написанный от лица евангелиста. А далее идут слова: «И знаем, что истинно свидетельство его». Этот (третий!) эпилог написан уже общиной, учениками или Церковью. Глагол οἴδαμεν – «знаем», на который обычно как-то мало обращают внимание комментаторы, имеет очень глубокий смысл. Это своего рода печать, что ставится на документ и придает этому документу значимость и силу. Вместе с первыми учениками Иисуса присоединяемся к этому οἴδαμεν и мы, потому что, если Евангелие от Иоанна прочитано нами до конца и пережито, мы не просто имеем представление о том, что говорил и чему учил Иисус – и чему Он продолжает учить нас, – но мы это знаем по собственному опыту. Это знание отличается от знания математики, физики, биологии и т. д. тем, что знание в области любой науки можно передать, ему можно научить. Знание же, которое мы получаем в процессе нашей духовной жизни, во время нашего пребывания со Христом, приходит только через личный опыт и с чужих слов просто не воспринимается.

Глава 3

«Стоит среди нас некто»

Пролог четвертого Евангелия, то есть первые восемнадцать стихов его первой части, представляет собою гимн, почти не связанный с основным текстом, если так можно выразиться, богословский конспект всего Евангелия, основанный на упоминании главных его тем и принципиально важных моментов. Сам текст начинается с рассказа об Иоанне Крестителе. В этом смысле Евангелие от Иоанна ничем не отличается от трех предыдущих, где началу проповеди Иисуса также обязательно предшествует рассказ о том, как начал свою проповедь Иоанн.

В 19-м стихе первой главы говорится: «И вот свидетельство Иоанна, когда Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты?» Дальше речь идет об Иоанне Крестителе. А в начале второй главы каждый читатель, вероятно, обратит внимание на слова «на третий день»: «На третий день был брак в Кане Галилейской…» Попытаемся понять, какое место занимает здесь этот «третий день». В стихе 29-м сказано: «На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса…» – речь идет о дне, что наступил после того, как Иисус крестился от Иоанна в водах Иордана. В стихе 35-м снова повторяется: «На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его. И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий». 41-й стих, если обратиться не к греческому, а, скажем, к сирийскому или старому (сделанному предшественниками блаженного Иеронима) латинскому переводам, содержит ту же формулу – «на следующий день», «наутро» «Он (Андрей – Г.Ч.) первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос». В 43-м стихе то же: «На другой день Иисус восхотел идти в Галилею»… Итак, с того дня, как Иоанн увидел, что на Иисуса в виде голубя нисходит Дух Святой, прошло четыре дня. И затем уже говорится (в начале второй главы): «На третий день был брак в Кане Галилейской». Рассказ этот кончается словами: «Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской» (Ин 2: 11).