Георгий Чистяков – Над строками Нового Завета (страница 5)

Позволю себе несколько замечаний теоретического характера. Читая иудео-христианские евангелия, сразу видишь, что они обращены к бедным людям Ближнего Востока рубежа I–II веков и призывают их к каким-то социальным действиям. Латинские евангелия, и это тоже сразу заметно, адресованы римлянам, которых пытаются убедить, что христианство не направлено против Рима. Понятно, что тексты гностических евангелий обращены к разочаровавшимся интеллигентам, которые жаждут не спасения, а тайного знания. А Евангелия от Марка, Матфея, Луки и Иоанна обращены к каждому из нас. Всё равно – к интеллигенту или не очень образованному человеку, к русскому или греку, к римлянину или китайцу, человеку с Востока или с Юга.

Есть в современном богословии замечательное слово, к сожалению, непереводимое на русский язык, по-английски и по- французски – message. Это не просто «послание». Message – это сообщение, которое мы получаем по факсу во много раз быстрее, чем по телеграфу. Отправленная по факсу записка через несколько секунд будет получена на другом конце земного шара. Вот что такое message. Евангельский текст – это именно message, который получает каждый из нас. Это текст, «сегодня и сейчас» адресованный конкретному человеку. Адресованность евангельского текста – одна из главных его черт.

Вторая, не менее важная деталь, о которой нужно помнить, читая библейский текст: понять message можно, только зная библейскую археологию, вникнув в детали, в каждое слово, осмыслив, что конкретное слово значит и что за ним стоит. Вот почему чрезвычайно важно знать реальную обстановку, в которой проповедовал Иисус, литературу, которая об этом рассказывает.

Наконец, третья, не менее важная деталь. Ни одна из евангельских фраз не может жить самостоятельной жизнью. Каждая отдельно взятая евангельская фраза – это часть единого Слова Божия. Мы говорим о Священном Писании, о всей Библии, что это Слово Божие. Интересно, что присущего каноническим Евангелиям внутреннего единства в апокрифических текстах нет. Евангелие от Фомы начинается словами: «Вот слова, которые сказал Иисус». Между тем, любое каноническое Евангелие – это Слово, точнее даже – часть Слова. По этой причине опасно вырывать евангельские фразы из контекста всей Библии, воспринимая их как самостоятельные тексты и как афоризмы, что, к сожалению, делают довольно часто. Л. Н. Толстой, взяв фразу «не противься злому», построил на ней целую теорию. Однако, если мы прочитаем эту фразу из Нагорной проповеди на фоне остального Писания, окажется, что, уча нас не отвечать злом на зло, не противиться злу злом, Христос вовсе не безразличен ко злу и нас призывает не быть безразличными. Наоборот, устами апостола Он зовет нас побеждать зло, но только добром!

Нельзя, как это делали раньше протестантские экзегеты, брать одну фразу из Писания и строить на ней целую теорию, ибо всякая библейская фраза значима только в контексте всего Писания.

Родословная Спасителя

Открывая Евангелие от Матфея, в первой его главе, на первой же странице читатель обнаруживает довольно странный текст: родословную Спасителя, которая при ближайшем рассмотрении оказывается родословной Иосифа – обручника, т. е. жениха Марии Девы. Экзегеза былых времен выдвигала такое объяснение: это-де родословная Марии, но поскольку о женщинах в те времена, в той культуре не было принято говорить, родословная Марии представлена как родословная Иосифа. Объяснение это не выдерживает никакой критики: в нем нет и доли рационального. Тем более, что такая же родословная, как в Евангелии от Матфея, есть и в Евангелии от Луки, и обе представлены именно как родословные Иосифа.

Спрашивается: зачем дана эта родословная, из-за которой многие читатели Евангелия, начав с этого перечня, вообще откладывают Священное Писание, считая, что оно им не под силу?

В большинстве комментариев нет разумного ответа на этот вопрос. И тем не менее не случайно именно с этой родословной начинается Новый Завет.

В Синодальном переводе этот текст назван «Родословие», в переводе епископа Кассиана – «Книга о рождении», по-гречески это звучит как γένεσις. Один из возможных переводов слова γένεσις – «бытие», но европейская традиция оставляет его без перевода. Еврейская же традиция дает название по первому слову текста. Мы помним, что Библия начинается со слова (береши́т), т. е. «в начале»: «В начале сотворил Бог небо и землю». В Евангелиях тоже идет речь о начале. У Марка находим: «Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия»; в очень литературном Евангелии от Луки читаем: «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами…» и т. д.; наконец, всем памятное в Евангелии от Иоанна: «В начале было Слово…» (курсив мой – Г.Ч.). Таким образом, в истоке как Ветхого Завета, так и евангельского повествования лежит мысль о начале. Только в первом случае это начало мира, а во втором – начало нового этапа человеческой истории, который открылся с приходом Спасителя в мир.

Если попытаться сравнить родословную Христа с тем, что мы знаем из Ветхого Завета о людях, в ней упоминаемых, то сразу всплывут весьма примечательные факты.

Первое имя, упомянутое Матфеем в его таблице, – Авраам. От Авраама до Давида – четырнадцать поколений. От Давида до вавилонского плена – тоже четырнадцать. От плена до Иисуса – еще четырнадцать поколений. Получается стройная схема: 14, 14 и 14. Но когда начинаешь сравнивать ее с Ветхим Заветом, оказывается, что четырнадцать поколений отделяют Давида от Авраама, но их совсем не четырнадцать от Давида до плена. В 8-м стихе Евангелия от Матфея говорится: «Иорам родил Озию». (здесь и далее цитаты приводятся по Синодальному изданию Библии – Г.Ч.) А из Второй книги Хроник (Вторая книга Паралипоменон, глава 21) ясно, что Иорам – совсем не отец, а прадед Озии. Сын Иорама – Охозия, сын Охозии – Иоас, сын Иоаса – Амасия, сыном Амасии и был Озия. Значит, здесь опущено три поколения.

Следующее место, вызывающее удивление, – это 11-й стих (в переводе под редакцией епископа Кассиана): «Иосия родил Иехонию». Но из той же Второй книги Хроник ясно, что Иехония не сын, а внук Иосии. Значит, здесь пропущено еще одно поколение.

От Давида до плена вроде бы действительно четырнадцать поколений. Но вот от плена до Иисуса… В 12-м стихе говорится: «Салафииль родил Зоровавеля», но Зоровавель не сын, а внук Салафииля, что известно из Первой книги Хроник. Значит, опущено еще одно поколение…

Таким образом, оказывается, что 14 – цифра в высшей степени условная. Если же мы сравним родословные таблицы из Евангелий от Матфея и от Луки, то окажется, что в последнем от Давида до плена уже не 14, а 21 поколение. Там другая схема: 21 (от Адама до Авраама), 14 (от Авраама до Давида), 21 (от плена до Иисуса). Но 21 и 14 – числа, кратные семи, значит, поколения как бы разбиты здесь по семеркам. Иными словами, родословная в обоих Евангелиях составлена так, чтобы ее легче было запомнить – по числу поколений. Она имеет весьма стройный вид, определенную структуру. Английские экзегеты ввели для ее обозначения особый термин: telescoping, то есть как бы взгляд издалека, когда несколько поколений могут слиться в одно. Но это не исторический документ, это – текст богословский. Через родословную Господь что-то говорит нам.

Любой внимательный читатель – а тем более читатель евангельских времен, когда Ветхий Завет знали лучше, чем теперь, – сразу должен понять, что эта родословная скорее всего представляет собой что-то вроде семейной галереи предков – подчеркиваю, предков не Спасителя, а Иосифа. Так зачем она дана в Евангелии?

Сразу после родословной в 1-й главе Евангелия от Матфея рассказывается, как ночью Иосифу во сне явился ангел и сказал: «Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою; ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого».

«Не бойся принять Марию, жену твою» – именно как жену (эта грамматическая форма называется accusativus duplex, двойной аккузатив – принять кого кем?). И дальше: «Родит же Сына». Так сказано в греческом тексте (Евангелие от Матфея написано по- гречески) и, следовательно, во всех переводах: «Родит же Сына».

Но среди переводов Нового Завета выделяется один, занимающий особое место, – это перевод на сирийский язык. Дело в том, что Сам Иисус говорил и проповедовал по-арамейски, и авторы Евангелия думали по-арамейски, хотя и писали по-гречески.

Арамейский текст этого Евангелия не сохранился, может быть, его никогда и не было. Но зато есть перевод на сирийский язык, очень близкий к арамейскому. С чем это можно сравнить? Допустим, какой-то текст был написан на украинском языке, затем переведен на французский. Украинский оригинал не сохранился. Но при переводе текста с французского на русский какие-то элементы украинского оригинала – в силу схожести русского и украинского языков – в этом двойном переводе как бы восстанавливаются.

В переводе на сирийский язык восстанавливаются некоторые особенности арамейского оригинала. В сирийских рукописях, в отличие от остальных древних переводов Евангелия от Матфея (на армянский, грузинский, коптский, нубийский и другие языки – переводов, сделанных в первые века, очень много), сказано не просто «Родит же Сына», а «Родит тебе Сына» (курсив мой – Г.Ч.). Это очень важное местоимение – «тебе», «для тебя», потому что в Новом Завете 27 раз повторено: Иисус рождается для нас. «Для вас», – так говорит апостол Павел. Для меня, из-за моих грехов, чтобы спасти меня. Русское «для кого- то» и в сирийском, и в греческом языках очень часто передается через дательный падеж. «Родит тебе» – т. е. для тебя, в твоих интересах, ради тебя.