Георгий Чернявский – Аллен Даллес (страница 5)
Это было время Второй англо-бурской войны 1899–1902 годов – войны двух бурских государств Южной Африки – Республики Трансвааль и Оранжевой республики – против Британской империи, завершившейся победой англичан. Буры были потомками европейских колонистов, выходцев из Нидерландов, которые захватили земли у черного населения, превращенного ими в рабов. Писатель Марк Твен, посетивший Южную Африку в конце XIX века, писал, что буры были людьми набожными, невежественными и тупыми. Видимо, так оно и было. Но буры отстаивали независимость своих республик от империалистического стремления британцев их подчинить, и на их стороне было сочувствие большинства американцев, сопоставлявших их борьбу с американской Войной за независимость от Великобритании в XVIII веке. На стороне бурских республик в войне участвовала группа американских военных. Вероятно, кто-то из них привез за океан песенку, которую распевали солдаты-буры. В ней говорилось:
Песня эта дошла до Уотертауна, и вначале старший брат, а затем и Алли с удовольствием ее исполняли перед родственниками и приятелями. Видимо, эта песня, а также рассказы возвратившихся из Южной Африки побудили Алли написать в восьмилетнем возрасте свое первое сочинение, посвященное этой войне. Нелегко перевести на другой язык слова американского ребенка, решившего дать собственную оценку политике, разумеется, оценку, навеянную суждениями взрослых, но все же свою. В огромном для своего возраста сочинении, насчитывавшем более двадцати страниц, Алли писал, что «буры хотят мира, а у англичан много золота и потому они повсюду воюют против маленьких стран». Он продолжал: «Для британцев неправильно приходить и захватывать землю, потому что буры пришли раньше и они имеют право на эту землю».
Дед Фостер, которому, как и старшему брату, Аллен показал свое творение, был впечатлен и даже распорядился на его средства издать небольшим тиражом 26-страничное сочинение внука – без редактирования, со всеми грамматическими ошибками. Через годы А. Даллес в автобиографическом предисловии к своей книге об искусстве шпионажа писал: «Наиболее ранние мои воспоминания относятся к Испанской и Бурской войнам. В 1901 году, когда мне было восемь лет, я жадно прислушивался к жарким спорам моего деда с его зятем Робертом Лансингом… о том, чье дело – англичан или буров – является правым. Я даже изложил на бумаге – в весьма решительной форме и со множеством орфографических ошибок – свои взгляды на этот счет. Сочинение мое было обнаружено взрослыми и издано в виде маленькой книжечки, ставшей в районе Вашингтона настоящим “бестселлером”»[34].
Что же касается брата Фостера, то он, уже тринадцатилетний подросток, лишь ухмыльнулся, назвав сочинение младшего брата «инфантильным»[35].Эта оценка была, разумеется, справедливой. Старший брат, заботливо относившийся к Аллену, считал, что тому рано еще совать свой нос во взрослые дела. Сложившееся в детские годы снисходительно-высокомерное отношение старшего к младшему сохранилось на многие годы, даже тогда, когда Аллен стал ответственным деятелем. В письмах, дошедших до наших дней, можно встретить немало безоговорочных поучений, требований, как следует себя вести. Элеонора писала, что Фостер вел себя «скорее как второй отец, а не как брат»[36].
В отличие от старшего брата, всегда серьезного и спокойного, говорившего негромко, но веско, любившего цитировать огромные пассажи из Священного Писания, Аллен был открытым и дружелюбным, любил знакомиться с новыми людьми, как с подростками, так и со взрослыми. У него был в то же время вспыльчивый, взрывной характер, он легко ссорился по пустяшным поводам с ровесниками и даже старшими детьми и порой ввязывался в драки. Детские особенности оказали глубокое влияние на взрослую жизнь. Джеймс Сроудс, биограф А. Даллеса, характеризует его как «романтического и авантюристического члена семьи» и в то же время как «более беспощадного, чем его брат, и даже порой недобросовестного»[37].
Оба брата в то же время с детских лет заботились о младших сестрах, особенно об Элеоноре, которая была настолько близорукой, что медики высказывали опасение возможности наступления слепоты. Этого, к счастью, не произошло. Но, видимо, близорукость оказала влияние на характер и развитие Элеоноры, которая чуралась общества, была критически настроенной по отношению к окружающему миру, даже к религиозным догматам. Позже она, окончив авторитетный женский Колледж Брин-Мар (штат Пенсильвания), станет видной общественной деятельницей в международном масштабе, дипломатом и внешнеполитическим аналитиком, автором ряда содержательных книг, главным образом по проблемам мировой экономики. Она напишет также воспоминания о своем брате Фостере, в которых немало сказано и об Аллене (эти мемуары использованы в нашей книге).
Другие две сестры – Маргарет и Наталин – росли обычными девочками, интересовавшимися нарядами и светскими разговорами, читавшими легкие книжки, религиозные тексты и нравственно-поучительную литературу. Они никак не претендовали на высокие жизненные позиции и остались почти незамеченными за пределами семейного круга. Маргарет вышла замуж за священника и стала образцовой домашней хозяйкой. Наталин приобрела профессию медицинской сестры и всю свою взрослую жизнь проработала в больницах.
Университет и поиск подлинной профессии
Нам, однако, следует вернуться к Аллену Даллесу. Он без всяких помех и без каких-либо отличий закончил среднюю школу (по американской терминологии, «высшую школу»; университеты и подобные учебные заведения относились к «высочайшей школе»). Школа в крохотном богатом Уотертауне была одна, учителя получали хорошую заработную плату, были людьми опытными и работали добросовестно. Аллен получил вполне приличную общую подготовку, сравнительно широкий круг знаний в различных областях, научился самостоятельно пополнять свою эрудицию. Иначе говоря, ко времени окончания школы в 1910 году он обладал необходимыми знаниями для поступления в один из престижных университетов страны. В качестве такового был избран Принстонский, один из старейших и наиболее уважаемых университетов, славившийся во всем мире.
Университет, расположенный в небольшом городе Принстоне, штат Нью-Джерси, к югу от Нью-Йорка, был основан еще в 1746 году и являлся четвертым по времени возникновения в стране. Естественно, он принадлежал к Лиге плюща, в которую входили старейшие и наиболее престижные в то время университеты Соединенных Штатов.
Подготовка студентов в Принстоне в начале второго десятилетия ХХ века, когда туда поступил Аллен, следуя примеру своего отца и старшего брата, состояла из двух этапов. На этапе предварительной подготовки (
Важную роль в развитии Принстонского университета сыграл историк Вудро Вильсон, будущий президент США, избранный в 1902 году президентом университета. По его инициативе была создана система прецепториев, то есть научных семинаров, которые существенно дополнили стандартные лекционные методы обучения. В прецепториях студенты готовили доклады, основанные не только на существующей литературе, но и на базе собственных исследований. Первым в США Принстонский университет стал готовить научных работников уже на студенческой скамье[38].
Такого рода методы обучения, разумеется, способствовали тому, что Аллен, поступивший в университет в 1910 году, получал фундаментальную подготовку прежде всего в области правоведения, в котором он начал специализироваться уже на первом этапе обучения и значительно углубил свои знания на втором, избрав в качестве узкой области международное право. Но в центре его внимания были не столько академические занятия, сколько привольная студенческая жизнь, полностью соответствовавшая его общительному характеру. Он с радостью погрузился в мир клубных ночных посиделок, вечеринок, свиданий с девушками, как строивших из себя недотрог, так и более доступных.
Прецепторные доклады Аллен готовил добросовестно, изучая обширную научную литературу, правовую практику, разного рода дипломатические документы, материалы переговоров, причем стремился делать собственные выводы. Но текущей студенческой работой он почти не занимался, предпочитая готовиться к очередному экзамену сутками напролет за несколько дней перед ним. Различными путями отец узнавал об этом и читал сыну строгие нотации, когда тот приезжал на каникулы.