Георгий Чернявский – Аллен Даллес (страница 8)
Трудно сказать, по своей ли собственной воле этот седовласый опытный разведчик развязывал язык при молодом человеке, который неотрывно слушал его рассказы, или Гонт выполнял просьбу Лансинга, стремившегося еще больше заинтересовать Аллена шпионскими делами. Гонт, в частности, рассказывал, что на него работают агенты сыскного агентства Пинкертона, которые шныряют в портах, выискивая среди прибывших пассажиров возможных немецких агентов, а также внедряются в компании американцев, придерживающихся антибританских взглядов, и пытаются предотвратить их превращение в германских агентов[54]. Гонт делился воспоминаниями о своих тайных миссиях в Германии и в восточноевропейских странах[55].
Немудрено, что Аллен был очарован этим достопочтенным и в то же время хитроумным опытным шпионом. Его намерение посвятить себя разведке укрепилось. Он думал о тех временах, когда своими качествами разведчика сможет достичь уровня Гонта или даже его превзойти. Ему, правда, совсем не нравился «классический» английский язык Гонта, который он считал каким-то странным диалектом. Это было единственным качеством разведчика Гонта, который молодой человек ни в коем случае не желал перенять[56].
Будучи в восторге от Гонта, Аллен в 1916 году подал заявку на сдачу экзамена, намереваясь поступить на службу в Государственный департамент. Покровительства Лансинга не потребовалось: знаний у молодого человека было достаточно, и он успешно прошел по конкурсу. Так начиналась подлинно взрослая жизнь дипломата и разведчика, что в представлении Аллена Даллеса, да и далеко не только его, было неотделимо одно от другого.
Первый опыт
Первым постом во внешнеполитическом ведомстве, который Аллен получил после поступления на службу, была самая низшая должность в Табели о рангах американской дипломатической службы. Он стал секретарем 5-го класса в посольстве США в Вене, столице, идущей ко дну Австро-Венгерской империи. Своего рода символом умирания монархии стала смерть ее 86-летнего императора. Даллес, только что прибывший в Вену, присутствовал вместе со всем составом посольства на похоронах Франца Иосифа в ноябре 1916 года. Думал ли он, что со смертью императора, который правил страной 68 лет, с гибелью его державы, которая уже начала распадаться на ряд национальных государств, наступает принципиально новая эра в развитии мира? Вряд ли такие глобальные мысли приходили в его голову. Он был начинающим дипломатом и предпочитал, особенно не задумываясь, выполнять нехитрые задания своего начальника – посла США при Венском дворе Фредерика Пенфилда. Впрочем, чаще всего задания он получал от помощников посла, почти не знавшего одного из своих младших сотрудников.
В Вене Даллес провел лишь несколько месяцев. В марте 1917 года, когда вопрос о вступлении США в европейскую войну был уже почти решен и предстояла эвакуация американского посольства из Австро-Венгрии, которой в начале следующего месяца США объявят войну, Аллена перевели в соседнюю Швейцарию. Эта тихая центральноевропейская страна в войне не участвовала. Но в ней было очень много эмигрантов из всех воюющих стран, среди которых преобладали политики – в основном революционеры различных направлений. Именно разведывательные службы развивали чрезвычайную активность, причем нередко шпионы и диверсанты маскировались под политических эмигрантов, а последние часто стояли на жалованье разведслужб или же привлекались для исполнения разовых поручений.
В американском посольстве в Берне Аллену задали вопрос, чем он хотел бы заниматься. Он сообщил, что в наибольшей мере тяготеет к анализу разведывательной информации, после чего получил задание тщательнейшим образом присматриваться к эмигрантам и их организациям, выявлять среди них тех, кто под личиной революционеров выполняют поручения правительств воюющих стран (прежде всего Германии и других стран Четверного союза, но также и стран Антанты). Еженедельно Аллен должен был представлять рапорты руководству посольства о том, что ему удалось обнаружить.
Даллеса познакомили с полковником Ральфом фон Деманом, американцем немецкого происхождения, который негласно руководил военной разведкой, предпочитая, чтобы его называли ван Деман (германская фамильная приставка внушала подозрения). Деман вначале действовал автономно, организационно не будучи связанным с государственной службой. Однако в 1917 году в Военном департаменте было образовано отделение военной разведки (
Начались посещения Алленом самых различных общественных мест швейцарской столицы – от роскошных отелей и ресторанов до студенческих столовых и собраний в полуразрушенных подвальных помещениях. Но в основном это были дешевые места, так как на разведывательные походы посольство выделяло крайне скромные суммы. Немалую трудность составляло то, что эмиграция была многоязычной. Аллену приходилось в какой-то степени овладевать славянскими языками, чтобы хотя бы понять, о чем идет речь. Ситуацию облегчало то, что немецким и французским он более или менее прилично владел со школьных лет[58].
По своей инициативе Аллен снял небольшую квартиру и использовал ее не только для отдыха или встреч с не очень дорогими дамами, которые в Берне были в изобилии, но и для знакомства с «нужными людьми». Он писал своему брату, что ему приходилось «развлекать людей весьма странных характеров, которых трудно встретить в отеле или ресторане»[59].
Так Даллес создавал собственную сеть агентов, которые поставляли ему ценную информацию. В рапортах послу сообщались сведения о передвижениях германских войск и планах их командования, в том числе о подготовляемых наступательных операциях. В одном из докладов шла речь о местоположении германского завода по производству нового вида боевой техники – аэропланов, а в другом – о производстве дирижаблей[60].
В своей книге «Искусство разведки» Даллес лишь скупо сообщал, что занимался в Швейцарии «сбором разведывательных данных о том, что происходило за линией фронта в Германии, Австро-Венгрии и на Балканах. Фактически я был в большей степени разведчиком, чем дипломатом»[61].
Нельзя сказать, что Аллен целиком и полностью был занят выполнением разведывательных заданий и отдавался службе, не думая ни о чем другом. Это был молодой, привлекательный мужчина, любивший жизнь во всех ее проявлениях, с удовольствием встречавшийся просто с недавними знакомыми, посещавший вместе с ними увеселительные заведения, самозабвенно игравший в теннис и, разумеется, не отказывавший себе в обществе прекрасных юных дам.
Гросе приводит свидетельство одного из знакомых Даллеса того времени, который вспоминал, что «его компания максимально использовала все удобства окрестных ресторанов, включая привлекательных молодых леди как из местных семей, так и из среды беженцев, а также из большого числа швейцарских девушек, которые заполняли посольства, работая там секретаршами, стенографистками и слугами»[62].
Материальные возможности у Аллена для развлечений разного рода были. Помимо посольского жалованья, он получал «стипендию» от дедушки Фостера. Последний скончался в 1917 году, и Аллен, искренне любивший деда, горевал и сожалел, что, находясь в Европе, не может проводить его в последний путь. Что же касается материальной стороны, то теперь помощь ему стал оказывать госсекретарь Лансинг.
Одно из свиданий с юной дамой, которое он предпочел деловой встрече, вроде бы лишило Даллеса возможности установления весьма своеобразного и, не исключено, полезного для обеих сторон контакта. По всей видимости, в среде российских эмигрантов знали, что молодой американец работает в посольстве своей страны, хотя о том, что он выполняет шпионские функции, можно было только подозревать.
Позже Даллес многократно рассказывал, что как-то, когда он собирался на романтическое свидание с некой швейцарской девицей, у него зазвонил телефон, и человек, представившийся русским эмигрантом, попросил его на немецком языке связать его с посольством Соединенных Штатов, которому тот должен был передать важные сведения. Сочтя, что свидание с дамой интереснее, Даллес предложил перенести встречу с незнакомым русским на следующий день. Встреча, по его словам, так и не состоялась, ибо на следующий день этот самый русский отправился в специальном вагоне к себе на родину. Этим человеком был, мол, Владимир Ленин[63]. Здесь Даллеса явно подвела память. Он принял какую-то собственную фантазию за реальные события. Ведь он не мог не поинтересоваться именем человека, который предлагал ему встретиться. А если бы узнал, что с ним говорит хорошо известный лидер радикального течения в российской социал-демократии, то никак уж не отказался бы от делового свидания и пожертвовал бы встречей с дамой.