Георгий Чистяков – Размышления о богослужении (страница 90)

Отец Георгий по образованию филолог-античник, великолепно знавший прежде всего древнегреческую культуру. И сразу вспоминается знаменитый православный идиоматический оборот: «еллинския дерзости не извыкох». Обычно говорили «еленские»: я не бегаю быстро, как олень. А когда-то это означало вот что: эллинских премудростей я не изучал, то есть греческой философии не обучен. Это уже есть у апостола Павла – такая легкая недоброжелательность по отношению к греческой античной философии, которую, правда, апостол Павел знал не очень хорошо. Отец Георгий знал ее прекрасно, и то, о чем сегодня Владимир Львович говорил – что он хорошо владел русским языком, я думаю, в значительной степени [связано с тем], что он знал греческий. Таков, собственно, механизм культурного христианства: узнавая новый язык, ты лучше начинаешь владеть своим собственным, родным.

Конечно, можно отцу Георгию в пику поставить, что он не брал денег за священническое служение. Пасторы берут, патеры берут, отец Александр Борисов на окладе, отец Владимир Лапшин – пожалуйста, ничего зазорного в этом нет; отец Александр Мень кормился от алтаря, опять же – по апостолу Павлу, который сам, кстати, денег не брал, предпочитал делать шатры. И отец Георгий принципиально (он об этом писал и говорил) предпочитал оставаться в смысле заработка светским человеком. Он работал в Библиотеке иностранной литературы в Москве, и там вместе с директором библиотеки Екатериной Юрьевной Гениевой они организовали Институт толерантности, то есть институт доброго отношения ко всякому инакомыслию и инаковерию. Они проводили межконфессиональные, межцерковные встречи и конференции. Это всё работа достаточно светская, там принципиально была взята такая линия, что это государственное учреждение и здесь не место проповеди даже христианства [в целом], тем более какой-то отдельной христианской традиции. И ничего, люди [на эти встречи] шли и потом приходили кто к баптистам, кто к православным, кто к католикам. А многие просто начинали задумываться.

У нас есть сообщение на пейджер от Николая: «Сверхчеловеческие достоинства обнаружены у избранных священников, они дружат со священниками других конфессий, за что, возможно, будут взяты живыми на небо». Я не очень понимаю, это сарказм или это от всего сердца. А если по-христиански, почему обязательно на небо живым? Чем это лучше, чем быть взятым на небо, пройдя через смерть? Собственно, я не вижу большой разницы. Но я спрошу так: Алла Глебовна, ведь отец Георгий много говорил и писал о смерти именно в силу того, что он работал в этой больнице. И вопросы о нехорошей смерти, о ранней смерти – это его вопросы. И вот над ним это совершилось. Как бы вы это объяснили?

Алла Калмыкова: Отец Георгий часто обращал внимание на парадоксальность христианства и многого из того, что мы можем вычитать в Евангелии. У него это как-то органично переходило в жизненную сферу, в собственное служение, в его личную жизнь и практику. Он писал о женщинах-христианках XX века, в том числе о Терезе из Лизьё, которая всего двадцать четыре года прожила, но при этом, по словам отца Георгия, проявила безграничную личную смелость перед лицом болезни, что было свойственно, по-моему, и ему самому. Он ведь тоже болел, и болел тяжело, а к моменту кончины эти болезни уже достигли какого-то пика, непереносимого ни для кого. Он говорил, что этим женщинам, исповедницам Христа, была присуща такая верность Ему, которая делала их смелыми – и в то же время приводила к смерти.

Вот парадокс: верность Христу приводит к смерти. Этот путь неизбежен. Я думаю, отец Георгий не хотел бы быть живым взят на небо. Это полнота человеческого осуществления – пройти через смерть. Христос прошел через смерть, не был взят живым на небо. Что же нам-то, грешным, окольного пути искать или об этом думать? В одной из книг отца Георгия я наткнулась на абзац, который меня поразил и который, я думаю, очень важен для нашего сегодняшнего разговора об этих материях. Я читаю: «Оказывается, что любовь побеждает не только страх, но и смерть. Однако при одном непременном условии: когда и тому, кто уходит, и тем, кто остается, бесконечно больно. Тайна нашего бессмертия раскрывается всем, но для этого нам необходимо научиться одной-единственной вещи – не бояться боли, настоящей и невероятно сильной боли, и не искать духовного обезболивания. Вот тогда станет ясно, что навсегда нам дана все-таки не смерть, а жизнь»[100].

Яков Кротов: Спасибо. У нас звонок из Москвы. Раиса Николаевна, добрый день, прошу вас.

Слушатель: Добрый день. Вы сказали, что он работал в Библиотеке иностранной литературы. Как-то ее директор выступала во «Временах» Познера. Вы говорите о толерантности, а она знаете что говорила? «Ошибку совершил Ельцин и ему подобные, когда не запретили компартию». Это Гитлер, когда приходил к власти, сразу запретил компартию! О какой толерантности вы говорите? И потом, извините меня, пожалуйста, но я слышала, что отец Георгий не принадлежал к Русской Православной Церкви. Развейте мои сомнения.

Яков Кротов: Спасибо, Раиса Николаевна. Даю справку. Отец Георгий был штатным священником Русской Православной Церкви Московской патриархии, его рукоположил лично Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II. На отпевании присутствовало двадцать священников, все – Русской Православной Церкви, и отпевание прошло в московской церкви Космы и Дамиана.

Владимир Львович Файнберг, вам слово. Как насчет запрета компартии и толерантности?

Владимир Файнберг: Дело не только в этом. Дело в том, что существует гнусное такое слово «политкорректность». Так вот, из этой политкорректности я не должен был бы сейчас вам говорить то, что я все-таки скажу, и не только для вас, но и для некоторых, которые позволяют себе ужасные вещи произносить, на самом деле показывая свою нелюбовь к России. Вот в чем вся боль. Если мы по-настоящему любим нашу страну, то не можем позволить никакой гадости забивать нам мозги.

Отец Георгий был замечательный русский, замечательный патриот, если хотите, – это модное слово сейчас. Я хочу сказать из своего личного опыта, какой он был. У меня в 2001 году вышла книга, может быть, главная в моей жизни, и была ее презентация в Библиотеке иностранной литературы. Была зима, вечер, было холодно, мело. И вот на эту презентацию явился отец Георгий. Уже тогда он был больной, у него была давняя, застарелая болезнь крови, очень серьезная. Он примчался, он выступил неожиданно для меня с потрясающей речью и выдал мне такой аванс, какой вряд ли я отработаю за всю оставшуюся жизнь. Я заметил, встречаясь с людьми, которые ему исповедовались, что этот аванс он выдавал всем – не потому, что просто как бы отбояривался и каждого похлопывал, так сказать, морально по плечу. Нет. Он искренне верил, что каждый человек может на своем пути расцвести, выдать что-то самое главное, угодное Богу, угодное людям, угодное всем нам. Если что-то остается от встреч с людьми, которые потом уходят, а ты продолжаешь жить, то это ощущение счастья, оттого что человек тебе полностью поверил, и это будет сопровождать тебя всю жизнь. Мне очень хотелось бы такого счастья каждому из тех, кто нас сейчас слушает, а не злобствует.

Яков Кротов: У нас звонок из Ленинградской области. Александр Васильевич, добрый день, прошу вас.

Слушатель: Здравствуйте. Отец Яков в самом начале передачи сказал, что есть такое мнение, что смерть, болезни идут от грехов, что человек, о котором сейчас [говорят], не был безгрешен. То же самое ваша гостья сказала, что вера обязательно ведет к смерти.

Но неужели вы не понимаете, что именно неправедные действия, именно вера неправильная ведет к смерти, что тех, кто [неправильно] ведет других людей, останавливает Бог? Он останавливает, не допускает того, чтобы заводили в тупик, чтобы не было национальной розни. То есть, есть законы, не совпадающие с законами, которые преподносит нам религия. Зачем вы продолжаете уничтожать свой народ?

Яков Кротов: Вы имеете в виду, зачем Церковь продолжает его уничтожать?

Слушатель: Да, именно Церковь сама по себе и особенно священнослужители, которые пытаются внушить людям то, что Богу, так скажем, не подходит.

Яков Кротов: Спасибо, вопрос ясен. Отвечает Алла Калмыкова.

Алла Калмыкова: Упаси меня Бог взять на себя такую смелость разложить на две полочки, что Богу подходит, что не подходит, кто правильно говорит, кто неправильно. Я только знаю одно: отец Георгий был человек, обыкновенный человек, и – необыкновенный человек, наделенный невероятными дарованиями, невероятной трудоспособностью и поразительным даром любви, о котором сейчас Владимир Львович сказал. Как может не в ту сторону завести открытый для любви и сострадания человек? Он может только в ту сторону завести. Апостол Павел был тоже «остановлен» Господом. Видимо, у него был такой темперамент и такая сила, что Господь ему дал «язву в плоть» и привел к смерти, как и всех прочих. Всех приводит Господь к смерти, и нет людей, совершенно праведных. По вашим словам получается, что если человек будет себя правильно вести, то он смерти не познает никогда. К счастью, всё это не так у Господа устроено. Апостол Павел много молился о том, чтобы Господь его избавил от болезни, но Бог не внял этим мольбам. Значит, Он считал нужным и такому великому проповеднику, как Павел, апостол язычников, сохранить эту немощь.