Георгий Брянцев – Клинок эмира. По ту сторону фронта (страница 151)
– Тише! – раздался окрик Зарубина.
Все замерли.
По шоссе с автоматом в руке бежал партизан из отряда
Бойко.
– Где майор? – он остановился, еле переводя дух.
– Ты что, малец, ослеп? – спросили партизаны.
– Где майор, я спрашиваю? – нетерпеливо повторил посыльный.
– Обалдел!… Да против тебя-то кто?
– Простите, товарищ майор, – увидев Зарубина, извинился посыльный. – Я от товарища Бойко. Во-первых, мы захватили семь офицеров и четыре легковые машины с документами. Как с ними быть?
– Что за офицеры?
– Эсэсовцы.
– Свяжите их и сохраните вместе с документами. А
во-вторых что? – улыбнувшись, спросил Зарубин.
– Во-вторых, товарищ майор, из-за этих офицеров мы упустили целый обоз. Сюда идет. Сорок шесть подвод и все парные…
– Далеко обоз?
– За поворотом. Не больше как в двух километрах. Я
прямиком резал, на третьей скорости.
– Много народу на подводах?
– Не особенно. Подводы нагружены доверху, с ними человек до полсотни будет. Все обозники, видать.
Зарубин приказал Веремчуку и Толочко захватить обоз.
Партизаны быстро замаскировались. Стали ждать.
Вдруг послышался треск мотора, и из-за поворота показалась грузовая машина.
– Пропустить и не стрелять! – приказал Зарубин. Но как раз против того места, где лежали партизаны, машина вдруг остановилась и из кабины выпрыгнул Охрименко. Он внимательно оглядел местность.
Появление его было так неожиданно, что никто не произнес ни слова. Все лежали и не двигались. А Охрименко, продолжая осматриваться вокруг, проговорил:
– Что-то не видать. Наверное, дальше.
– А товарищ Бойко говорил, что здесь, на одиннадцатом километре, – раздался голос из кузова.
– Здесь мы… здесь… – рассмеялся Зарубин. – Откуда вы взялись?
– Э-э! Валентин Константинович! Как появился, говорить долго. Жарко там у нас.
– Подожди, подожди, – прервал Зарубин. – Ты обоз обогнал?
– Только что. – Охрименко оглянулся. – Сейчас покажется.
– Ну вот. Тогда отъезжай-ка на километр, а мы разберемся с обозом. Потом переговорим обо всем. Добре?
– Согласен. Только я останусь с вами.
Охрименко приказал шоферу отвести машину, а сам лег возле Зарубина. Он был весь в пыли, разгорячен и первым делом попросил закурить.
Из рассказа Охрименко стало ясно, что основные силы противника отходят по старому шоссе и бригаде Рузметова приходится трудно. У гитлеровцев – пулеметы, минометы, пушки. Сейчас отряды партизан держат шоссе на четырех участках, чтобы не дать возможности врагу выйти к переправам, но есть опасение, что партизан могут сбросить в реку. Уже имеются потери. Несколько человек убито и тяжело ранено. В числе раненых командир отряда Апресьян.
– Я сразу почувствовал, что основные силы идут там, –
проговорил Зарубин. – Ладно.
Загрохотали колеса подвод, показался обоз. Подводы были нагружены доверху, укрыты брезентами и перетянуты веревками. За повозками шагали обозники, усталые, без головных уборов, с расстегнутыми воротниками.
Только у некоторых за плечами висели винтовки, а у большинства оружие лежало на подводах.
Дружный винтовочный залп огласил окрестность.
Партизаны высыпали на дорогу.
– Хенде хох! Хальт!
– Бросай оружие!…
– Чем подводы нагружены? – спросил Добрынин.
– Это не так важно, Федор Власович, – сказал Зарубин и распорядился: – Сваливайте все в сторону, разгружайте подводы и поворачивайте их обратно.
– Кони действительно добрые, – заметил белобрысый партизан.
– Я же говорил, – подтвердил посыльный.
На подводах оказалось имущество офицерского госпиталя. Его свалили на небольшой полянке. Подвод оказалось сорок пять, – посыльный ошибся на одну.
– Где сейчас ваша бригада? – спросил Зарубин Охрименко.
Тот достал из-за пазухи потертую, свернутую в несколько раз карту, развернул ее и показал место расположения бригады.
– Ехать лесом?
– Все время лесом. Дорога хорошая.
– Так… – сказал Зарубин. – Пошлем половину своих людей. – Он взглянул на командира. – В общем, сколько уместится на машину и на подводы, столько и пошлем.
– Замечательно! Просто замечательно! Мы шестнадцать километров за два часа покроем, – радовался Охрименко.
Бойцы Веремчука и Толочко разместились на подводах.
Охрименко с группой партизан сел в машину. На нее погрузили девять пулеметов, два миномета, гранаты, патроны.
– Трогай! – дал команду Зарубин. – Счастливо!
– До вечера!
– Резерв главного командования в действии, – бросил на прощанье Веремчук.
Перед заходом солнца партизаны Зарубина подошли к развалинам элеватора. Отсюда, с высоты, был виден весь город. Справа, с кладбища, били немецкие батареи. На переезде – скопление автомашин, подвод; все торопятся выехать на старое шоссе. В нескольких местах полыхают пожары. Со стороны станции доносятся сильные взрывы. К
небу взлетают клубы дыма, снопы искр, языки пламени.
Наша артиллерия уже бьет по окраине города. Снаряды ложатся все ближе и ближе к переезду. Там уже паника.
Над городом, пользуясь отсутствием советских истребителей, кружатся два «мессера».
Костров быстро бежит к развалинам элеватора и через знакомый пролом в стене устремляется вниз, в подвальное помещение. Тут Бакланов, Марковский и несколько незнакомых людей.
– Гранат нам, гранат надо! – бросается к Кострову
Бакланов.