Георгий Чистяков – Размышления о богослужении (страница 39)

В чем заключается церковное таинство Покаяния? Насколько я понимаю, человек должен осознать свои нехорошие поступки и обратиться к Богу внутренне, в душе. Тогда к чему здесь епитрахиль?

Таинство Покаяния заключается не только в той подготовке к нему, о которой вы говорили сейчас, но и в том, что в покаянии мы, во-первых, просим о примирении нашем с Церковью. Потому что через наши грехи мы отрываемся от Церкви, уходим из нее. Покаяние – это наше примирение с Церковью и, значит, с Богом. Во-вторых, в таинстве Покаяния мы просим для себя благодати от Бога, то есть новых сил, новой мудрости, нового терпения – того, чего нам не хватало, чтобы не грешить. Почему мы совершили те или иные дурные поступки? Потому что нам не хватало мудрости, сил и терпения. И вот эту мудрость, эти силы и это терпение дает нам в таинстве Покаяния Господь. Епитрахиль же – это знак того, что Бог через руки священника нам преподает эту благодать. Поэтому, накрывая голову кающегося епитрахилью, священник призывает благодать Божию на его главу. И мне кажется, это замечательный древний чин, напоминающий нам о нашей связи с Богом, напоминающий нам о том, что Бог действительно касается нас в таинстве, как касается нас епитрахиль и рука, крестящая нашу главу над положенной на нее епитрахилью. Это действительно очень важно.

Расскажите, пожалуйста, о соответствиях между таинством Евхаристии и еврейским пасхальным седером, который совершал Спаситель.

Да, Спаситель совершал пасхальный седер. Но только этот древний чин Он наполнил новым содержанием. В этом и заключается, наверное, новизна христианства, что преподается она нам в древних, веками освященных формах. И вот, взяв за основу пасхальную трапезу, которую совершали Его предки со времен Моисея, Спаситель в эту древнюю трапезу вложил абсолютно новое содержание, сказав на ней: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое… Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя…» – то есть, отдав на этой древней трапезе нам не просто хлеб и вино, а Самого Себя.

Что значит каждение храма?

Помните 140-й псалом? «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою». Конечно, словом «кадило» здесь переведено греческое слово «фимиам», кадильный дым. Значит, по-русски надо сказать: «Да направится к Тебе молитва моя, как дым кадильный». Благовонный дым, который поднимается от кадила под своды храма, – это символ наших молитв, это своего рода изображение, икона наших молитв. Так молитвы наши должны быть чисты и благовонны, как этот ладан. И так же они должны подниматься к Богу, как к самому куполу поднимается дым от кадила.

В книге Александра Шмемана о Великом посте написано, что литургия Преждеосвященных Даров должна совершаться вечером.

Естественно, что литургия Преждеосвященных Даров должна совершаться вечером, поскольку она включена в чин вечерни. Что касается Американской Православной Церкви, где трудился отец Александр Шмеман, там она, в основном, действительно совершается вечером. У нас на Руси во многих монастырях литургия Преждеосвященных Даров также совершается вечером. А совершается она утром по одной простой причине: для того, чтобы не заставлять людей целый день не есть. Потому что перед литургией, перед причащением Святых Христовых Таин необходим литургический пост. Надо не пить и не есть, чтобы достойно принять в себя Христа. Ну, а для людей, которые работают, для людей, у которых не очень благополучно со здоровьем, с раннего утра до позднего вечера не пить и не есть – это бремена неудобоносимые. По этой причине Церковь пошла навстречу прихожанам и, как правило, совершает Преждеосвященную литургию утром. Хотя есть обычай совершать ее вечером, и когда он соблюдается, это замечательно.

Мне кажется, что вопрос о языке богослужения – это не нововведение, а острейшая необходимость. Что вы об этом думаете?

Совершенно верно, это острейшая необходимость. Не случайно же поэтому в Париже для русских парижан отец Борис Бобринской служит Божественную литургию на французском языке. А в Лондоне владыка митрополит служит по-английски, включая славянские элементы в богослужение, и проповедь говорит на двух языках: на русском и на английском. Конечно, для тех, кто не понимает по-русски, надо служить по-английски, по-французски, на других языках. Для тех, кто не понимает по-славянски, надо, конечно, там, где возможно, службу русифицировать – просто для того, чтобы люди понимали, чту совершается в храме. Потому что, когда мы не понимаем, что за молитвы читаются от нашего же имени устами священника, это очень страшно.

Надо сказать, что со времен Кирилла и Мефодия вплоть до времен Петра Великого в течение всего этого времени с каждым веком текст богослужения редактировался, обновлялся: с точки зрения приближения его к греческому тексту – с одной стороны, потому что переводческое мастерство росло; и с точки зрения приближения его к современному русскому языку – с другой стороны, потому что русский язык изменялся, и эти изменения в истории языка заносились и в богослужебные книги. Значит, текст богослужебных книг оставался неизменным, с точки зрения его содержания. Но с точки зрения языка он, конечно, от X века, со времен крещения Руси и до времен Петра Великого очень сильно изменялся каждый век, потому что его всё время приближали к языку живому. А во времена Петра Церковь от общества оторвалась, Церковь осталась в XVII веке, а общество ушло в XVIII, а потом и в XIX век.

Можно ли жить христианину без духовника? Какие функции выполняет духовник?

Бывает так, что много нас, христиан, на белом свете, мало духовных руководителей. Поэтому приходится пользоваться духовными советами по книгам. Я думаю, что найдутся сотни людей, для которых их сегодняшними духовными наставниками являются или люди усопшие, по книгам наставляющие их (как например отец Алексий Мечёв или отец Александр Шмеман и многие другие церковные писатели); или люди живущие, но живущие иногда очень далеко, не в нашей стране (как например митрополит Антоний, который живет в Лондоне, или отец Борис Бобринский, который живет в Париже). Поэтому я прежде всего советую обращаться к духовному опыту людей таких, которым мы абсолютно доверяем, людей, которых знают все: к опыту владыки митрополита Антония, духовному опыту усопших, но живых в Боге старцев – отца Алексия, отца Александра Шмемана и многих, многих других.

Мне часто приходится работать с архивными документами по российским церквям и монастырям. Там я часто встречаю записки о упокоении людей, которые жертвовали деньги на украшение этих храмов. Я подумала, что было бы хорошо собрать эти записки и поминать этих людей в храмах, которые мы теперь восстанавливаем.

Я думаю, что это было бы прекрасно. Это было бы не просто важное дело, а замечательно важное, необходимое дело. Я иногда бываю в одном деревенском храме. И там прижилась такая традиция (уже давно, в XIX веке), что после каждого ремонта писали на стене, что этот ремонт был совершен при священнике таком-то на средства таких-то прихожан, и дальше по именам были перечислены эти прихожане. Кроме того, есть в этом храме, в селе Малахове, такая замечательная бронзовая доска, на которой написаны имена всех священников, благотворителей и благоукрасителей этого храма, о которых надо молиться. В этом году у них закончился небольшой ремонт, и настоятель отец Александр сказал, что, наверное, надо написать и имена тех, кто делал этот ремонт: мастеров, которые работали, людей, которые деньги пожертвовали, и его имя, настоятеля, при котором это было сделано.

Это очень важно, чтобы в каждом храме был свой архив. И не просто архив, но архив молитвенный: чтобы мы находились в молитвенном общении с теми людьми, которые этот храм строили и созидали. Потому что, я подчеркиваю (это как раз тема сегодняшней передачи), что это не украшение храма какими-то декорами, а это участие мастеров в богослужении. Это так же литургично, как церковное пение. Это так же литургично, как слова молитвы. Поэтому мы обязательно должны помнить о тех, кто складывал из камней этот храм, кто делал для него пол и скамьи, паникадила и подсвечники, кто писал иконы, расписывал стены и т. д. Подчеркиваю, что эти мастера – такие же участники каждой Божественной литургии, как и мы с вами, кто по утрам собирается в храм, чтобы вместе молиться.

В прошлый раз мы говорили с вами об анафоре: о начале евхаристического канона во время Божественной литургии, о той молитве, которая в литургии святителя Иоанна Златоуста начинается со слов: «Достойно и праведно Тебя пети, Тебя благословити, Тебя хвалити, Тебя благодарити, Тебе поклонятися на всяком месте владычествия Твоего». Я говорил тогда, что анафора распадается на три части. Молитва анафоры разделяется на три молитвы, первая из которых говорит прежде всего о Боге Творце и о творении земли из ничего; о том, как «из небытия в бытие» призвал всех нас и землю, на которой мы живем, Бог. Об этом говорит первая молитва анафоры, заканчивающаяся песнью «Свят, свят, свят, Господь Саваоф». Вторая часть анафоры говорит о служении Сына Божьего на земле, об Иисусе, пришедшем в этот мир во плоти. И третья часть молитвы посвящена Духу Святому, Который наполняет всех нас, сердца каждого и каждой.