Георгий Бржезинский – Территория обречённых на смелость (страница 1)

Георгий Бржезинский

Территория обречённых на смелость

Предисловие

Это история о времени, когда границы возможностей измерялись не только широтой, но и характером.

СССР, 1978 год. Тысячи людей со всех уголков страны рванули на Крайний Север – за деньгами, авантюрой или просто от безысходности. Вахтовики, романтики, искатели приключений и те, кому нечего терять.

Здесь платили много, но брали ещё больше. Выживали только те, у кого были стальные нервы, крепкие кулаки и нужная профессия. Остальные ломались, спивались или бежали обратно – проигравшими.

Юрий Стрельцов, обычный парень из подмосковного городка, тоже решил испытать судьбу. Воркута встретила его ливнем, холодным ветром и равнодушием: без связей и специальности дорога была только одна – в сторожа на заброшенную буровую, затерянную в бескрайней лесотундре.

Но Север не прощает слабости. Очень скоро он понял: здесь опасность подстерегает не только в морозах и пурге, но и в людях. Чтобы выстоять, придётся стать другим – жёстче, хитрее, сильнее. И если повезёт, возможно, даже удастся найти то, ради чего стоит терпеть.

Проявив незаурядную смелость и стойкость характера, он сумел преодолеть все трудности и, словно в награду за это, судьба свела его с замечательной девушкой.

Добро пожаловать в мир, где удача улыбается только тем, кто не сдаётся.

Часть первая

Глава первая. Путь на Север

Москва, Ярославский вокзал.

Июнь 1978 года.

Ожидая вечерний поезд Москва – Воркута, Юрий Стрельцов задумчиво сидел в зале ожидания.

Это был крепкий, плечистый блондин двадцати шести лет от роду. Его тёмно – синие глаза были грустны и задумчивы, что свидетельствовало о том, что в прошлом ему пришлось пережить серьёзные потрясения. Но, несмотря на это, он был оптимистом, верил в торжество справедливости и часто предавался романтическим мечтам. В подобные моменты его глаза светились такой лучезарной улыбкой, что многие проходившие мимо девушки начинали бросать в его сторону любопытные взгляды.

Днём он приехал из небольшого подмосковного городка, где, после пребывания в детдоме, проживал в общежитии и работал слесарем – ремонтником на цементном заводе. А после службы в армии, не найдя более интересного варианта, вернулся обратно на свой завод. Но подобная участь его не устраивала, и последнее время он только и думал о том, чтобы податься на какую–нибудь комсомольскую стройку или на БАМ.

«Там бесконечные таёжные просторы, великолепная охота и рыбалка, и, главное, настоящая мужская работа и достойная зарплата! – рассуждал он, воодушевлённо и красочно представляя картины своей будущей жизни и работы на севере. – А что, это очень заманчивая идея, и это то, чего мне так не хватает в жизни! А в этом захудалом городишке, – вдруг погрустнел он, – я даже с нормальной девушкой познакомиться не могу, потому что они шарахаются от нас, бывших детдомовцев, как от прокажённых.»

А однажды он по телевизору случайно увидел передачу про буровиков Воркуты, и это подтолкнуло его на более решительные действия. Уволившись с работы, он стал собираться в путь. Но, оказавшись в зале ожидания, он, несмотря на свой решительный настрой, вдруг начал очень сильно волноваться и нервничать. И даже был момент, когда он, пасуя перед пугающей неизвестностью, стал подумывать о том, не отказаться ли от авантюрной поездки. А когда объявили посадку на поезд, почувствовал себя так скверно, словно собрался ехать на погибель.

«За те пять лет, что прошли после службы в армии, ничего хорошего я здесь не видел, – подумал он, пытаясь усилием воли погасить нежелательные эмоции. – У меня было какое – то жалкое и бесперспективное существование. И если я сейчас пойду на попятную, то буду об этом жалеть до конца жизни. А поэтому хватит раскисать и малодушествовать. В общем, вперёд и с песней!»

И, закинув свой рюкзак за спину, решительно направился к перрону.

В его купе, которое находилось в самом начале полупустого плацкартного вагона, уже сидели трое попутчиков – крупный седоволосый мужчина среднего возраста и двое парней. Один из них, рыжеволосый толстяк с иссиня – чёрным синяком под левым глазом, молча окинул его цепким, настороженным взглядом. Второй, худощавый брюнет с землистого цвета лицом, впалыми щёками, колючим взглядом и тюремными наколками на руках, мрачно спросил:

Далеко путь держишь?

В Воркуту,– забрасывая рюкзак на верхнюю полку, ответил Стрельцов.

Живёшь там?

Нет, я еду впервые.

И что ты там забыл?

Хочу устроиться на работу.

И мы хотим, но, в отличии от тебя, в эту чёртову Воркуту, где в году девять месяцев зима и совсем нет деревьев, едем не добровольно, а принудительно, – горестно вздохнул тот.

А почему принудительно? – садясь рядом с ним, недоумённо спросил Стрельцов.

Дело в том, что через два года в Москве состоится Олимпиада, и таких как мы заранее высылают из больших городов.

Вы что, уголовные элементы?

Типа того.

«Надо с ними ухо востро держать, а то может оказаться так, что когда проснусь утром, то своего кошелька с деньгами уже не найду…» – насторожился Стрельцов.

А мы ведь не москвичи, а киевляне, но, несмотря на это, нас тоже выслали, – с нотками возмущения продолжал тот. – Просто невиданный беспредел!

«Какие превратности судьбы: вместо того, чтобы шарить по карманам иностранцев, придётся в поте лица вкалывать на севере… – насмешливо подумал Стрельцов. – Но это должно пойти им только на пользу, ведь не зря говорят, что тяжёлый труд облагораживает.»

Кстати, приятель, ты сам – то откуда? – вдруг поинтересовался тот. – А то как – то странно получается: я без утайки выложил о нас всю правду, но о себе ты не сказал ни слова. Короче, если хочешь, чтоб мы тебе доверяли, давай, рассказывай.

Да особо рассказывать нечего… – нехотя ответил Стрельцов. – Я из обычного подмосковного городка.

А где и кем работал?

Я простой работяга. В общем, ничего интересного…

А мне почему – то кажется, что ты что – то скрываешь, – подозрительно покосился тот. – Ты, случайно, не бывший мент?

С чего ты взял? – с неприятным чувством произнёс Стрельцов.

Да потому, что ты не только пытаешься увиливать от ответов, но и в глаза не смотришь, – криво усмехнулся тот. – А ещё ты, судя по мордахе, какой – то правильный, положительный, что ли, ну прямо вылитый мент, а мы их ох как не любим. А поэтому советую тебе попросить проводника, чтобы переселил в другое купе. Нет, я, конечно, не настаиваю, но, сам понимаешь, ехать нам вместе будет не совсем комфортно. А ещё иногда бывает так, что такие не всегда доезжают до места назначения, а поэтому зачем рисковать?

«Если я не хочу вспоминать и рассказывать незнакомым людям о своей прошлой безрадостной жизни, то это не значит, что меня нужно в чём – то подозревать! – с возмущением подумал Стрельцов. – Похоже, придётся прибегнуть к решительным действиям, иначе эти типы не отстанут!»

Если вас что – то не устраивает, сами идите к проводнику! – резко ответил он. – Но я, согласно купленному билету, буду ехать на своём месте! Но если вы с моим решением не согласны принципиально, то предлагаю наше общение продолжить без свидетелей в тамбуре!

Вот это по-нашему! – одобрительно воскликнул седоволосый мужчина. – С такими беспредельщиками только так и надо себя вести! А то ишь что удумали – зоновские порядки решили нам навязывать! А ты парень молодец – уважаю таких! Давай знакомиться. – И протянул руку: – Василий. Я простой шахтёр, поэтому можешь со мной на ты.

А ты чего это, дядя, встреваешь не в своё дело? – злобно процедил рыжий толстяк. – Тебе что, проблем захотелось?

Если ты сейчас же не закроешь свой поганый рот, то проблемы возникнут у тебя! – взорвался тот, и, вскочив с места, угрожающе подсунул ему под нос внушительных размеров кулак. – Но если тебе этого аргумента недостаточно, то я сейчас приглашу сюда местных ментов, и тогда посмотрим, удастся ли вам доехать до Воркуты!

Зачем же ты так сразу, а-а? – растерянно переглянувшись с приятелем, пробормотал рыжий. – Мы же пошутили, а ты…

За такие, как ты говоришь, «шутки», у нас по морде можно схлопотать, понял?! – гневно перебил его Василий. – И запомните на будущее: если не хотите создать себе массу проблем в моём городе, укротите свои дурные характеры!

В это время поезд тронулся с места, и, клацая на стыках, начал медленно набирать скорость.

Радуясь, что всё так благополучно закончилось и наконец можно отдохнуть, Стрельцов получил у проводника бельё, заправил постель и забрался на свою верхнюю полку.

С приличными людьми он всегда вёл себя вежливо и обходительно, но если попадались скандалисты и дело доходило до кулачных разборок, на попятную никогда не шёл, потому что имел первый разряд по боксу и мог постоять за себя. Но после конфликтов быстро отходил, начиная корить себя за несдержанность и стараясь найти хоть какие – то аргументы, оправдывающие неблаговидные поступки обидчиков. И делал это только для того, чтобы, придерживаясь своих принципов, чаще прощать, а не осуждать. Так вышло и на этот раз.

«Мне кажется, они ведут себя столь агрессивно только потому, что находятся в состоянии сильнейшего стресса, – перед тем как погрузиться в сон, снисходительно подумал он. – Если бы меня принудительно сорвали с насиженного места и отправили бы в далёкий и чужой северный край, то я, наверное, тоже вёл бы себя не лучшим образом. А поэтому, чтобы они не думали о людях только плохо, надо отнестись к ним участливо и доброжелательно.»